Общая психопаталогия - Ясперс Карл Теодор - Страница 208

Естественно, поскольку речь идет о содержательном аспекте событий, происходящих в сфере бессознательного, нам приходится основываться исключительно на доступных психологическому пониманию событиях из области сознания. Получается, что в качестве источника теоретически значимого содержания выступает понимающая психология. То, что Фрейд описывает как «вытеснение» и «цензуру», представляет собой некий опыт, понятный в терминах сознания; то же можно сказать и о бегстве в фантазии и иллюзии, о приносимом ими утолении желаний. Такие же события обнаруживаются и в бессознательном. Единственное средство против них — самопрояснение, обретение способности видеть себя насквозь, освобождение от самообманов.

Критика фрейдовского учения сводится к следующим тезисам, сформулированным в моей предыдущей работе (1922):

1. Фактически Фрейд занимается понимающей психологией, а вовсе не причинным объяснением (как ему самому казалось).

2. Фрейд самым убедительным образом учит распознавать многочисленные отдельные понятные взаимосвязи. Мы понимаем, каким образом комплексы, вытесненные в область бессознательного, появляются вновь в символической форме. Мы понимаем формирование реакций на вытесненные инстинктивные влечения, мы понимаем различие между истинными, первичными событиями психической жизни и такими событиями, которые служат целям подмены и маскировки и, значит, выступают в качестве вторичных. Можно сказать, что Фрейд обогащает некоторыми деталями учение Ницше. Он проникает в ту сферу психической жизни, на которую прежде не обращалось внимания и которая благодаря ему стала достоянием сознания.

3. Ложность фрейдовских притязаний заключается в том, что психологически понятные связи он принимает за причинные, полагая, будто в психической жизни все (то есть любое событие) доступно пониманию (то есть осмысленным образом детерминировано). Можно согласиться с утверждением о безграничной причинности, но не безграничной понятности. С этой ошибкой связана другая. Фрейд использует психологически понятные связи в качестве основы для построения теорий о первопричинах психической жизни в целом — при том, что психологическое понимание по природе своей никогда не может дать толчок развитию научной теории. К теориям должны вести только причинные объяснения (истолкование отдельно взятого события психической жизни с позиций понимающей психологии, — а понимающая психология допускает только такие объяснения, — конечно же, не может претендовать на статус теории).

4. В связи с Фрейдом речь очень часто должна идти не о понимании оставшихся незамеченными связей, не об их осознании, а о «фиктивном понимании» («как бы понимании», «als ob Verstehen») внесознательных связей. Имея в виду, что психиатры, столкнувшиеся с острым психозом, способны были в лучшем случае отметить хаотичность поведения больного, потерю ориентировки, ухудшение продуктивности или бессмысленные бредовые идеи при сохранной ориентировке, нужно признать шагом вперед уже то обстоятельство, что фрейдовское «как бы понимание» позволило дать предварительную характеристику и классифицировать те или иные «гипотетически понятные» связи в пределах всего этого хаоса (например, элементы бредового содержания при dementia praecox). Аналогичного рода прогресс был достигнут тогда, когда способ распределения сенсорных и моторных расстройств при истерии удалось понять как результат связи с примитивными анатомическими представлениями больного. Исследования Жане сыграли особо важную роль, поскольку доказали реальное существование разрывов психических связей при истерии. В самых крайних случаях приходится иметь дело с двумя психическими субстанциями в одном индивиде — причем «души» эти ничего не знают друг о друге. Фиктивное понимание («как бы понимание») что-то реально значит именно для ситуаций, когда имеет место такое расщепление. Нам нелегко дать доказательный ответ на вопрос о том, насколько широко распространены расщепления подобного рода (случаи, описанные Жане, судя по всему, весьма редки), равно как и о том, встречаются ли они также и при dementia praecox (как полагают, в частности, Юнг и Блейлер). С нашей стороны было бы лучше воздержаться от каких-либо окончательных суждений. Как бы там ни было, последователи Фрейда на редкость неосторожны в своем поспешном стремлении принять расщепление как неопровержимый факт; кроме того, их «как бы понятые» взаимосвязи (наподобие тех, которые Юнгу будто бы удалось выявить для случаев dementia preacox) редко бывают убедительными.

5. Один из изъянов фрейдовского учения состоит в том, что превращение понятных связей в теорию снижает уровень понимания, излишне упрощает его. Любая теория предполагает определенную простоту, тогда как психологическое понимание означает раскрытие бесконечного многообразия. Упрощенность фрейдовского понимания проявляется в его вере, согласно которой все психические феномены понятным образом возводятся к сексуальности (в широком смысле), каковая является единственной первичной силой. Писания многих его последователей нестерпимо раздражают именно этой тенденцией к упрощению. Не читая, мы можем быть уверены, что обнаружим в них примерно одно и то же. Двигаясь по этому пути, понимающая психология не может рассчитывать на дальнейший прогресс.

(в) Конструктивно-генетическая психопатология

Фон Гебзаттель использовал термин «конструктивно-генетическая психопатология» для характеристики того течения психологической мысли, которое проявилось в разнообразных формах и под самыми различными наименованиями (у Штрауса это «теоретическая психология», у Кунца [Kunz] — «философско-антропологическая интерпретация», у Шторха [Storch] — «экзистенциальный анализ», у Бинсвангера — «экзистенциальная антропология»). Поначалу это было особое идейное направление в психопатологии; но, несмотря на отдельные значительные достижения, оно не привело к окончательным выводам, и в его рамках не было создано никаких по-настоящему репрезентативных трудов. Данные, относящиеся к описанию внутреннего мира больных (см. §2 раздела 2 главы 4), неоспоримы; но то, что предполагалось и было осуществлено на основе этих новых точек зрения и методов, представляет собой, по-моему, одну из неизбежных ошибок любой теории: остается впечатление, что теория явно вышла за поставленные ею для себя пределы.

Предполагается, что в основе эндогенной депрессии, синдрома навязчивости, бреда лежит расстройство так называемых витальных событий, которое при разных заболеваниях лишь внешне проявляет себя по-разному. Это изменение фундаментального события именуется «витальным торможением», «расстройством процесса становления личности», «элементарным препятствием на пути становления», торможением «внутреннего отсчета времени», «торможением личностно сформированного» влечения к становлению или самоосуществлению, «моментом застоя в потоке личностного становления».

Симптомы заболевания проистекают из этого фундаментального расстройства. Так, при депрессии (Штраус), в результате торможения процесса становления, переживание времени становится переживанием застоя во времени. Будущего больше нет, тогда как прошлое — все. В мире не осталось ничего неокончательного, неопределенного, нерешенного; отсюда — бред ничтожества, убогости, греховности (в отличие от «психопатических ипохондриков» депрессивные больные не просят об утешении и поддержке); настоящее внушает страх (ибо оно отрезано от будущего; с другой стороны, страха перед будущим нет — в отличие от того, что имеет место при психопатиях, когда в моменты депрессии выказывается именно страх перед будущим). В качестве предпосылки счастья служит способность к обогащению будущих взаимосвязей с окружающим миром, тогда как предпосылка скорби заключается в возможности утраты этих взаимосвязей. Когда переживание будущего под воздействием витального торможения сходит на нет, возникает временной вакуум, из-за которого как счастье, так и печаль делаются неосуществимыми.