Орхидея на лезвии катаны (СИ) - Тимина Светлана "Extazyflame" - Страница 89

- Флай-йога. Улетела в нирвану. Дай мне широкие браслеты в тон платью.

Настя метнулась к отсеку с бижутерией, но болтать не перестала.

- Ты знаешь, какое прозвище ему придумала Ева? Обалдеешь. Систер, между вами что-то есть? Ты с ним спишь? Мне кажется, это все равно что танцевать на минном поле.

Больше всего мне хотелось треснуть ее по лбу. Еще не успели увянуть цветы на могиле Александра, как сестра уже жаждала моего очередного крышесносного романа с цинизмом беззаботной студентки, которую пока не задело даже подобие высокого чувства. Мысль о том, что Настя поделится своими умозаключениями с матерью, вызвала приступ озноба.

- Нет, я с ним не сплю. С такой работой у него все равно на полшестого. - Мои мысли грозились унестись в события позапрошлой ночи, и, когда к нам неслышно подкралась Ева, я даже не стала смерять няню тяжелым взглядом, ведь моя дочурка положила конец неприятному для меня разговору.

- Ты опять уходишь? Ты в полшестого придешь, да?

- Ты мой маленький локатор, - Евочка зажмурилась и зевнула, а я мысленно поблагодарила себя за то, что не произнесла слово “член”, как планировала в изначальном варианте, и бросила на хихикающую Настю предупреждающий взгляд.

- Ты такая красивая, мама! - дочурка обняла мои колени и потерлась щекой об атлас платья. Бесконтрольная нежность смела тревогу прочь. Настя помогла мне надеть ожерелье с россыпью сапфиров и робко поинтересовалась, нельзя ли ей поехать со мной. Она смутно представляла спецификацию моего бизнеса, в голове наверняка прочно крутились кадры из нашумевшего фильма о доминанте-миллиардере. Я отказала ей в категоричной форме и велела отправляться домой, готовиться к экзаменам.

Лавров предлагал прислать за мной автомобиль с одним из своих громил за рулем, но я отклонила предложение и вызвала Бориса. По вечерам еще было довольно прохладно, я дополнила платье укороченным жакетом темно-синего цвета и классическими лодочками с россыпью темно-асфальтовых страз. Если позавчера ночью убивающие меня воспоминания были аннулированы под грузом шока, сейчас я сама нокаутировала их и усилием воли заперла в малонадежный, грозящий взорваться бункер. Раньше мне не приходилось бывать на подобных мероприятиях, а теперь я сама организовывала частную вечеринку. Потеря Штейра ощутимо пошатнула самоуверенность, но я готова была играть роль хозяйки по всем правилам этикета, хоть и с легким волнением от предстоящего званого вечера.

Парковка была забита автомобилями, что меня удивило, я даже сверила часы. Сразу увидела “порше” Дмитрия и с удовольствием отметила, что парковочное место с разметкой VIP оставили за мной. В фойе уже толпились гости вечера (надо же, как им не терпится! Я думала, никто не явится раньше семи), и я нацепила приветливую улыбку, приветствуя каждого. У Власенко загорелись глаза, стоило мне передать жакет смотрителю и обнажить загорелые плечи, он галантно поцеловал мою руку и сделал изысканный комплимент. Я не помнила всех по именам и вздохнула было с облегчением, заметив в одном из кресел Владу. Она грела в руках коктейль и пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя я даже на расстоянии почувствовала, как ее тяготит общество худощавого молодого мужчины в сером костюме. Спайдер, мастер шибари, вспомнила я, когда он поднялся меня поприветствовать. Я увлекла Владу к стойке, узнать, почему она сегодня здесь.

- Распоряжение господина мэра. - Она с трудом скрывала возмущение и легкий испуг. - Я всего лишь приехала показать калькуляции и накладные, но он велел мне задержаться. Юля, прости, мне некомфортно здесь. Ты же знаешь, насколько я от этого далека.

Мои прежние опасения сорвали один из замков охраняемого бункера. Я приобняла референта за плечи, скрывая собственную дрожь, и тепло улыбнулась:

- Ты не обязана была приезжать в свой законный выходной. Я сейчас распоряжусь, чтобы Борис отвез тебя домой, а в понедельник передам бухгалтеру, чтобы закрыл тебе полный рабочий день по двойному тарифу. Ни о чем не переживай.

