По дороге к высокой башне (СИ) - Будилов Олег - Страница 20

Их можно было понять, передвигаться в одиночку стало опасно. В городе творилось что-то невообразимое. Казалось люди обезумели. Прослышав о том, что стена пала, законопослушные граждане решили, что терять им больше нечего. Они хватали обезумевших от ужаса женщин прямо на улицах, врывались к соседям и занимались откровенным разбоем. Задолго до появления кочевников город разграбили собственные жители. Глядя на весь этот кошмар, я больше не думал о том, чтобы отыскать Холина и очень надеялся на то, что с ним все будет хорошо. При случае я собирался помолиться богам за его здоровье и попросить у них совета и помощи. Похоже теперь мне придется заботиться о себе самому и выживать в этом сложном мире в одиночку.

Пробираясь узкими улочками, мы несколько раз становились свидетелями ужасных кровавых сцен. Остановить насильников и мародеров было некому, поэтому опьяненные безнаказанностью мерзавцы ничего не боялись. Занятые своими гнусными делами они не обратили на нас никакого внимания и жестоко поплатились за это. Их прирезали быстро и без лишних разговоров.

На выходе из Пауса порядка было больше, здесь дежурила стража и несколько дворян. Со стороны долины крепостной стены не было. Реку Суру считали надежной естественной преградой, поэтому городские власти не стали тратиться на укрепления и ограничились тем, что возвели по краям моста две низкие деревянные сторожевые башни. Ранним утром поток беженцев был не так силен, но сейчас, когда в городе началась паника на переправу хлынуло сразу много людей. Бегущие от войны жители старались побыстрее перебраться на другой берег и выйти на единственную дорогу, ведущую прочь из города. На середине моста несколько человек упали и не смогли подняться, возникла давка. Стража бросилась расталкивать напирающую толпу, используя в качестве оружия кулаки и древки копий, но перепуганные жители упрямо лезли на рожон.

Дворяне, дежурившие у переправы, предпочли не вмешиваться в драку и наблюдать за ней со стороны. Не дело настоящих воинов растаскивать разошедшихся горожан. Они тепло приветствовали нашего командира, спустились с ним под мост и принялись что-то обсуждать.

Тем временем разъяренные стражники пустили в ход мечи. Не желая покалечить горожан, они били их плашмя по макушкам и плечам, а нескольких особенно рьяных скандалистов просто столкнули в воду. Порядок на мосту был восстановлен. К сожалению, в давке погибло несколько человек. Мужчины вынесли и уложили на мостовую старика и маленькую девочку. При виде мертвого ребенка на глазах у меня навернулись слезы.

- Эй, что это ты разнюнился? - ехидно спросил солдат, который раньше предлагал меня убить, - ты же вроде со стены, уже должен был насмотреться на мертвецов.

- Там детей не убивали, - сказал я и отошел в сторону.

- Слюнтяй, - бросил он мне вслед.

Все люди по-разному воспринимали свалившееся на город бедствие. Были те, кто боялся высунуть нос из дома и прятался в надежде сохранить свою жалкую жизнь, были те, кто воспользовался неразберихой, чтобы нажиться на чужом горе, но были и те, кто поспешил на помощь соседям. Рядом с тем местом, где расположился наш отряд несколько рыбаков организовали переправу. Они бесплатно перевозили на лодках всех, кто хотел перебраться на другой берег, но боялся быть растоптанным на мосту. В основном это были женщины с детьми и дряхлые старики.

"Как далеко они смогут отойти от города? Что ждет этих несчастных в пути?" - думал я, глядя на перепуганных беженцев. Ответа на эти вопросы у меня не было. В задумчивости я потер рану на груди. Кровь давно запеклась, но в месте укола болела распоротая кожа и ныло ребро.

"А что ждет нас и тех, кто не успеет покинуть город в ближайшее время?" - с тоской подумал я и "навострил уши" в надежде услышать, о чем между собой говорили дворяне.

- Если не удержим мост отойдем к лесу, - сказал один из воинов, отвернулся и сплюнул в мутный поток, - а там и до Западной стены рукой подать, переход займет несколько дней.

