Царь и Россия
(Размышления о Государе Императоре Николае II) - Белоусов Петр "Составитель" - Страница 165

Смерть застала всех их вполне созревшими для вечности; однако, самая обстановка неожиданной казни их должна была причинить им новые тяжкие, хотя уже последние, страдания. Для юных Царских детей, увядавших в самом расцвете жизни, образ насильственной смерти ужасен был особенно потому, что они впервые встречались с ним лицом к лицу, и один вид бессердечных палачей должен был привести в содрогание нежную душу их. Сердце же родителей их раздиралось на части от одной мысли, что ради них влекутся на заклание ни в чем неповинные дети, и они, эти несчастные Царственные родители, подобно мученице Софии, прошли сквозь горнило смерти несколько раз, умирая одновременно с каждым из своих чад.

История в свое время расскажет сокровенные еще для нас подробности этой страшной ночи, и слезы тихого умиления неоднократно прольются над подвигом новых великих страстотерпцев, которых Господь разжег, яко сребро, искусил седмерицею, чтобы обрести их достойными Себе[656] и увенчать более славными диадемами, чем венцы царские.

Весь мир содрогнулся от ужаса при виде екатеринбургского злодеяния. Только сами виновники его дышали еще чувством неутолимой злобы и продолжали даже после казни преследовать свои жертвы, сплетая вокруг имени их терния язвительной клеветы. К счастью, время — этот нелицеприятный судия человеческих дел — каждый день разоблачает эту клевету, являя образ почившаго Государя и Государыни в его истинном свете. Теперь уже никто не дерзает сказать, что они даже в мыслях способны были изменить России или что святыня семейного очага их была омрачена хотя бы малейшею мимопроходящей тенью. Никто не решится ныне вменять в вину одному Императору Николаю II и все те бедствия и ужасы, в какие ввержена ныне наша многострадальная Родина, ибо в этом повинны весь русский народ и каждый из нас в отдельности.

Этот поистине страдалец-Государь не может быть ответственным за то, что ему указан был жребий управлять столь обширным государством на переломе вековой истории его, когда никаких естественных человеческих сил не было достаточно для противодействия надвигающейся злой разрушительной стихии, накопленной грехами целого ряда поколений и неудержимой, как лава извергающегося вулкана.

Свыше была определена и та мера духовных дарований, какою он обладал при прохождении высокого пред Богом и людьми служения своего. Никто из людей не обязан родиться гениальным, но каждый должен трудиться и умножать в меру сил своих полученные им от Бога таланты. Кто может упрекнуть в Бозе почившего Царя в том, что он не исполнил этой евангельской заповеди? Кто не знает, что он был неутомимым работником на троне, всегда ревновавшим о преуспеянии державы своей, охранявшим достоинство и безопасность ее в течение 23-х лет своего царствования, пока он не положил, наконец, за нее свою душу.

Если же Государь, стремясь всегда к высоким целям, не находил иногда соответствующих средств для осуществления их, если он думал нередко о своих приближенных лучше, чем они заслуживали, и испытывал по временам чувство смущения и нерешительности пред лицом надвигающейся опасности, то это доказывает только то, что он был человек, и потому ничто человеческое не было чуждо ему.

Кто имеет право судить его за те или другие человеческие немощи, за вольные и невольные грехи его, кроме Того, Кто вручил ему Царство и послал ему столь великие очистительные испытания, что они способны перевесить песок морей[657]!

Великомученический подвиг Русского Царя Николая II почти не имеет равного себе в истории последних веков, и только здесь, на этой трепетной и таинственной Голгофе, мы уразумеваем сокровенный смысл креста, возложенного на него и вместе с ним на всю семью его свыше. Голгофа — это всемирный жертвенник и вместе всемирное судилище.

С тех пор как здесь соединились вместе Божественная любовь и правда, чтобы раздрать рукописание грехов человечества, с вершины Голгофы открываются для нас судьбы Божественного Провидения, взвешивающего жребий отдельных людей и целых народов. Отсюда всякая мученическая кровь вопиет на небо и низводит гнев Божий на одних и благодать на других. Отсюда износится суд и помилование языкам.

