Жизнь после измены - МакНейл Джил - Страница 28

На трубке остались довольно неприятные коричневые потеки, и я как раз пыталась ее отчистить, когда телефон зазвонил снова. Это был Гарри.

— Это были вы только что?

— Что?

— Это вы подходили к телефону и вопили: «Твою мать?»

— О, извините, просто я выронила трубку, я как раз готовлю.

— Ясно.

— И у меня все руки в меду.

— Здорово.

Боже, он что, считает меня извращенкой?

— Я готовлю окорок, а его нужно обмазывать медом, чтобы он был вкуснее.

— Звучит заманчиво.

Слава богу, что у меня нет видеотелефона, на котором те, с кем ты разговариваешь, могут видеть тебя. Когда я задумываюсь об этом, то никак не могу понять, кому нужен такой телефон: если кто-то позвонит, то с таким телефоном ни за что не полезешь в ванну.

— А я вот решил позвонить, просто чтобы поинтересоваться, нет ли у вас немного свободного времени — может, пообедаем как-нибудь? В Тонбридже как раз открылся новый итальянский ресторанчик, и я слышал, там неплохая кухня. Мы могли бы поговорить о вашем саде. Я все думаю о том, что приведение его в порядок не заняло бы много времени и сил, зато могло бы стать неплохим развлечением.

— Что, обед или сад?

Черт! Зачем я это сказала?

— И то, и другое, надеюсь. Так что я жду вас в любой вечер, кроме четверга. По четвергам моя мать собирает своих подруг, таких же старых перечниц, и играет с ними в бридж, а мне приходится таскать им напитки и разбирать их дрязги. А это бывает премерзко.

— Пятница подойдет?

— Замечательно. Значит, в пятницу. Заехать за вами часов в семь? Или это слишком рано?

— Нет, в семь как раз нормально. К этому моменту я, наверное, отчищу здесь все от меда.

Ох, боже мой, кто меня только за язык тянет?

— Извините еще раз. Ну, тогда до пятницы. Да, кстати, скажите Альфи, что я не забыл про экскаватор. Не хочу, чтобы он думал, будто я его зажилил. В пятницу я его привезу. Пока.

Вот это да! Я позвонила Молли, которая пришла в восторг, но поболтать со мной как следует не смогла, потому что Лили только что залила лимонадом всю софу.

— И что ты собираешься надеть?

— Ума не приложу.

— Я могу заглянуть к тебе, если хочешь, и мы устроим примерку.

— Великолепная идея.

По крайней мере, Молли знает, какой у меня скромный гардероб, и не будет заставлять выбрасывать вещи только потому, что они вышли из моды, как это делают в тех телепрограммах, где люди напоказ швыряют старые свитера в корзину для мусора.

Джим приехал с ужасной головной болью после гулянки и с огромным пасхальным яйцом для Альфи, которое я тут же схватила и попыталась спрятать наверху кухонного шкафа. Альфи посчитал, что я поступила очень неразумно, и Джим с ним согласился.

— Ну да, конечно. Он уже съел две штуки сегодня утром, и еще кучу маленьких яиц, но если ты хочешь скормить ему еще одно — пожалуйста. Если ты сам готов объяснять маме, почему он не ест свой ланч. К тому же, еще у него может расстроиться живот от такого количества сахара, и его стошнит. Но он может сесть рядом с тобой, и ты позаботишься об этом, правда?

— Знаешь, Альф, может, она права? Я имею в виду, может, подождешь чая и тогда съешь? Или завтра. Тогда тебе будет чего ждать. Что ты об этом думаешь?

— Твою мать.

Мы с Джимом переглянулись. Неужели Альфи выругался матом?

— Твою мать! Я хочу яйцо. Прямо сейчас.

— Альфи, это очень грубое слово, нельзя так говорить.

— Ну ты же сказала, когда уронила телефон, и когда мы в машине стоим за автобусом, ты тоже так говоришь.

— Я тоже не должна так говорить, но иногда взрослым это позволяется. А вот детям нельзя, это очень плохое слово, и когда его говорят маленькие мальчики, оно звучит гораздо грубее, чем у взрослых.

— Твою мать!

Ну вот, теперь он, кажется, вошел в раж. Надо обязательно разобраться с этой ситуацией, прежде чем приедут мама с папой. В противном случае ланч обещает быть незабываемым. Я решила испробовать одно из самых безотказных средств отучить мальчика что-либо делать, хотя это средство и выводит меня из себя.

