Янтарный Пепел (СИ) - Рейнхарт Джей - Страница 16

— Айви, куда ты там уплыла? — София оживленно замахала рукой перед моим лицом. Казалось, ладонь оторвется от запястья от той скорости, с которой девушка мотыляла конечностью, и это заставило меня прыснуть. — Уран вызывает Меркурий, прием-прием.

— Меркурий вне зоны действия сети. Перезвоните, пожалуйста, после того, как он получит должную дозу кофеина.

Девушка схватила меня за руку. Ее взгляд внезапно обрел толику безумства и нескрываемой паники.

— Что с тобой происходит в последнее время? — улыбка слетела с лица подруги, и та была до неузнаваемости серьезна. — Что происходит в твоей голове, Айви? Ты ничем не делишься, закрылась от нас, и я боюсь, что случилось нечто страшное, а я пропустила это.

Я прикусила губу. Ничего такого, что я могла бы рассказать Софие, не случилось. Да и я начала отходить от присутствия Древних в моей голове. Жизнь налаживалась, и я планировала полностью погрузиться в учебу, не засоряя мысли глупостями.

— Все нормально, не переживай. Если что-то случится, я обязательно расскажу тебе.

— И Натсуме, — настойчиво прибавила девушка.

— Конечно, и Натсуме тоже, — покорно согласилась я.

Только вот я не планировала сдерживать обещание. В моей жизни существовали вещи, о которых друзьям знать не следовало. Важнее было защитить их, а не втянуть в водоворот моих проблем.

Лицо Софии смягчилось и вновь засветилось улыбкой.

— Тогда все хорошо. Идем, тебя еще нужно отпоить кофе. А то глядишь, заснешь еще посреди урока.

Девушка унеслась куда-то вперед. На мгновение меня пригвоздило к месту чувство чужого присутствия. В панике я огляделась, но никого не рассмотрела в тумане, что стал еще гуще, хоть ложкой черпай.

— Ты тоже это чувствуешь? — растерянно спросила Эвон.

— Определенно. Кто-то следит, — едва различимым шепотом ответила я. — Стоит быть осторожнее с мыслями.

В паре метров от меня мелькнула тень, и тут же исчезла. Я было бросилась за ней, но вдруг чужая рука сомкнулась на моем запястье.

— Слушай, плохая ночь, все понимаю, — София недовольно оглядела меня. — Но спать на ходу — это уже перебор.

— Я кого-то видела, — от возбуждения слова скомкались в неразборчивый поток.

Девушка поморщилась, пытаясь разобрать, что я пробормотала. Но мгновение было утеряно. Незнакомец, кем бы он ни был, скрылся в тумане, оставив меня в неведении.

— А, ладно, забудь, — я махнула рукой. — Идем, Натсуме уже, наверное, заждался.

Подруга потащила меня за собой, держа за руку, а я прислушивалась к каждому шагу в надежде, что незнакомец вновь даст о себе знать. Но он исчез в тумане, как и ощущение чьего-то присутствия.

Глава 5

Дни обучения в Академии мирно перетекали один в другой, не пестря событиями. Я избавилась от панического чувства преследования, что не хотело отпускать, и с легкостью списала все на послов бабушки, призрачное напоминание, что, пережив Суд, я не избавилась от подозрений с ее стороны. Лизель видела во мне врага, способного к неподчинению и разрушению той идеально отлаженной системы, созданной Сенатом, стоящей во главе Мортема. И будто бы она искренне верила, что мне когда-либо вздумается организовать восстание, пойти против собственной природы.

Сама идея бунта была крайне нелепой. Пусть я и не могла согласиться со всеми решениями Древних, ставя под сомнение их методы, бунтарский дух во мне спал крепким беспробудным сном, и отказывался приходить на помощь даже в стычках с Гюнтером, что уж говорить о всей правительственной верхушке. Либо великая тайна семьи Блумфилд, напряженно повисшая в воздухе, действительно имела какое-то скрытое знание, способное подтолкнуть меня к верной тропинке, либо бабушка сошла с ума, поддавшись паранойе. Ни один из вариантов не походил на правду.