Когда Борис появился в зале и проводил секретаршу к выходу, я поймала на себе злобный взгляд бондажиста. Мне не понравилась эта ситуация, и я напряженно размышляла, стоит ли сегодня поднять эту тему с Лавровым. Подумав, пришла к выводу, что сейчас лучше затронуть вопрос относительно Штейра, а по поводу Влады переговорить в другой раз. Ко мне подошла Никея в сопровождении молодого парня, словно сошедшего с глянцевых страниц мужского журнала. Мы обменялись с ней легкими приветственными поцелуями, пока я старалась смотреть на что угодно, только не на ошейник на этом подиумном красавце. Она заверила меня в том, что все готово и ситуация под контролем. Говорить о Юре сейчас не имело смысла, но по ее ободряющему кивку я поняла, что она прекрасно осведомлена о сложившейся ситуации и действительно разговор между ними имел место быть. Маховиков-младший пришел, как обычно, в сопровождении эффектной блондинки. На мой вежливый вопрос, почему только с одной, ответил, что намерен пополнить свою коллекцию экзотических бабочек на предстоящем аукционе. От меня не укрылся горящий взгляд Рианны, которая, согласно правилам дресс-кода, надела белоснежный ошейник. Ее симпатия была понятна, но вряд ли у золотого мальчика хватит ловкости переплюнуть ставки старших коллег, а за самую сексапильную сабу наверняка разразится нешуточная борьба. Алекса вообще наплевала на этикет и вела себя словно домина, по ошибке нацепившая белую кожаную полосу. Если это тактика для подогрева интереса, в целом неплохо. Других девчонок я пока что не заметила.

- Господин Лавров в кабинете, - проинформировал бармен. Я закончила приветственный ритуал и поднялась наверх, стараясь сделать это как можно незаметнее, но десятки взглядов в буквальном смысле прожигали мне спину. Это было настолько непривычно и тревожно, учитывая пережитый стресс, что я вздохнула с облегчением, прикрыв двери приемной. Меня гораздо меньше пугала перспектива оказаться один на один с альфа-хищником клуба. Может, нежность прошедшей ночи придала мне силы?

Я сделала над собой усилие и улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. Он как раз повернулся на звук открываемой двери, а я ощутила слабый ток, побежавший по венам. Психика все еще щадила меня, поэтому приняла новую реальность с мужеством и достоинством. Отрицать не имело смысла. Я до безумия хотела этого мужчину. Рассудок не хотел понимать, что я не имею права его желать после всего того ада, через который он меня протащил за столь короткий промежуток времени, и тело было с ним солидарно. Я не застыла подобно соляному столпу, реальность казалась логичной и обыденной. Я просто любовалась им, ощущая нарастающее томление внизу живота, тишина прерывалась тиканьем часов и моим учащенным дыханием, пока я с упоением фиксировала каждую деталь его позы. Неизменный бокал коньяка в ладони. Царственная осанка, идеальная посадка темно-синего костюма под цвет сапфиров в моем ожерелье, внимательный взгляд, который еще не заполнила тьма. Ладонь со сверкающим перстнем, символом клуба, упирается в оконное стекло, за которым сгущаются сумерки. Из этого окна виден шпиль телевышки Госпрома, и к вечеру он подсвечивается ярко-синим. Завораживающее зрелище.

Мое женское тщеславие было удовлетворено, когда его взгляд задержался на мне. Я ловила свое отражение во всех зеркалах, ведь я их больше не боялась. Знала, что выгляжу сногсшибательно. Я не дрожала под его внимательным осмотром. Я была хозяйкой этого клуба и собиралась оставаться ею даже в уединении закрытого кабинета. Но все же мои ладони непроизвольно сжались в кулачки, когда он сделал шаг мне навстречу, мышцы напряглись, словно подготовившись к прыжку в случае опасности. Несмотря на это, я улыбалась.

Поцелуй не был агрессивным. Он не подавлял и не выпивал мою волю одним глотком, он был похож на отголосок позапрошлой ночи, но я все равно ощутила иглы знакомого озноба и непроизвольно закрылась непробиваемым щитом. Подсознание что-то встревожило, интуиция не всегда спала. Что я почувствовала от прикосновения теплых губ? Растерянность? Безысходное сожаление? Может, его невысказанную просьбу не появляться на мероприятии? Во всем этом не было логики. Я не отшатнулась и не задрожала только потому, что эта внезапная оттепель придала сил для разговора, который при других обстоятельствах мог не состояться.