Царь и Россия
(Размышления о Государе Императоре Николае II) - Белоусов Петр "Составитель" - Страница 171

Мы знаем, что интенсивность зла будет систематически нарастать по мере приближения окончательного торжества Добра. Будет даже такой ужасный момент, когда будет казаться, что зло вообще вышло окончательным победителем. Зная это, мы не удивляемся тому, что космическая эта борьба развертывается не в желательном для нас смысле, хотя именно через это обстоятельство укрепляемся в сознании несомненной победы Добра в свое время. Среди тяжких земных испытаний Господь ведет Свое стадо к конечной цели небесного торжества, вечной небесной славы.

Наше бытие, как бытие созданий Божиих, стремящихся к утверждению в мире воли и славы Божией ради любви к нашему Творцу и Создателю, может быть плодотворным, может протекать надлежащим образом лишь тогда, если в обстановке протекающей премирной борьбы мы верно найдем свое место, чтобы ничто не смогло сбить нас с пути служения Добру, чтобы нам невольно не оказаться на путях служения злу. Отыскание нашего правильного места зависит от того, чтобы нам во всех случаях иметь правильное рассуждение о происходящем. Вопрос в том, чтобы для нашего нормального бытия, как созданий Божиих, из каждого события мы извлекали правильный урок. Когда же мы присмотримся к оплакиваемому нами событию, то увидим, что наша скорбь служит нам к великому поучению. Давайте же попытаемся извлечь его.

Русская Белая эмиграция привыкла знать о событии Дня Скорби, но пришло время углубиться в суть события; пора вписать его в великую цепь космической борьбы.

После того как Вседержителю было угодно совершить спасение человеческого рода, полнота Его благодатной силы сосредоточилась в Риме Константина Великого; сосредоточилась церковно и государственно. С падением Рима это средоточие переместилось в Константинополь, где и возник Второй Рим; когда же над Вторым Римом вместо Святого Креста водрузился полумесяц ислама, то Ферапонтова монастыря старец Филофей справедливо наименовал Москву Третьим Римом и сказал: «А четвертому не бывать!»[684].

В этом «А четвертому не бывать!» надо уметь чувствовать не чванство, но ощущение того, что гибель Третьего Рима последует за полным истощением в человечестве тех благодатных сил, которые являются из церковного и государственного средоточия благодатной христианской жизни. Это-то отощание, это оскудение, эта опустошенность именно и привела Россию к событию в подвале дома Ипатьева, к екатеринбургскому злодеянию, к тому, что банда международных проходимцев пустила России пулю в затылок и столкнула ее в Ганину Яму.

Ужасно это!

Но разве это не так?

Посмотрите на русскую литературу перед революцией, на русскую школу, на университетскую жизнь. Посмотрите на то, чем духовно жило наше общество.

Точно надо сказать, что в ту пору никакая виселица не помогла бы России. Государь понимал, что исполнение замысла полиции обозначало бы только напрасное кровопролитие.

Последняя запись Государя лучше всего характеризует тупик, в который нашу Родину загнали материалисты. Вы знаете, конечно. Это последняя запись Русского Царя в его дневнике, и она говорит: «Кругом измена, и трусость, и обман» (2.III.1917).

И вот мы стоим у открытой могилы. Слезы застилают глаза. Рыдания подступают к горлу… Что же, брат, русский христианин, не сдерживай их. Это чистые слезы любви. Пусть они оросят потерянную могилу Русского Царя. Пусть это будет слезой покаяния.

А там, в злорадной свистопляске, получив долгожданную свободу, всемирное зло тогда и низвергло на нашу Родину смерть, и тесно стало на Русской земле от свежих могил. Ушло от нас, невозвратно ушло то драгоценное, ласковое, красивое, доблестное и честное, что содержала в себе наша Родина.

Вы слышали уже наше обвинение. Мы законно обвиняем: в убийстве Русского Царя виновна всемирная революция.

