Раскаленный поцелуй (ЛП) - Арментраут Дженнифер Л. - Страница 73

— Уходи, — приказал Зейн. — Пожалуйста.

Хеллион уцепился за руку Зейна. Последнее, что я увидела, был летящий по воздуху

Зейн, С застрявшим в горле криком, я развернулась вокруг и побежала.

Я пыталась сказать себе, что не убегаю, а собираюсь привести помощь, но каждый шаг, который уносил меня дальше от Зейна, ощущался как удар в грудь. Что если он серьезно ранен?

Что если он умрет?

Я не могла позволить себе думать об этом. Я продолжала бежать, зная, что лучшее, что я могу сделать — это предупредить клан. Ветки бросались мне в лицо, тянули за одежду.

Несколько раз я споткнулась о камень или вывернутый корень, падая и удерживаясь на руках, но вновь поднималась. Это походило на отвратительный фильм ужасов, за исключением того, что у меня за спиной был не мертвый чувак в хоккейной маске. Вообще-

то, я бы предпочла Хеллиону такого парня, мачете, огромное количество тел и все такое прочее.

Я продолжала двигаться, горло перехватило, мышцы горели. Часть меня понимала, что я должна была согласиться с Зейном оставить его и бежать. Но я была в ужасной форме.

Поднялся теплый ветер, разбрасывая в воздухе упавшие листья. Они дождем осыпались вниз, сочетание темно-красного и коричневого. В ночи прорезал треск, за ним последовал еще и еще.

Я почувствовала, как нечто хлестнуло по воздуху, за секунду до того, как обхватило мою ногу, потащив меня вниз. Сначала я ударилась локтями о твердую почву. Вздрогнув, я перекатилась на спину. Толстые корни деревьев поднимались по обоим моим ногам, сжимая, пока я не поняла, что они переломят мне кости пополам.

В отчаянии я схватилась за край шероховатого корня и начала трясущимися руками его разматывать. Он дернул меня вперед, сбивая с ног. Маленькие камешки врезались мне в спину, когда меня волочили по земле. Размахивая руками, я пыталась ухватиться за небольшие кусты. Когда я, наконец, остановилась, запах серы был удушающим.

Секундой позже он встал надо мной, занимая свободное пространство. Вокруг него не было души, вообще ничего, и я знала, что это был Верховный демон. Его темные волосы торчали в Ирокезе, кончики были окрашены в кроваво-красный цвет. Он выглядел лет на двадцать пять и носил костюм в тонкую полоску, что, помимо того, что выглядело смешно в темном лесу, так же выглядело, словно он вышел прямиком из старых гангстерских фильмов.

У него даже был красный атласный галстук и такого же цвета носовой платок. Из меня вырвался короткий, истерический смешок.

И я осознала, я уже мельком видела его. В тот день, когда я ждала, пока Морис меня заберет, он был тем демоном, который наблюдал за мной.

— Меня зовут Пеймон. Я великий и могущественный Король, властелин двух сотен легионов, — сказал он с отчетливым южным акцентом. И тогда я обнаружила, что задаюсь очень странным вопросом. Были ли у Ада юг и север? Потому что этот чувак был южанином.

Он поклонился, с пародией на изысканность. — А ты Лейла, дитя Стража Ильи и демона

Лилит. Наконец, спустя все это время, я рад с тобой познакомиться.

Пеймон — я узнала его из Лемегетона, тот самый на верблюде или коне. Не нужно было много ума, чтобы понять, что прямо сейчас я столкнулась лицом к лицу с демоном, который и пытался воскресить Лилин.

— Черт, — дернулась я, отчаянно пытаясь высвободить ногу.

Он поднял руку и я, прижатая к земле, уставилась в безоблачное ночное небо.

— Милая, давай не будем усложнять.

Я жадно вдохнула воздуха, при этом шаря руками по земле. Я схватила камень и сжала, пока его острые края не врезались в ладонь.

— Сегодня я добрый, поэтому предоставлю тебе возможность, которую никому не предоставлял прежде. Ты пойдешь со мной, не доставляя мне слишком много хлопот, — он обнажил белоснежные зубы, — и я не сделаю себе корону из костей тех, кого ты любишь.

