Танец на осколках души (СИ) - Трусс Анастасия - Страница 132

— Для начала, я хочу, чтобы ты посмотрела в это зеркало и сказала мне, что ты в нём видишь, — Верховный демон дал мне обычное, на вид, зеркало, в позолоченной раме.

— Зачем? — с недоумением спросила я. — Да и… господин Вельзевул, если честно, я не очень люблю зеркала.

— Ослушаешься меня, Милена?

— Нет, не ослушаюсь, — вздохнула я, заглядывая в зеркало.

Но, когда я посмотрела в зеркало… я увидела совсем не то, что ожидала. Это было не моё отражение. В зеркале была… девочка? Да, пусть и в ужасном состоянии, но это была девочка, лет десяти. Худая, до анорексии; с бледным лицом и впалыми щеками; со спутанными волнистыми волосами; с, почему-то, белёсо-мутными, как у слепого человека, глазами. Её тело покрывали многочисленные длинные раны, словно, нанесённые ножом, а, затем, зашитые чёрными нитками. Одета она была в тонкое, как паутина, серое платье до колен. У неё были огромные белые крылья за спиной. Точнее, когда-то они были такими, а сейчас… Одно крыло было вырвано. На его месте были, лишь, обломки костей. Второе, всё израненное и лишённое, больше половины, перьев, кое-как пыталось укрыть свою обладательницу, словно, в попытке согреть.

От неожиданности того, что я увидела, зеркало выпало из моих рук и разбилось об пол.

— Простите, господин Вельзевул! Я не хотела… — начала я, но Вельзевул меня прервал:

— Меня не интересует разбитое стекло. Меня интересует, лишь, то, что ты увидела.

— Девочку. Слепую девочку, в ужасном состоянии. Израненную, худую… с одним оборванным крылом, — описала я всё это очень нехотя, через силу, как будто Верховный демон влезал во что- то очень личное.

— Значит, она так сейчас выглядит… Догадываешься, кем может быть эта девочка, Милена?

— Нет. Я не представляю, кто она такая, — я поёжилась, вспоминая её жуткий облик. — И мне не хочется больше говорить о ней.

— Придётся, Милена. Ведь, эта девочка — твоя собственная душа, — сказал Вельзевул.

— Что вы имеете в виду, господин Вельзевул? — предавать словам демона самый прямой смысл очень не хотелось.

— Зеркало, что я тебе дал — это зеркало души. Человек, который смотрит в него, видит свою душу. Демоны в этом зеркале не увидят ничего, так как души у нас нет.

— То есть, вы хотите сказать, что эта девочка из зеркала… это то, как выглядит моя душа?!

— Совершенно верно. Только… Ты сказала, что у этой девочки не было одного крыла?

— Да, — кивнула я. — Оно было вырвано… там были одни голые кости… — я всё никак не могла прийти в себя от того, что то несчастное создание, которое я видела — это… облик моей души.

— Крылья души всегда остаются в неизменном состоянии… Только… если обладатель души не совершил что-то запретное. Настолько запретное, что душа, буквально, начинает разваливаться на куски. Это уже не душа. Это — половина души.

— К чему вы клоните, господин Вельзевул?

— Ритуал очищения крови, о котором ты искала информацию… Ты совершила его. Верно, Милена?

Я не знала, что мне ответить. Было страшно. Страшно от всего. От того, как отвратительно и жутко выглядит сама моя сущность. От того, что теперь и Ферокс и Люцифер узнают о том, что я сделала в светлом лесу. О том, что я совершила ритуал, который находится под запретом даже у повелителей. О том, почему так поменялся мой характер и о том, что случилось с моим ребёнком. Мне, почему-то, казалось, что ни Ферокс, ни Люцифер довольны данными новостями не будут…

— Да, господин Вельзевул. Я совершила этот ритуал, — вынуждена была признаться я. — Я могу вас попросить о том, чтобы вы не говорили об этом повелителю?

— На ком ты использовала этот ритуал? — задал вопрос мужчина.

— На своём сыне.

— У тебя есть сын? — выразил удивление демон.

— Был. Я обратила его в светлого эльфа. Я была беременна, когда приходила к вам в прошлый раз. Ну, а в Светлом лесу я родила и провела ритуал.

— Я надеюсь, отцом этого ребёнка был не повелитель драконов или кто-то из Верховных демонов? Или… сам повелитель Люцифер?