— Джим никогда так не говорит. На самом деле, так говорят только девчонки.

Слава богу, до Джима дошло, что я намереваюсь сделать, и он подыграл мне.

— Да, это очень по-девчоночьи. Только мамы и девчонки так говорят. Я бы никогда так не сказал.

— А большие дяди у тебя на работе смеялись бы над тобой, если бы ты так сказал?

— Смеялись бы до колик в животе.

Альфи с минуту подумал, а потом заявил:

— Хочу яйцо. Прямо сейчас.

Думаю, он догадывается, что его надули, но ему не очень-то хочется повторять слово, из-за которого большие дяди будут над ним смеяться.

— Ладно, но только один кусочек.

— Большой?

— Хорошо, большой.

Мама и папа привезли еще одно гигантское шоколадное яйцо.

— Здравствуй, мой цыпленочек! Смотри, что тебе бабушка привезла — замечательное большое яйцо. Но нужно подождать до чая, да, дорогой?

— Хорошо, бабушка. Я тебя очень люблю, правда. А у меня есть своя курочка, ее зовут Эдди, она живет у тети Молли, но она моя, правда моя.

Как меня это бесит. Если бы я сказала, что нельзя есть яйцо сразу, он бы катался по полу с воплями и сучил ногами, но когда это говорит бабушка, то все нормально.

— Как это мило — твоя собственная курочка. Какой ты умный мальчик. Сядь-ка и расскажи мне о своей курочке. Боб, принеси мне мою сумку. Я принесла тебе новую книжку, мой хороший, и она как раз про курочек. Давай посмотрим, нет ли там курочки, похожей на твою. Здравствуй, Джеймс, ты почему небритый? Выглядишь так, будто сегодня спал в одежде.

Мама почему-то всегда зовет его Джеймсом. Думаю, главным образом потому, что его это бесит.

— Я тоже рад тебя видеть, мама. Альф, наслаждайся, пока можешь. Скоро она и тебя будет заставлять снимать свитер.

— Нет, дорогуша. Альфи, ты ведь не станешь приходить в гости к бабушке в мятом свитере, правда?

— Нет, я люблю хлопковые спортивные свитера. У меня есть один с собачкой.

— Да, я знаю. Хочешь, мы купим тебе с курочкой?

— Хочешь кофе, мам?

— О, да, пожалуйста. И папе тоже налей. Куда он запропастился с моей сумкой? Ни на минуту нельзя упустить из виду. Джеймс, пойди посмотри, что он там делает, и если он поглядывает в сторону паба, немедленно приведи его обратно.

Однажды, лет пятнадцать назад, папа ходил за воскресными газетами и на обратном пути зашел в паб — так она до сих пор ему простить не может.

Ланч удался на славу: окорок выглядел весьма поджаристым, если не сказать подгоревшим, в результате намазывания медом, и Джим отпускал на этот счет разные комментарии, пока я не объяснила, что так и должно быть. На вкус окорок был изумителен. И кулич тоже получился очень вкусным, хотя Джим с изрядной долей сарказма отнесся к моим марципановым цыплятам, которые выглядели так, будто вышли на каток. Отец тут же вспомнил, как мы всей семьей ходили на каток, когда мы были детьми, и как Джим въехал прямо в дерево, едва не заработав сотрясение мозга. Мама заставила отца и Джима помыть посуду и вытереть со стола, пока мы пили кофе, а Альфи продолжал свои попытки войти в книгу рекордов Гиннеса как мальчик, съевший самое большое количество шоколадных яиц за один день. Папа и Джим над чем-то смеялись в кухне. Маме показалось это подозрительным, и она пошла выяснять. Надеюсь, они не обсуждают то, что Альфи матерится.

Перед чаем мы вышли прогуляться, чтобы навестить Молли и ее кур. Едва мы пришли, Дорин тут же попыталась заключить с мамой союз против нас, спросив, не думает ли она, что дети сегодня ведут себя просто отвратительно. Но мама сказала, что она так не думает, и Дорин надулась.

Я улучила минутку, чтобы побыть с Молли на кухне. Она выглядела ужасно уставшей.

— Почему ты не попросишь Дорин посидеть с ребенком? Должна же она быть хоть чем-то полезна! Съездите куда-нибудь вечерком — только ты и Дэн.