Забытое сражение Огненной Дуги
(Крушение операции «Цитадель») - Замулин Валерий Николаевич - Страница 7

А теперь вернемся к событиям в полосе Воронежского фронта в середине марта 1943 г. В этот момент его войска завершали неудачную и очень тяжелую для нас Харьковскую оборонительную операцию. Приказ соединениям 3-й танковой армии генерала П.С. Рыбалко[6], главной силы, удерживавшей г. Харьков, ее штаб довел в 16.00 15 марта 1943 г., а в ночь на 16 марта они начали прорыв к своим. С этого момента ситуация в направлении г. Белгорода резко ухудшилась. 18 марта боевые группы дивизий СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Дас Райх» не только заняли город, но и, выйдя на восточный берег р. Северный Донец, овладели крупным селом Михайловка. Учитывая, что немцы действовали танковыми группами, опасность того, что они смогут развить дальнейший успех на север или северо-восток, была вполне реальной. Командование Воронежского фронта пыталось наспех собранными стрелковыми и кавалерийскими дивизиями выстроить оборону, но сил для этого у него не хватало. Укреплением рубежа под Белгородом занималось лично руководство Генштаба, которое специально для решения оперативных вопросов создало в г. Обоянь вспомогательный пункт управления. Сюда же по распоряжению И.В. Сталина прибыл и Маршал Советского Союза Г.К. Жуков. Стояла задача не просто остановить войска Манштейна, рвавшиеся к Курску, а удержать тактически очень выгодный рубеж реки Северский Донец до подхода уже двигавшихся из Сталинграда армий Чистякова и Шумилова[7]. Поэтому помимо уже действовавшего здесь 2-го гв. Ттк генерал-майора В.А. Баданова спешно по железной дороге был переброшен и выгружен в г. Шебекино еще не полностью укомплектованный техникой и людьми 3-го гв. Стк генерал-майора И.А. Вовченко. По замыслу советской стороны эти танковые соединения должны были сковать боем бронегруппы противника, тем самым дав время уже собранной пехоте и кавалеристам закрепиться и удержать позиции до подхода 21-й и 64-й А.

К моменту захвата немцами Белгорода по восточному берегу реки оборону занимали следующие войска 69-й А: на участке Михайловка — Крутой Лог — 2-я гв. мсбр 2-го гв. Ттк, 160-я сд, 183-я сд, далее до г. Шебекино 6-й гв. кавкорпус[8] (8-я кавдивизия). Судя по имеющимся сегодня архивным источникам, этот рубеж командование 64-й А приняло для обороны 24 марта 1943 г. Согласно частному приказу № 0233[9] командиром боевого участка от Михайловки до Крутого Лога был назначен генерал-майор А.С. Костицин[10]. Помимо перечисленных выше соединений ему передавалась в подчинение и подходившая с марша 213-я сд. Она была первый «родной» дивизией 64-я А, не только прибывшей, но и занявшей боевой участок под Белгородом, а с 19 марта в районе г. Шебекино и с. Мясоедово начала сосредотачиваться 73-я гв. сд.

Полностью же армии генерал-лейтенанта М.С. Шумилова[11]заняли полосу обороны по линии Старый Город — Безлюдовка — Волчанск в первой половине апреля. Ее протяженность по фронту составила 53 км, или 21,6 % от общей протяженности линии обороны фронта по начертанию переднего края. В первой половине марта, когда войска 64-й А начали по железной дороге прибывать из-под Сталинграда, в ее составе было всего шесть гвардейских стрелковых дивизий и одна обычная. 1 марта 1943 г. приказом Народного комиссариата обороны СССР входившие в ее состав 29, 38, 422 и 204-я сд за стойкость и мужество в боях на Волге были преобразованы в 72-ю гв., 73-ю гв., 78-ю гв. и 81-ю гв. сд., 15-я и 36-я гв. сд получили это высокое звание еще в 1942 г. Особо была отмечена 73-я гв. сд. Удовлетворив ходатайство Военного совета Донского фронта и местных органов власти Сталинградской области, Верховное Командование присвоило соединению почетное наименование «Сталинградское», один из его стрелковых полков (209-й) стал именоваться «Абганеровский», второй (211-й) — «Басаргинский», третий (214-й) — «Воропоновский», а артиллерийский (153-й) — «Уразовский».