Исполненные скорбного недоумения, некогда стояли здесь Пречистая Матерь Божия с женами мироносицами и святым Иоанном Богословом, взирая на распятого на Кресте Царя славы. С пронзенным печалью сердцем взираем и мы с высоты этого священного места на распятую, поруганную и окровавленную Россию и как бы от лица всего русского народа вопрошаем Того, в руце Которого власть всея земли: Господи! Если для очищения всего народа нужна была жертва первого из сынов его и самого Вождя Русской земли, то она уже принесена ныне. Если для заглаждения наших общих грехов должна была пролиться невинная кровь, то она еще дымится пред Тобою из ран закланных, юных и чистых, как непорочные агнцы, Царских детей и иных подобных им страстотерпцев, их же имена Ты веси. Приносим Тебе в искупление и воздыхания и вопли всех русских людей, томящихся ныне в смертных муках, и эти умиленные русские слезы, которые в течение веков лились на Голгофе.

Уповаем на милосердие Твое и взываем к вечной правде Твоей, сочетавшейся в неизреченной тайне Креста, подъятого Божественным Сыном Твоим.

Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты царствуеши во веки[658]!

Аминь.

Святитель Иоанн (Максимович), архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский

О Царе и цареубийстве

Есть события, которые потрясают даже бездушные стихии. Сам Господь творит тогда суд над ними. Таково было первое убийство, убийство Каиново. Таковы многие другие тягчайшие преступления. К ним относится страшное цареубийство в Екатеринбурге. За что был преследуем, оклеветан и убит Царь Николай II? За то, что он был Царь, Царь милостью Божией. Он был носителем и воплощением православного мировоззрения, что Царь есть слуга Божий, помазанник Божий, Ему должный дать отчет за судьбы вверенного ему народа, за все свои деяния и поступки, не только личные, но и как правителя.

Так верил православный русский народ, так учила Православная Церковь, так сознавал и ощущал Царь Николай. Он весь проникнут был этим сознанием. Он смотрел на свое несение Царского венца как на служение Богу. Он помнил то при всех своих важных решениях, при всех возникавших ответственных вопросах. Вот почему он так тверд и непоколебим был в тех вопросах, в которых он был убежден, что такова воля Божия, твердо стоял за то, что представлялось ему нужным для блага возглавляемого им Царства.

А когда он увидел, что поставлен в невозможность совершать по совести свое Царское служение, то сложил с себя Царский венец, подобно святому князю Борису, не желая стать причиной раздоров и кровопролития на Руси. Самопожертвование Царя, не принесшее России пользы, а наоборот, давшее еще большую возможность безнаказанно совершать преступление, принесло невообразимую скорбь и страдания. Но в них он проявил величие духа, уподобившее его праведному Иову.

Прообразом страдавшего и воскресшего Христа был праведный Иов Многострадальный… книга о котором читается на Страстной седмице, потому что праведный Иов был первым прообразом Великого Страдальца за наши грехи, Спасителя мира. Подобно Иову, из обладавшего большим богатством сделавшемуся нищим, Сын Божий, оставя Небесный Престол Свой, обнищал[659], сделавшись подобным нам Человеком, терпевшим все нужды человеческие и не имевшим где главу приклонить[660].Как праведный Иов терпел укоризны от своих ближайших друзей, так и Христос претерпел поношения и клеветы от Своих соплеменников и предательство Иуды. Но как после страданий святой Иов вновь увенчался славой и богатством, так и Сын Божий воскрес из мертвых, возшел на Свой Небесный Престол, воспеваемый Ангелами и приемлющий поклонение от всего мира. Как были прообразы Христовы до Его Пришествия на землю, так после Пришествия Его образами Его должны быть верующие в Него. Сам Христос сказал на Тайной вечери: Образ (пример) вам дал, да, якоже Аз сотворих вам, и вы творите[661]…В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе[662], - пишет святой апостол Павел верующим. Таким живым напоминанием о страданиях Христовых явился в дни своих испытаний Царь Николай 11. Предан он был теми, кому доверял. Оставлен был почти всеми приближенными, лишь немногие пошли с ним на его Голгофу. Толпы, еще недавно с восторгом встречавшие и приветствовавшие его, теперь поносили его, приветствуя тех, кто желал его казни. Как друзья Иова, недавно казавшиеся преданными ему, обвиняли его в несовершенных им преступлениях. Распни, распни его[663], — слышалось всюду, и те, кто оставался верен ему, не смели возвысить голоса, скрываясь страха ради иудейска[664].