Обещаю тебе несметные богатства, свободу в выборе кем ты захочешь стать и жизнь, которой все будут завидовать.

Камень в моей руке отяжелел, и я практически вновь засмеялась.

— Ты хочешь воскресить Лилин?

— Ах, я так рад, что мне не нужно объяснять свои намерения. Хотя у меня была припасена речь для этого, — он своим кроваво-красным глазом подмигнул мне. — Ну, это всегда можно оставить на потом, милая.

Страх ударил меня под дых, но я старалась придать своему голову как можно больше напускной храбрости.

— И на полном серьезе оставишь меня в живых, после того как воскресишь Лилин?

— Возможно, — ответил он. — Зависит от того, насколько ты меня осчастливишь.

— Ага, да пошел ты.

Пеймон отвернулся, а потом снова повернул лицо в мою сторону. Его кожа испарилась, обнажая красный череп и глазницы, горящие огнем. Его рот открылся, он был длинным и перекошенным. От зазывания, которое он издавал, у меня похолодела душа. Я кричала, пока не охрипла, не в состоянии отползти ни на дюйм.

А потом он снова стал красивым улыбающимся мужчиной.

— Милая, ты — средство для достижения цели, точнее конца, который удивительным образом сыграет мне на руку, — Пеймон присел рядом со мной, склонив голову на бок. — А теперь, ты можешь все облегчить или же очень, очень сильно усложнить.

Я глубоко вздохнула, но, казалось, в моих легких оказалось недостаточно воздуха. Я беспокоилась о Зейне и знала, что если позволю Пеймону себя схватить, у меня никогда уже не будет возможности позвать на помощь Зейну.

— Ладно. Мо... можешь убрать эти мерзкие корни с моих ног?

Очередная беглая улыбка на лице, и Пеймон взмахнул рукой. Корни задрожали, иссохли и через пару секунд превратились в пыль.

— Рад, что ты собираешься меня осчас....

Я замахнулась со всей силой и швырнула камень ему в висок. Его голова дернулась в другую сторону, но через секунду он уже смеясь, смотрел на меня. Смеясь. Из раны, откуда должна была течь кровь, плясали языки пламени.

Пеймон схватил меня за руку словно тисками.

— А вот это, милая, было не очень красиво с твоей стороны.

Я уставилась на его горящую голову.

— Господи Иисусе.

— Не совсем.

Он поставил меня на ноги. — Попрощайся.

Я открыла было рот, но не успела издать ни звука, все погрузилось в темноту.

Глава 25

Медленно по крупинкам, все стало проясняться. Сначала появилась чувствительность, которая являлась первым признаком, что все очень плохо. Я не могла пошевелить ни рукам, ни ногами. Они были привязаны к холодному полу, веревки были туго затянуты и врезались прямо в запястья, когда я их натянула.

Вот дерьмо.

Следующим вернулось обоняние. Запах плесени был очень знаком, где-то бродил по закоулкам памяти, но я никак не могла вспомнить, откуда он мне знаком. Когда я все же смогла открыть глаза, то уставилась на выступающие металлические балки.

От свечей не особо много было света, но по их танцующим теням я могла разглядеть баскетбольное кольцо без баскетбольного щита.

Мой взгляд упал на видимые следы и проследил за ними, пока они не исчезли в нарисованной мелом белой линии. Прямые линии образовывали полосы, пересекающиеся в круге. Я повернула голову, поморщившись из-за тупой боли в висках. Еще больше линий было с другой стороны от меня.

Пентаграмма слегка была искривлена. О, это плохо.

Я была в старом спортзале на самом нижнем этаже своей школы, привязана к центру пентаграммы и это что, какое-то пение? Боже. Вытянув шею, я попыталась посмотреть, что происходит за сотней белых свечей, расставленных по краям круга.

В темноте двигались силуэты. Из-за их тихого брюзжания и поросячьего визга у меня все внутри похолодело. Мучители.

— Ты очнулась. Хорошо, — низкая протяжная южная речь раздалась в темноте. — А теперь начнем наше представление.

У меня аж до земли отпала челюсть. Пеймон снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы красной рубашки. Он подошел к краю круга, остановился и взглянул вниз. Затем сделала шаг назад, что только усилило мои подозрения.