Но одна ли она виновата?.. Было ли место на Русской земле, где Правде Божией было где приклонить главу? Растлеша и омерзишася в начинаниих. Вси неключими быша: несть творяй благостыню, несть до единого[685].

Ужасно теперь говорить это, но будем иметь смелость глядеть правде в глаза: ведь нет никого из современников события, кто так или иначе не был бы причастен к виновности в том, что совершилось в ту ночь 4/17 июля 1918 года. Вот потому-то и не осталось ни одного слоя в русском народе, который не понес бы своей кары, страшной кары, низвергнувшейся на Россию, но до сих пор нет равной меры между грехом и карой, ибо чьими бы руками ни было совершено гнусное злодеяние, оно явилось выражением греха нашей Родины перед Богом, и напрасен был бы труд, если бы кто попытался вписать это событие в какие-то ясные рамки, в какие-то измерения. Надо прийти к созерцанию всей космической трагедии, видеть то, что предшествовало цареубийству, видеть то, что за ним последовало. Тогда вы увидите, что за страница перелистнулась в книге истории мира, когда оказалась повергнута на землю слава Третьего Рима…

И когда Агнец снял четвертую печать… я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть… умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными[686].

И все мы несем скорби, и нет никому покоя.

Но неужели же виновно и юное поколение? Не прав ли молодой задор, который говорит: «Что вы меня призываете каяться в грехе революции, когда я родился после нее, да и России в глаза не видал!..» По-своему молодой задор прав, но разве и молодое наше поколение не несет на себе травмы потери Родины? Конечно, у юности нет времени замечать эту травму, но мы-то ее уже видим на молодом поколении, и опыт наш учит, что в свое время эта беда так или иначе выйдет наружу. Как же так? Как же грех отцов может упасть на сынов и на дщерей? Обратимся к мудрости святых отцов.

«Когда услышишь о преступлении Адама и Евы, — понимай его так: в начале подверглись ему собственно они; ныне же подвергаемся ему в духе мы, я и ты» (святой Марк Подвижник, у епископа Игнатия Брянчанинова. T.V.C. 151)[687].

Вот что надо твердо запомнить. События прошлого не уходят бесследно. Они все отражены в современности. Наше отношение к этим отражениям определяет и наше отношение к их действительности в прошлом годов и столетий.

Вы увидите это из следующего примера. Екатеринбургское злодеяние не есть первый в истории случай цареубийства. Во время английской революции, в 1649 году, король Англии Чарльз I был предательски выдан в руки своих врагов парламентаристов-кромвелевцев. Они его осудили и казнили. Это было первое цареубийство, в котором виновна демократическая революция. То было 320 лет тому назад. Виновны ли современные поколения англичан в кромвелевском цареубийстве? Судите сами.

На этих днях (1 июля) Английская Королева Елизавета II возвела в достоинство принца Уэльского своего старшего сына Чарльза. В свое время он должен будет стать Королем Англии, приняв наименование Короля Чарльза III.Печать разносит по всему миру слова каждого, кто знаменит. Донесла она до нас и мнение принца Чарльза о своем предке, казненном революционерами.

«Чарльз I отнюдь не был целиком ни великолепен, ни невиновен. Я восторгаюсь Кромвелем!»

Неправда ли, было бы лучше, если бы принц Чарльз не приходил в восторг от Кромвеля? Пусть этот пример даст каждому из нас возможность задуматься над собственным сердцем, чтобы видеть степень своей виновности по отношению к екатеринбургскому злодеянию.

Было время, скажем — двадцатые годы, когда налицо были люди всего русского народа, поголовно принявшие участие в событиях революции. Относительно того начавшего уходить поколения трудно отвергать мысль о поголовной виновности русского народа, но последующее поколение, тогда еще не жившее, а теперь уже начинающее седеть? Но поколение, последовавшее за ним? Можно ли этим людям вменять виновность?