Там, где холод и ветер (СИ) - Северная Ирина - Страница 73

— Ты говорил что-то такое, от чего у меня кровь превращается в кипящую патоку, — проговорила я, тяжело сглатывая.

— И это правильно, — удовлетворенно отозвался Кейран. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне, о нас… И чтобы твоя кровь бежала по венам, горячая и густая… И пусть приливает к нужным местам…

Он говорил и говорил, и от его едва слышно произносимых слов мне вдруг ужасно захотелось скинуть одежду и проверить — не выросли ли у меня за спиной радужные крылышки. Такие прозрачные, трепещущие.

— Боже… не видать мне покоя, — простонала я.

— Вот это точно, — вдруг ровно и четко заявил мой собеседник. Бархатистая вкрадчивость исчезла, и в тоне явственно обозначились стальные нотки. — Я же говорил, у тебя не дом, а проходной двор. Это там твой старый друг заявился?

— Да, пришел Брайан, — я смущенно порадовалась, что мне удается говорить спокойно и уверенно.

— Я вызвалась немного помочь его родственнице. Ну, для той, у которой муж и сын в больнице, помнишь?

— Да, конечно, помню. Но до вечера-то ты освободишься? — сдержанно поинтересовался Кейран.

— Уверена, что да.

— Тогда до вечера, — и добавил, снова понижая голос, — сладкая моя…

…Я спустилась вниз. Теплый терракотовый оттенок стен коридора первого этажа, казалось, добавил пару градусов накала к моему и без того неспокойному состоянию, словно я погрузилась в нагретый солнцем песок.

Все чувства обострились настолько, что даже вот такая внезапная визуальная ассоциация подействовала на весь мой организм. Я становлюсь каким-то барометром «наоборот» — отражаю собственное внутреннее состояние вовне.

На кухне Брайан уже разгрузил сумки, разложив продукты на столе, и сейчас стоял, прислонившись к холодильнику, и смотрел на меня с хитрым прищуром.

— Вовремя я, да? — бодро спросил он, продолжая лукаво ухмыляться.

— Вовремя не то слово, — согласилась я.

Подошла к столу, деловито обозревая заваленный покупками стол. Здесь было столько всего, что хватило бы приготовить обильный обед из пяти блюд на семейство, состоящее из дюжины человек.

— Как Джун? — спросила я.

— Передал ее в целости и сохранности мамочке. Она всю дорогу трещала про «доблую-доблую» Хейз, которая разрешила кушать пиццу на улице.

— Лиза тоже это слышала? — поинтересовалась я.

— Даже не сомневайся! — отозвался Брайан.

Он внимательно наблюдал за мной, пока я проводила инспекцию его покупок.

Поставив вариться курицу, я отобрала овощи для салата, и все это время мы с Брайаном хранили молчание. Между нами не возникло напряжения, только призрачной дымкой витала недосказанность и незавершенность. Наверное, сейчас вызревал тот самый момент, когда можно расставить последние точки. И для этого не нужно ничего особенного делать или говорить. Просто позволить этому произойти.

Я быстро скользнула взглядом по неподвижной фигуре друга, стоящего в прежней позе на прежнем месте. На лице его отражалось терпеливое ожидание. Очень терпеливое.

— Хочешь что-то спросить? — не выдержала я.

— А ты хочешь что-то сказать? — с готовностью отозвался он.

— Не особо.

Брайан отлип, наконец, от дверцы холодильника и подошел ко мне.

— Ладно, что мы, честное слово, как не родные, — заявил друг, купая меня в чистом и прозрачном сиянии искренних глаз. — Кейран — это тот самый, который «не свободен»?

— Угу, — кивнула я. — Только оказалось я чего-то… не знала.

— Не знала?

— Ну, да. Не знала, что он не так уж и не свободен. Он расстался со своей подругой.

— Ну, тогда все в порядке? — мягко спросил мой друг, после небольшой паузы.

— Похоже на то, — я подняла на него взгляд.

Не знаю, что прочел в моих глазах Брайан, но он вдруг болезненно поморщился, торопливо отвернулся, закашлялся, прочищая горло.

— Слушай, а что это тут у тебя так кулинарно благоухает? — спросил он привычным непринужденным тоном, снова поворачиваясь ко мне.

— Уна принесла на ланч. Картофельный пирог.

— Ого, внушает уважение. Это она сама или ее маменька?

