Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге - Шекли Роберт - Страница 841

Кассандра смотрела на него сияющими глазами.

— Я верю тебе, Джо. И другие тоже поверят.

— Сомневаюсь. Начни разговаривать с европейцем о человеческих жертвоприношениях, и он поведет себя так, будто ты произнес нечто вульгарное, и попросту уйдет.

— Не все европейцы такие, Ксолотль. Есть среди них весьма необычные. Позволь мне отвести тебя к ним.

— Это будет нелегко, — заметил Ксолотль, потому что они находились посреди плоской пустыни, однообразие которой нарушалось лишь редкими группками кустов.

— Не так уж и трудно, — возразила Кассандра. — Сверни здесь налево.

Ксолотль повернул коня налево и направил его к городу, прежде скрытому за кустами.

— Человеческие жертвоприношения? — спросил Калигула. — Фу, какая рутина!

— Вы и в самом деле так думаете? — не поверил Ксолотль.

— Ты уж поверь мне, приятель!

— Вот видишь? — сказала Кассандра. — Я же говорила тебе, что кое-что понимаю в местных жителях.

Они находились на вилле Калигулы, расположенной в Восточному Аду в отделении для завистников. Император Август построил Калигуле эту виллу, чтобы он не шлялся по имперскому генеральному штабу и не раздражал всех безумным хихиканьем и неосуществимыми планами.

Вилла была снабжена новейшими цифровыми моделями телевизоров и видеомагнитофонов. Калигула смотрел старые фильмы и закатывал отвратительные оргии, на которые всем страстно хотелось получить приглашение. Правда, для самого Калигулы веселье частенько обрывалось на полпути, потому что гости его всякий раз убивали. Причина состояла вовсе не в том, что он вел себя чересчур вызывающе; просто Калигула принадлежал к тому типу людей, которые невыносимо раздражают остальных. Поэтому его и убивали, и ему всякий раз приходилось терпеть скучный процесс возрождения. Пребывание в состоянии между жизнью и смертью даже превратилось для него в нечто вроде поездки с работы и на работу.

Теперь Калигула был возбужден, потому что поиски человеческих жертв ради спасения космоса оказались как раз тем, чего он хотел, делом, которое он мог по-настоящему возглавить.

— Расскажи мне об этих жертвах, — попросил он Ксолотля. — Они действительно сильно корчатся, когда их убивают?

— Разумеется. Мы ведь вскрывали им грудную клетку и вырывали сердце, а это запускает немало рефлекторных движений. Чтобы удерживать их на жертвенном камне даже без сердца, требовались четверо сильных мужчин.

— А кому-нибудь из них удавалось вырваться уже без сердца? — спросил Калигула.

— Случалось и такое. Конечно, это нарушение обряда, но все же случалось. Тогда начиналась настоящая суматоха.

— Ах, как здорово! — воскликнул Калигула, аплодируя.

— Вы себя ведете как истинный знаток, — заметил Ксолотль.

— Спасибо, — поблагодарил Калигула. — Так ты говоришь, потребуется много жертв?

— Десятки, сотни тысяч. Возможно, около миллиона. На сей раз боги воистину разгневаны. Особенно Тескатлипока.

— О, насколько восхитительны его слова, — не удержался Калигула. — Кассандра, этот парень — то, что надо.

— Я знала, что он тебе понравится, — согласилась Кассандра.

— Тогда первым делом нужно устроить вечеринку, — заявил Калигула.

Вечеринка началась два дня спустя.

Ксолотль очаровал всех гостей. Когда он рассказывал о конце света, они внимательно его слушали и сочувственно кивали. Все вроде бы прекрасно осознали необходимость человеческих жертв.

— Надеюсь, все вы поможете нашему пророку по мере своих возможностей, — обратился к гостям Калигула. — От спасения космоса нельзя легкомысленно отмахиваться. Думаю, мы все с этим согласны.

Выслушав его, гости порылись по карманам и сделали взносы в «фонд священных жертв» — так они его упорно называли. Калигула собрал деньги в шлем центуриона и принес их Ксолотлю.

— Чуть больше двенадцати тысяч долларов, — сказал он, вручая жрецу пачки эрзац-денег Нового Ада. — Никогда не говори, что здесь живут бессердечные люди.

