Янтарный Пепел (СИ) - Рейнхарт Джей - Страница 21

— Не думай, что это конец, крольчишка. Не всех принцесс спасают бесстрашные рыцари из глупых человеческих сказок. Некоторым уготована участь стать красавицей при чудовище.

Я стыдливо отвернулась от Гюнтера, пряча глаза. Парень прошел мимо и скрылся за спиной миссис Хоффман. Женщина присела рядом, всматриваясь в мое лицо, и я избегала встретиться с ней взглядом.

— Это ведь не впервые?

Я промолчала, сдерживая слезы. Не прошло и пары часов после моего обещания Эвон, как я тут же его нарушила.

Плащ пропитался влагой, и я дрожала от холода и стыда, боясь подняться на ноги. В моем мире не было героев. Не на кого было надеяться, кроме самой себя. И я позорно проигрывала битву за битвой.

***

Эбигейл Хоффман, удачно оказавшаяся рядом, была моим преподавателем, специализировавшимся на даре Эновисон. Как оказалось, Хибики увиделаГюнтера, тащившего меня куда-то, и побежала за помощью к старшим. Издевательства оборвали, не дав им затянуться, и я была благодарна японке, подоспевшей вовремя.

Миссис Хоффман отправила меня в медблок до тех пор, пока мой дар не восстановится после вмешательства Гюнтера. Она пыталась успокоить, внушить мысль, что моей вины не было в том, что делала та парочка, а я давила в себе рвущиеся наружу рыдания и крик. Как только дверь в медицинское крыло с хлопком закрылась, оставляя меня в одиночестве, я осела на пол, прижимая колени к груди и позволяя слезам залить щеки.

Я раскачивалась из стороны в сторону, словно маятник, и завывала, будто раненое животное. Под поломанными ногтями виднелись сгустки грязи, и я размазывала ее по щекам, пытаясь вытереть слезы, что катились без остановки. Слабая. Слишком слабая. Мне было мерзко при одной мысли о прикосновениях Гюнтера ко мне, о его взгляде, о хохоте, забравшемся куда-то вглубь и эхом отдающемся в голове. Я желала забраться в душ и отмыться от стыда и жалости к себе, соскребая их с кожи и с собственной души.

И я кричала, как безумная. Колотила стены медблока, разбивая костяшки в кровь, захлебываясь слезами. Багровыми пятнами распускались на небесно-голубых стенах капли, рисуя картину боли и отчаяния. Мне отчаянно нужна была помощь, нужен был кто-то, способный меня спасти от своего же сознания.

— Остановись! — раздался рядом умоляющий голос.

Но я не могла. Не могла утешить себя. Я глушила душевную боль физической, превращая руки в месиво. Они восстановятся со временем. Рубцы на сердце не затянутся никогда.

— Пожалуйста, остановись, Айви! Остановись!

Чужие ладони легли на мои руки, и я замерла в нерешительности, боясь причинить вред. Губы дрожали, сдерживая всхлипы, и я подняла взгляд на девушку рядом со мной.

— Пойдем, я помогу тебе. Все будет хорошо, — она повела меня за собой.

Нет, не будет. Никогда не будет. Он растоптал меня, словно я вовсе ничего не значу. Он снова забрался мне под кожу.

Я покорно шла за Марцеллой, бездумно переставляя ноги. Все вдруг исчезло, укрывая меня покрывалом апатии. Все растворилось в океане безразличия, и стало совершенно все равно, что станет со мной дальше. Я потеряла смысл всего, смысл себя самой. Пусть кто-то додумает его за меня, а я устала сражаться за то, чтобы просто существовать.

Марцелла усадила меня на кровать. Достала из тумбы неподалеку флакончик и вылила содержимое мне на руки. Раны запекло, и я недовольно зашипела.

— Все в порядке. Скоро все затянется, и боль пройдет.

Ее голос успокаивал, теплотой окутывая израненное сердце. Девушка массировала мои ладони, напевая что-то себе под нос, а я таращилась в пол, стыдясь поднять на нее глаза. Мокрая, заплаканная, перепачканная в грязи и собственной крови, изрисованная черным маркером и обессиленная, я слушала ее песню, и что-то во мне успокаивалось. Пульсирующая боль куда-то подевалась, оставляя после себя лишь едва различимые отголоски.

Песня заполняла каждый закуток души, наполняя ее светом. Девушка будто забралась ко мне в голову и дергала рубильники, заставляя лампочки проснуться и заработать, прогоняя тьму. Все возвращалось на круги своя, безумная карусель замедляла ход, позволив мне сойти на ровную поверхность, стараясь удержать в себе содержимое желудка и не рухнуть на пол.

