Жизнь после измены - МакНейл Джил - Страница 72

— О боже, опять? Извини.

— Я сказала ей, что я считаю, что ты все для себя очень хорошо решила. Я тоже хотела бы иметь свой собственный дом, да хоть свою собственную комнату.

— Знаю, это и правда лучше для нас обоих.

— Знаешь, я не уверена, что люди должны жить вместе. По крайней мере, не все время.

— Но у вас с Дэном до сих пор все в порядке, разве нет?

— Ну да, мы определенно вернулись к нормальной жизни и все такое. Знаешь, сейчас я уже почти не думаю об этом, ну, обо всем, что было до рождения Джека — кажется, это было тысячу лет назад. Но все равно иногда наши отношения — это чертовски тяжелая работа. Думаю, все было гораздо проще, когда люди жили в пещерах и собирали ягоды. Женщины все вместе присматривали за детьми, а когда мужчины возвращались с охоты, племя устраивало большой праздник, жарило добычу, а если пару охотников съедал буйвол, то тоже не беда. Вся беда в том, что наши охотнички возвращаются домой каждый вечер.

— Почему-то мне кажется, что бизоны не питались людьми. Немного потоптать — это могли, вот, наверное, почему буйволиный сыр такой чертовски дорогой. Вообще-то я, честно говоря, не уверена, что из Чарльза получился бы хороший охотник — его частенько тошнит. На прошлой неделе он пытался приготовить бифштекс и пирог с почками, но в конце концов смог только пожарить бифштекс, потому что почки, как он сказал, такие омерзительные, что он не смог заставить себя к ним притронуться.

— Я его не виню. Дэн бы наверняка тоже не справился.

Мы уговорились выпить вместе кофе завтра, и я вернулась к своему печенью. Молли определенно стала гораздо счастливее, но я знаю, что иногда ей это тяжело дается. Я заметила кое-что на днях, когда она сказала, что почти ничего не помнит о том времени, когда была беременна Джеком — но тем не менее она не забывает, как часами плакала в ванной. А если я вдруг упоминаю Лолу или говорю что-нибудь о детях или о ее последнем визите, или еще о чем-нибудь, связанном с ней, Молли вздрагивает. Вообще-то обычно я стараюсь не произносить ее имени, не то чтобы Молли просила меня об этом, но я вижу, что это до сих пор ранит ее. Такие вещи долго аукаются, когда и думать о них забудешь. Но они вместе, и это главное.

Патрик был не очень-то воодушевлен, когда узнал про Чарльза, и у нас произошел странный разговор, когда он сказал, что, может быть, нам следует рассмотреть возможность попытаться начать все сначала ради Альфи, а я сказала, что ради Альфи-то как раз и не стоило бы. Думаю, это была тема из разряда «зелен виноград». Он продолжает приезжать каждые две недели или около того и ведет себя с Чарльзом почти вежливо. Хотя я немного беспокоюсь о Синди — она, кажется, все больше и больше зацикливается на этом. Как будто она думает, что если она сможет обустроить Патрику жизнь, он будет счастлив. И чем больше она старается, тем больше он относится к ней как к половой тряпке. Если она в ближайшее время не одумается, нам с Молли придется послать ее на срочные курсы напористости.

Чарльз для меня стал просто откровением, и мне становится все лучше и лучше. Иногда я просто поверить не могу, как же мне повезло. Он спокойный, уравновешенный, прекрасно относится к Альфи, но он также страстный, а еще он смешит меня. Часто. Хотя иногда и не специально — например, когда он пытался разыгрывать из себя мачо и мастера на все руки, а у него не получалось. Летом он пытался спилить старые деревья за стеной сада, и его едва не зашибла упавшая на него ветка. Он действительно не самый практичный мужчина на свете. Но зато он не дуется неделями, если вдруг выясняется, что я делаю что-то лучше, чем он. И хотя нам до сих пор трудно определить мою роль по отношению к Эзре и Мейбл, и как обходиться с Лолой, которая была в ярости, когда узнала о нас и принялась устраивать сцены (и продолжает до сих пор), это определенно того стоит. Определенно. Эзра кажется счастливее и гораздо спокойнее, а Мейбл большую часть времени просто ангел, хотя она, без сомнения, унаследовала от матери свою силу воли, и иногда это немного пугает. Но нам некуда спешить, и у нас есть время обдумать, что делать дальше. Мне нравится проводить время в своем доме вдвоем с Альфи, и я не думаю, что когда-нибудь соглашусь отказаться от этого и надеть на себя супружеские оковы, чтобы проводить вместе каждую минуту каждого дня, каждый день недели. Но не потому, что я несчастлива с Чарльзом или пытаюсь сохранить за собой право выбрать другого или еще что-нибудь. В моей жизни нет места для кого-то другого, и я не вижу, чтобы это могло измениться. Но в ней есть место для меня, и мне это нравится. И место для нас с Альфи. А у Чарльза есть время, чтобы побыть одному или с Эзрой и Мейбл — думаю, им это нужно. Личное пространство. Последняя граница — ну, во взаимоотношениях оно, в любом случае, должно быть. И, думаю, мы почти сломали ее. Я правда так думаю.