Выходные я просиживала в библиотеке, тщетно ожидая появления Глена в надежде расспросить как можно больше о своем даре, но юноша больше не показывался на глаза. Эвон шутила, что он не поддался на мои обольстительные чары, но и душа понимала, причина могла быть лишь одна. Он — Тень, пусть еще и не сдавшая экзамен, а с такими дела лучше не иметь. Хотелось верить, что парень избегал меня, пытаясь оградить от плачевных последствий, ведь на монстра, способного на безжалостное уничтожение, он не походил.

Все три года обучения в Академии Джулианы Томпсон были направлены на то, чтобы научить нас всему для последующей спокойной жизни среди людей. На изобретенных техниками манекенах мы тренировались правильно извлекать душу из человеческого тела, пробуя различные способы и выбирая тот, который ближе. Это заняло практически весь первый год, ведь у многих уходила масса времени прежде, чем удавалось сделать все без осечек. Параллельно Андре Макталь, молодой испанец, едва достигший столетнего возраста, обучал нас принципам внедрения в незнакомый город. Большинство учеников обладали даром Унфа, то бишь умением манипулировать человеческим сознанием, или Дэйреко, чтением человеческих мыслей, что упрощало задачу для них, ведь открывало доступ к воздействию на соседей и созданию благоприятной атмосферы для жизни, просто подстраиваясь под окружение или влияя на него. Таким же, как я или Гюнтер, было труднее. На одном из занятий Андре упомянул, что Тесефи и Эновисон предпочитают оставаться на острове или заключают браки с кем-то, кто способен влиться в человеческую среду.

Второе лето я провела, изучая сущность мортов. Пусть большинство из нас и не столкнется с надобностью убивать себе подобных, каждый, окончивший Академию, знал, каким образом уничтожить сородича. Человеческое оружие было бессильно против нас. Морты обладали быстрой регенерацией, что позволяло за считанные часы заживлять раны, нанесенные людьми. Единственным, что могло как-либо повлиять на тело морта, был янтарь. Крошечный желтый камень, описанный в легендах про банши, предвестницы смерти. Как иронично. Подобно пламени, янтарь обжигал морта, стоило ему коснуться шероховатой поверхности. Техники использовали это знание, создавая оружие, в которое вплавляли янтарный пепел, и обычный металл становился опасным.

Убивать же строго запрещалось без веской на то причины. Один из четырех нерушимых законов гласил: только распознав в сородиче отступника разрешалось вынести приговор и уничтожить. В противном случае это расценивалось как потакание собственным прихотям, и убийцу судил Сенат.

С самого детства всем внушались законы, которым мы обязаны были следовать, что бы ни случилось. Переполняясь смятением, я повторяла их про себя, словно хватаясь за спасительную соломинку, удерживающую меня от ошибки. Сенат всегда прав. Убийство мортов запрещено. Наше существование должно оставаться в секрете. Отношения с людьми караются законом. Это давало мне уверенность в правильности собственных действий. Все остальное не имело значения.

Пришло время обратиться к истокам. Год, посвященный истории. Со временем все труднее становилось отличить правду от лжи, изучая летописи, и Сенат нарек самые старые записи легендами, в которых, быть может, и сохранялась толика истины, но ее было трудно отыскать под тоннами слов, написанных мертвым моритом. Втайне я питала большую надежду найти нечто, что предаст смысла моей особенности.

Разделение всего класса на занятия по управлению своим даром избавило меня от потребности сталкиваться с Гюнтером и Блаской чаще двух раз в неделю на общих лекциях. Да и парочка как-то подозрительно поутихла, погрузившись в изучение легенд о мортах и особенностях нашего рода. Бесспорно, меня это порадовало, но я не спешила ослаблять защиту.

Июнь передал бразды правления июлю, а остров все так же таился под куполом тумана, скрывающего небо, что временами опускался на город и топил прохожих, лишая зрения. На Мортем надвигалась гроза, духотой ощущаясь в воздухе, и меня преследовал запах горелой травы. Последнее лето перед выпуском набирало обороты, а вопросы все еще безмолвно роились в голове, оставаясь без ответов.