— И сколько человеческих жертв можно купить на эти деньги?

— Не знаю, какой сейчас курс на человеческие жертвы, — сказал Калигула. — Подожди минутку, позвоню своему брокеру.

Он несколько минут говорил по телефону, потом вернулся.

— Человеческие жертвы сейчас стоят 1123,4 доллара за голову, это текущая цена в валюте Нового Ада. Но брокер сказал, что если нам подойдут такие, кто не в состоянии передвигаться самостоятельно, то он может раздобыть две-три партии по 872,2 доллара за голову.

— И сколько жертв в каждой партии? — поинтересовался Ксолотль.

— Восемьдесят семь. Цена при условии доставки наложенным платежом.

— Больные не подойдут, — возразил Ксолотль. — Боги всегда требовали жертв в расцвете сил. И, как я уже говорил, для достойного начала нам их потребуется как минимум сто тысяч. Собранных денег совершенно недостаточно.

— Что ж, по крайней мере мы попытались, — сказал Калигула. — Это лишь начало. Не волнуйся, что-нибудь придумаем.

— Пойдем, — сказала Кассандра. — У меня есть другие друзья. Может быть, они смогут помочь.

Джон Пирпонт Морган проживал в самом большом поместье Восточного Ада. Он молча слушал, пока Ксолотль излагал ему проблему.

— Вот что я тебе скажу, — сказал Морган. — Может быть, ты и в самом деле первоклассный ацтекский пророк, но в деле привлечения инвесторов ты ничего не смыслишь.

— Инвесторы меня не интересуют, — возразил Ксолотль.

— Но тебе нужно множество жертв, чтобы предотвратить галактическую катастрофу, верно?

— Вообще-то катастрофа не галактическая, а космическая, но вы правы. Да.

— Ну, и как же ты намерен раздобыть свои жертвы?

— Ацтеки захватывали их во время войн.

— Но у тебя нет армии.

— Я попробовал их покупать, но они слишком дороги в нужных мне количествах. В добрые старые времена гражданские власти заботились об этом. Иногда, в удачные годы, у нас даже образовывался запас жертв на черный день.

— Что ж, — заметил Морган, — тогда было тогда, а сегодня есть сегодня.

— Верно, — согласился Ксолотль. — Но что мне сейчас-то делать?

— Я займусь твоей проблемой, — решил Морган. — Поговорю кое с кем, потом встречусь с тобой. Разумеется, я хочу внести свой вклад в сохранение космоса: так будет справедливо после всего, что космос сделал для меня, но десятки тысяч жертв… это очень много даже в аду.

Подавленный, Ксолотль вернулся в отель «Ад», где новые друзья сняли для него номер. Сейчас он спит и видит во сне, что он царь Нецалькойотль, облаченный в дорогие одежды и в короне из перьев попугая. Он шествует к огромному храму, по бокам от него телохранители, а ликующие горожане наблюдают за событием с импровизированных трибун. Настал день самого важного религиозного праздника в году, и беспрецедентное количество жертв уже доставлено со всех восьми уголков Анахуака.

Нецалькойотль входит в храм, сопровождаемый телохранителями. Внутри тихо, слышны лишь стоны рабов, связанных, как цыплята, и сложенных штабелями вдоль стены храма — все они будут принесены в жертву.

В дальнем конце храма на пьедестале стоит жертвенный камень, освещенный лучами солнца, проникающими сквозь отверстие в крыше. На нем уже разложена первая жертва, ее держат четверо жрецов.

Солдат вкладывает в руку Ксолотля старинный нож из черного обсидиана. Нецалькойотль взмахивает им, все смолкают.

— Довольно, забудьте об этом! — внезапно восклицает он. — Я повелеваю прекратить жертвоприношения. Сам Кецалькоатль сказал мне, что больше людей нельзя приносить в жертву! Начинается царство мира!

Рабы и пленники радостно кричат. И тут телохранители хватают Нецалькойотля и валят его на большой каменный диск.

— Да как вы посмели! — кричит Нецалькойотль, более разгневанный, чем испуганный.

— Так велели жрецы, — говорит один из солдат. — Они сказали, что, если не приносить кровавых жертв, мир погибнет.