Я проследил за его взглядом. Сразу за рекой начиналась знаменитая Приграничная пуща - дремучий лес, который тянулся до самой Западной стены. Это массивное сооружение построили меньше века назад, как дополнительную защиту от степи. В ополчении говорили о том, что если королевская гвардия не успеет вовремя подойти к Паусу, то для решающей битвы остановится именно там. Это была последняя линия обороны. Если и она падет путь в столицу будет открыт.

Мне не хотелось возвращаться к солдатам, поэтому я спустился к реке, умылся и попытался оттереть с сабли и нагрудника засохшую кровь. На какое-то время это занятие целиком поглотило меня. Когда я закончил и повернулся оказалось, что стоящие рядом дворяне смотрят на меня. На всякий случай я низко поклонился, ломая голову над тем, чем мог так заинтересовать друзей своего нового командира.

- Подойди, - сказал один из дворян.

Я подбежал и еще раз низко поклонился.

- Откуда я тебя знаю? - задумчиво спросил воин и прищурился.

Я похолодел от ужаса. Передо мной стоял дворянин, который чуть не прибил меня в монастыре за то, что я прикоснулся к его мечу. Он был в отряде знатного вельможи навестившего владыку перед самой войной. Кажется, его звали Кабу. Чтобы не встречаться с ним глазами я склонился почти до самой земли.

- Морда у тебя знакомая, - продолжал воин.

- Ладно, - сказал предводитель нашего отряда, - не до того сейчас.

- Иди к остальным, - приказал он мне.

Я не заставил просить себя дважды. Не знаю, что будет, если воин узнает во мне послушника.

"А с другой стороны, что он может мне сделать?" - подумал я, - "им нужны солдаты, значит в ближайший монастырь меня точно не отправят".

Как я успел заметить в нашем отряде кроме меня ополченцев не было, на стражников солдаты тоже походили мало, если не считать тех, кто пристал по дороге. Возможно это были слуги и захребетники, которые сопровождали знатных господ. Если первые нанимались за деньги, то судьба последних была незавидна, проданные семьей за долги они не могли ослушаться хозяина и без сомнения пошли бы на верную смерть. Спутники дворянина смотрели на нас свысока. Люди, недавно присоединившиеся к отряду, отошли в сторону, чтобы не слышать колких замечаний и глумливых подначек. Видимо не только меня задевали насмешки дворянских слуг. Я присоединился к изгоям.

- Ты что стражник? - спросил угрюмый дядька.

- Нет, с чего ты взял? - удивился я.

- Крови не боишься, - ответил новый знакомый и тяжело вздохнул, - я, когда увидел, как ты свою саблю намываешь чуть богам душу не отдал. Я человек мирный, крови боюсь. Вот и подумал, что ты стражник. Говорят, они ко всему привычные.

- Нет, - я покачал головой, - раньше в слугах ходил, двор подметал, ночные горшки чистил.

Дядька понимающе кивнул.

- А я купцу одному служил. Как услышал, что степняки стену захватили взял свое барахло и пошел на улицу. Семьи нет, дома нет, так что терять нечего.

- А копье, где взял?

- Мародера одного придушил. У него забрал.

Дворяне о чем-то заспорили. Среди них было несколько совсем молодых парней немногим старше меня. Было заметно, что они не согласны с остальными, но судя по всему к их мнению никто не собирался прислушиваться. Командир махнул рукой призывая нас к себе. Когда мы подошли я услышал, как один из молодых воинов сказал, - все равно я считаю, что мы должны остаться здесь. Кто если не мы защитит горожан, когда к переправе подойдут степняки?

- Не наше дело спасать беженцев, - резко ответил пожилой дворянин, - мы должны защищать мост до подхода гвардии, а на этом берегу нам не удержаться.

- Собирайте вещи, - сказал нам командир, - мы уходим.

Отряд спустился к воде и несколько воинов подошли к лодочникам, расталкивая женщин и детей. Собравшаяся у реки толпа недовольно загудела. Судя по всему, перевозкой занимались члены одной семьи - старик и двое молодых парней. Они как раз собирались переправить на другой берег очередную партию беженцев. При виде знатных господ старший рыбак вышел вперед.