А 17 апреля 1943 г. и сама армия стала гвардейской, получив номер 7. С этого момента начался процесс переформирования как самого объединения, так и входивших в его состав соединений. Из семи дивизий шесть предстояло укомплектовать по гвардейскому штату. В апреле начала существенно меняться и система управления, в ней появилось новое важное звено — два гвардейских стрелковых корпуса. В результате к середине мая боевой состав 7-й гв. А стал выглядеть следующим образом:

24-й гв. ск под командованием генерал-майора Н.В. Васильева объединял:

15-ю гв. сд генерал-майора Е.И. Василенко;

36-ю гв. сд генерал-майора М.И. Денисенко;

72- ю гв. сд генерал-майора А.И. Лосева;

25- й гв. ск генерал-майора Г.Б. Сафиулина:

73- ю гв. сд полковника С.А. Козака;

78-ю гв. сд полковника А.В. Скворцова;

81-ю гв. сд генерал-майора И.К. Морозова.

Резерв командарма:

213-я сд полковника И.Е. Буслаева.

Левый фланг армии являлся стыком Воронежского и Юго- Западного фронтов. Разграничительная линия между 24-м гв. ск и 19-й сд 57 А проходила: Волоконовка — Волчанок — Харьков, граница 25-го гв. ск с правым соседом — 375-й сд 6-й гв. А была установлена: Ушаково — Черная Поляна. Разгранлиния корпусов (правый фланг 24-го гв. ск и левый — 25-го гв. ск): Репное, Пенцево, Нижний Ольшанец, Бродок.

С 1943 г. гвардейская армия, помимо двух стрелковых, должна была иметь один отдельный танковый корпус, но 7-я гв. А его не получила. Связано это с тем, что основные ресурсы Ставка направляла на подготовку стратегических резервов, объединенных в Степной военный округ, а пополнение армий, которые формировались и переформировывались непосредственно на фронтах, шло во вторую очередь. Из-за этого, к примеру, до начала боев не была доукомплектована 1-я ТА, хотя прислать мотострелковую бригаду, иптап и еще ряд частей непосредственно для ее 31-й тк обещал лично Верховный. Кроме того, местность в полосе армии оказалась сильно пересеченной, изобиловала большим количеством лесных массивов, рек, заболоченных мест и была сложной для использования крупных танковых соединений.

Взамен фронт передал Шумилову две танковые бригады НПП, три танковых полка НПП и два самоходных (в т. ч. один тяжелый) артполка. В этих частях и соединениях числилось по списку 257 танков и САУ. Это больше, чем входило в состав механизированного корпуса. Боевой и численный состав БТ и МВ армии указан в табл. № 1[12].

На первый взгляд, при правильном применении (что, к сожалению, встречалось редко) бронетехники было вполне достаточно, чтобы в сочетании с подвижным противотанковым резервом командарма и ком коров вести упорную, активную оборону на главной и второй полосе. Но, учитывая, что противник планировал осуществить прорыв рубежа армии танковыми дивизиями, и для советской стороны это не было секретом, 7-я гв. А крайне нуждалась в усилении крупными подвижными соединениями, которые командарм мог использовать для нанесения сильных фланговых контрударов по неприятелю в случае его глубокого вклинивания в рубеж объединения. Руководство фронта видело эту проблему и запланировало (при обострении обстановки) маневр 2-го гв. Ттк из г. Корочи (район дислокации) в полосу 7-й гв. А. Однако эти расчеты не оправдались, т. к. из-за сильного давления немцев на рубеж 6-й гв. А уже на второй день оборонительной операции Н.Ф. Ватутин был вынужден этот корпус рокировать на обояньское направление.

Армия также располагала двумя отдельными дивизионами бронепоездов, но к 1943 г. этот тип вооружения не отвечал реалиям боя. Поэтому оба подразделения непосредственно в боях на Курской дуге не использовались. В ходе оборонительной операции 34-й одбп располагался в районе Белый Колодезь (резерв командира 24-го гв. ск), а прибывший в середине мая 38-й одбп[13] (вместо направленного на формирование 26-го одбп) был включен в резерв командарма и находился на ст. Приколотное.