Рождественский ланч прошел с триумфом. Отец и Чарльз совместными усилиями готовили овощи, а мама — подливку. А индейка готовилась сама по себе, поскольку стояла в духовке, так что все, что мне оставалось — это накрыть на стол. Дети сделали все декорации — кучу бумажных цепей и блесток, и это было не то чтобы очень элегантно, но мы ими гордились. Эзра сделал синицу на чурбаке, чтобы поставить ее в середину стола, и мы посыпали ее блестками, хотя она была больше похожа на ловкого ястреба, а Альфи и Мейбл сделали ангелочков из палочек для чистки флейт и белой бумаги, и теперь эти ангелочки висели повсюду. Выглядело это, конечно, как детские поделки, а вовсе не как фото из журналов о красивом доме, но с рождественской елкой и лампочками все выглядело довольно празднично и нарядно. Хотя, вообще-то я, кажется, слегка переборщила с лампочками — повесила даже те, которые используются на дискотеках, по крайней мере, две из которых вызывают тошноту, если очень долго на них смотреть.

Позвонила Эм, чтобы пожелать нам счастливого Рождества, и сказала, что ей бы очень хотелось приехать и повидать всех нас. Она была на восьмом месяце беременности и слегка нервничала. Но, слава богу, ждала не близнецов. Лука был замечательно нежен, а его мать волновалась, и я собираюсь приехать, когда ребенок родится. Мы с Лукой договорились, что это будет сюрприз, и Чарльз собирается поехать со мной. Мама сказала, что останется с детьми, чтобы мы могли позволить себе небольшой приятный отдых. Я с нетерпением ждала этого — и дождаться не могла дня, когда увижу ребенка.

Но главным успехом дня стал сюрприз Чарльза, который принесли его мать и отец в большой плетеной корзине. Дети уже гадали, что это может быть, еще до того, как корзину внесли в дом. Это был маленький, но ужасно шумный щенок лабрадора — дальний родственник пса, который был у Чарльза в детстве. Дети пришли в экстаз.

— Знаю, знаю, но прежде, чем ты что-нибудь скажешь, послушай меня: он может остаться здесь, у нас, и я буду все делать — убирать, выводить и так далее. Мы уже свозили его к ветеринару, сделали все прививки, у него прекрасный характер, и он легко поддается дрессировке.

— Ладно.

Альфи был в исступлении.

— Спасибо. Спасибо-преспасибо!

Все столпились вокруг щенка и принялись его гладить. Он вилял хвостом так сильно, что тот, казалось, сейчас оторвется, и все время восторженно повизгивал. Твою мать. Он был очень милый.

— Тебе не кажется, что у тебя и без щенка куча проблем?

— Знаю. Но Эзра и Альфи оба так хотели собаку. Мне показалось, не позволять им этого так подло. И я действительно буду все делать — ты даже не заметишь, что он здесь.

— Смотри, я это запомню.

— Он очень милый, правда?

— Да.

— И посмотри на лицо Альфи.

— Вижу. Чарльз, помнишь надписи на стикерах, которые приклеивают на задние стекла машин? «Собака — это на всю жизнь, а не только на Рождество».

— Да.

— Я умываю руки.

— Хорошо.

— И ты будешь сам бегать с совком и чистить газон, хорошо?