— Вот уж не знаю, а спрашивать как-то неудобно.

А вот говорить сейчас с Брайаном о пирогах было куда удобней, чем обо всем прочем.

Убрав продукты, мы накрыли стол к ланчу. Я быстро сделала легкий салат, отрезала три больших куска картофельного чуда, поставила их в микроволновку разогреваться, и позвала Уну.

Войдя на кухню, она не сразу увидела сидящего за столом Брайана. Остановилась у двери, сняла курточку, зажав ее между коленями. Под курточкой обнаружилась мешковатая бирюзовая футболка, скрывавшая, а точнее искажавшая женственные формы девушки. Уна подняла руки, распустила растрепавшийся в пылу работы узел пшеничных волос. Отливающие золотом пряди рассыпались по плечам.

Старательно делая вид, что мне ни до кого и ни до чего нет дела, я тайком посмотрела на моего друга. Он наблюдал за Уной, сдвинув брови, без тени привычной улыбки, обычно прячущейся в уголках его губ.

Тут девушка подняла глаза и, наконец, заметила Брайана. Она, кажется, даже дышать перестала, застыв с поднятыми к голове руками. Лицо ее залил румянец, сравнимый своими красками с ярким рассветом. Глаза расширились, а взгляд остановился на Брайане, не в силах оторваться от него.

— Привет, Уна, — сказал молодой человек, мягко улыбнувшись.

Она, как по команде «отомри» зашевелилась, и вместе с вновь заработавшим дыханием с ее губ сорвалось едва слышное:

— Привет…

— Уна, проходи, садись, обед готов, — вмешалась я, стараясь говорить, как можно более обыденным тоном.

— Я… мне надо руки помыть, — и Уна быстро прошла к двери кухни, опустив голову и ни на кого не глядя.

— Я эту барышню уже сам боюсь, до того неловко, — тихо проговорил Брайан, качая головой. — Чувствую себя Большим и Страшным Серым Волком.

Я сунула в рот дольку огурца и, жуя, небрежно заметила:

— Да уж. Есть в тебе что-то такое, наверное. На Кейрана она попроще реагировала.

Брайан вскинул на меня слегка озадаченный взгляд.

— И что бы это значило? — поинтересовался он.

— Абсолютно ничего, — изображая равнодушие, я небрежно пожала плечами. — Ты бы тоже ручки-то помыл, перед тем, как кушать.

…Мы втроем сидели за столом, как мирная маленькая семейка.

В самом деле, жизнь моя изменилась. Новый дом, новый образ жизни, новые знакомые и новые обстоятельства. Неизменным пока оставался только Брайан, и сейчас мне уже думалось, что он и останется единственной реальной константой, которая будет связывать мое прошлое, настоящее и будущее.

Пирог Уны оказался бесподобным, очень нежным, с насыщенным вкусом и ароматом. Брайан заглотил свою порцию, как удав, чем вызвал на лице Уны прилив нежного румянца, на этот раз, обозначавшего, кажется, удовольствие, а не смущение.

— Девочки, как же вкусно, — простонал он, откидываясь на спинку стула. — Я тут с вами раздамся вширь, а в спортзал мне сейчас ходить некогда. Но отказаться просто невозможно.

Он посмотрел на Уну.

— Признавайся, этот кулинарный шедевр твоих рук дело? — спросил он, мягко улыбаясь.

Девушка поерзала на стуле, ковыряясь вилкой в своей почти нетронутой порции.

— Моих, — тихо ответила она. — Мама научила. Но этот пирог пока все, что я могу нормально приготовить.

— Ничего, дело наживное, — заметил Брайан, — главное, талант к стряпне явно в наличие имеется.

Я прихлебывала чай и наблюдала за тем, как между моим другом и Уной завязался неспешный и ненавязчивый разговор. С долей удивления отметила, что юная садовница уже не так интенсивно меняла цвет лица, отвечая на вопросы Брайана. И тут мне в голову пришла идея.

— Слушай, Брай, ты ведь сейчас собираешься к Эвлинн? — спросила я.

— Ага. Как только ты провизию приготовишь, сразу поеду к ней.

— А потом в магазин?

— Да. Есть там дела, которые обязательно нужно сделать сегодня, — ответил Брайан.

— А что если мы с Уной прокатимся с тобой? В качестве группы поддержки.