— Нет-нет, господин Вельзевул! — замотала я головой. — Если бы отцом был кто-то из них, я бы не стала скрывать ребёнка или превращать его в кого-то. Нет, отцом этого ребёнка был человек, с которым я жила в мире людей до того, как попала сюда. Поэтому я, понимая, что человеческий ребёнок не выживет в этом мире, решилась на ритуал очищения крови.

— Этот ребёнок… он был тебе, настолько, дорог, что ты пожертвовала половиной души и отказалась от родного мира?

— Да, господин Вельзевул.

— И какой же мир тебя теперь отвергает, Милена?

— Человеческий. Так, вы не расскажете об этом повелителю?

— Если он не спросит у меня напрямую, то не вижу смысла этого делать. Тем более что я и сам, косвенно, в этом замешан, так как дал тебе книгу с описанием этого ритуала.

— Благодарю вас, господин Вельзевул.

— Не стоит. Хотя, мне, всё равно, никогда не понять этой сильной привязанности людей к своим детям, — задумчивым тоном произнёс Вельзевул. — И как тебе теперь жить с одной половиной души, Милена?

— Не очень, — честно ответила я. — Это, всё равно, что страдать раздвоением личности. Время от времени, ты становишься совершенно иной: с иными мыслями, с иным характером, с иными вкусами, привязанностями, симпатиями, взглядами… А, затем, ты возвращаешься в своё обычное состояние и, с ужасом, вспоминаешь о том, что творила. Но, меня, ведь, предупреждали о последствиях, поэтому жаловаться мне не на что. А теперь, если вы не против, я бы хотела перейти к тому, зачем вы меня позвали. О том, что вы хотите от меня за информацию, которую вы мне предоставили.

— Демон бездны, ведь, твой покровитель, верно? — задал Вельзевул вопрос, который я совсем не ожидала услышать.

— Ну, да, — с некоторой растерянностью ответила я, смотря на мужчину. — А что? Какое отношение это имеет к тому, что вы от меня хотите?

— Самое прямое. Мне нужна твоя помощь в отношениях с Аббадоном.

Я чуть не ляпнула: «Я вам что, сваха, чтобы в отношениях помогать?», но, вовремя, прикусила язык. Думаю, за такую фразу, даже всегда спокойный Вельзевул, пришёл бы в ярость. А каким заместитель Люцифера бывает в ярости, мне, совершенно, не хотелось знать. Поэтому, вместо этого я спросила:

— Что вы имеете ввиду, господин Вельзевул? Каким образом я могу вам помочь в… отношениях с Аббадоном?

— Видишь ли, Милена. Наши с отношения с Аббадоном можно охарактеризовать, как враждебные. У нас с ним нет согласия ни по одному вопросу.

— Почему? По идее, Аббадон же должен вам подчиняться, раз вы соправитель Люцифера и его заместитель. Разве, не так?

— Не совсем. Как ни крути, а я не повелитель и Аббадон, постоянно, старается об этом напомнить. Мы с ним не ладим… очень давно. Очень давно, даже по меркам демонов. Наверное, с тех самых пор, как мы были созданы.

— А Аббадон, случайно, сам не хотел стать заместителем и соправителем Люцифера? — предположила я причину вражды двух Верховных демонов.

— Для тебя это не имеет значения, Милена. Значение для тебя имеет только то, что я хочу от тебя. На предстоящем Совете будет голосование по одному вопросу. И мне нужно, чтобы Аббадон принял в этом вопросе мою сторону. И ты, Милена, должна сделать всё возможное, чтобы это случилось.

— Что за вопрос? И… я не думаю, что у меня получится то, о чём вы меня просите, господин Вельзевул. Я же не обладаю никаким влиянием на демона бездны.

— А ты очень сильно постарайся обрести это влияние на него. Какие способы ты для этого будешь использовать — мне всё равно. А вопрос… Будет разделение человеческой страны — Дуалона.

— В каком смысле — разделение страны? — напряглась я: всё-таки, Дуалон был моей Родиной.

— На территории влияния, — ответил Вельзевул. — Ты же должна знать, что каждая человеческая страна находится под влиянием, хотя бы, двух Верховных демонов, благодаря которым, чаще всего, и происходят убийства, распри, войны… Конечно, люди и сами с этим прекрасно справляются, но… Под руководством, оно надёжнее.