— Почему ты выбрала работу здесь? — выдохнула я. — У тебя ведь была возможность отправиться в любой закуток мира, а ты осталась на острове.

Марцелла смущенно улыбнулась. Каштановые волосы, заплетенные в две косы, словно у школьницы, весело подпрыгнули, когда девушка пожала плечами. В ее взгляде теплилась забота и доброта, редкость для моего мира.

— Я просто хотела помогать. Кто-то разрушает души, а кому-то приходится их лечить. Все обретает баланс, даже среди мортов.

— Чем тогда я заслужила этот кошмар?

— Проблема не в тебе, а в тех, кто делает это с тобой. Солнце в волосах — не проклятье, а дар. Когда-нибудь ты сможешь это понять. Такие дети, как ты, особенные. Вы не опасность, а спасение для нашего народа.

Глупость!

Я не была особенной, не была избранной. Мы не в сказке, это не Диснеевский мультфильм, где стоит просто спеть пару песен, и все вокруг по волшебству разрешится. Мортем сошел со страниц книг Стивена Кинга, и индивидуальность топилась раньше, чем ребенок успевал произнести первое слово.

За спиной Марцеллы мелькнула фигура Эвон. Я облегченно вздохнула, осознавая, что дар вернулся. Я могла покинуть медблок и компанию кузины, чей взгляд пробирал до костей. Она будто хранила величайшую тайну и была уверена, что именно я являлась ключевой персоной происходящего.

— Спасибо за помощь, я пойду, — я поднялась на ноги и отряхнулась.

Лицо все еще было перепачкано в грязи, но стоило мне найти умывальник, как все станет поправимым. Да и промокший плащ не сильно беспокоил. Вдруг все померкло в сравнении с желанием убраться от Марцеллы и ее знаний.

— Береги себя, — промурлыкала девушка.

Я накинула капюшон на голову и наспех запихала под него влажные волосы. Пальцы механически исполняли команды мозга, но меня самой во всем этом не было. Ни в медблоке, ни в собственном теле. Я все еще тихонько завывала от горечи и обиды в самом дальнем уголке души, раскачиваясь из стороны в сторону, будто маятник, и растирая слезы по щекам.

***

— Ты в порядке? — спросила Эвон, стоило нам покинуть медицинское крыло.

Я быстро шагала в сторону главного корпуса, кутаясь в плащ, и молчала, с силой сжимая зубы от негодования. Внезапно меня захлестнул гнев, и кулакам не терпелось выкрасить лицо Бласки или Гюнтера в лиловый цвет.

Как же мне надоело проигрывать, выставляя себя на посмешище, позволяя уродовать тело и душу. В распоряжении учеников была целая библиотека летописей, разве там не могло найтись нечто, способное уберечь от вмешательства Тесефи в мое сознание? Я вознамерилась найти песчинку посреди солнечного пляжа, и, что уж там, не планировала сдаваться.

Оторвав взгляд от промерзлой земли, я увидела, как постепенно приближались две фигуры. Одна из них с разгону налетела на меня, сбивая с ног, и утащила с собой на землю.

— Айви! — София практически рыдала, сжимая ткань моего плаща в ладонях. — Я слышала, что случилась. Что он сделал с тобой?

Я нерешительно обвила тело подруги руками и прижала к себе. Над нами клубился туман, скрывая от посторонних глаз. Я прикрыла глаза и вдохнула холодный воздух. Запах сырости и сухой травы забил нос. Волосы выбились из-под капюшона и разметались по земле, впитывая влагу.

Натсуме нерешительно стоял около нас, переминаясь с ноги на ногу. Его смущение застыло в воздухе, просачиваясь в меня. Парень будто на мгновение стал частью моего сознания, и вытянул всю ярость из сердца, скомкав ее, как испорченный лист, и швырнув в мусорное ведро.

— Мы можем не говорить об этом? — прошептала я.

Голос дрогнул. Я закусила губу, поднимая пустой невидящий взгляд в небо, до которого не могла дотянуться. София оживленно закивала, уткнувшись носом мне в грудь. Она хваталась за меня, словно я была ее спасением, и я не могла найти слов, ведь именно мне следовало искать утешения у друзей. Только душа истощилась, не в состоянии справиться с напором эмоций, и внезапно опустела. Внутри гулял ветер, забивался в трещинки, носился сквозь распахнутые окна и протяжно завывал.