Под сенью пророчества (СИ) - Лешева Мила - Страница 27

Принц вышел, Неран поглядел ему вслед и тихо произнес:

- Вот только слабый Император может погубить империю. Жаль, что... - он тряхнул головой, понимая, что чуть было не договорился до измены, и погрузился в работу.

Глава 12.

- Ну что, командир? - не выдержал Орван, едва Коррис подошел к нему.

- Все в порядке. Дали отпуск на месяц, еще и награду велели забрать в Казначействе, так что поехали!

- Отпуск - это хорошо, а деньги - еще лучше, - весело заявил Орван, вскакивая в седло, - ох и погуляем!

- Орван, а где вы остановиться собираетесь? Я тут подумал, может у моего отца в доме...

Коррис не договорил, глядя на яростно мотающего головой помощника:

- Нет, капитан. Вы уж простите великодушно, да только одно дело - вы, вы с нами из одного котла ели да вместе в поле ночевали, и совсем другое дело - ваш батюшка. Да и мы ж ребята простые, этикетам не обучены, так что лучше на постоялом дворе станем. Вон, в Купеческом квартале есть постоялый двор "Веселый наемник", его бывший ветеран держит. Так там и кухня хороша, и комнаты чистые, а уж какие там подавальщицы, ммм...

Коррис рассмеялся:

- Похоже, последнее обстоятельство особо склонило вас выбрать этот постоялый двор?

- Ну а что? Мы ж все ребята хоть куда, а как же оно без женской ласки-то?

- Главное, не подцепите чего, а то лечиться долго придется, - усмехнулся командир.

Получив деньги в Казначействе, Коррис отдал Орвану причитающиеся отряду деньги, пообещав навестить парней в ближайшее время. Распрощавшись с помощником, он направился в сторону дома. Хоть род дер Сартон и был древним, богатства ему так и не досталось. Поместье - пара деревенек в глухой провинции и ветхий особняк, да небольшой дом в столице, вот и все достояние семьи. Детство Корриса прошло в поместье, где молодой хозяин ничем не отличался от босоногих мальчишек из деревни. И всё же Коррис вспоминал эти годы с теплым чувством: тогда жива была мама, и их дом всегда был согрет ее теплом и лаской. Отец же служил в гвардии императора, и бывал дома лишь наездами. Они всегда ссорились по поводу сына: отец возмущался тем, что жена дает ему слишком много воли, а она лишь качала головой и говорила:

- Пусть Кор хоть в детстве побудет свободным. Вырастет, вспомнит эти годы добрым словом...

Мама умерла, когда мальчику было тринадцать: подхватила легочную хворь и сгорела за два месяца, и он до сих пор не мог простить отцу, что тот не озаботился найти для нее мага-целителя. А на другой день после похорон матери отец забрал его в столицу, и с тех пор Коррис ни разу не был в поместье - слишком больно ему было думать об этом и вспоминать счастливый смех и нежные объятия мамы...

К дому он подъехал уже в сумерках. Отворивший ворота старый слуга ахнул:

- Рен Коррис, радость-то какая! Вы надолго домой?

- Здравствуй, Ситар. Отпуск мне дали, так что на месяц. А ты, я смотрю, все при делах, - улыбнулся Коррис, спешиваясь.

- Так а как же иначе-то? Уж, правда, особо утруждаться не могу, старость не радость, так делаю что под силу. Ох, хозяин, а исхудали-то как, вот уж Улана расстроится...

Коррис улыбнулся. Улана была кухаркой их семьи сколько он себя помнил и всегда пыталась его откормить, стеная, что "молодой хозяин уж больно тощенький". Эх, хорошо все-таки домой возвращаться!

- А как отец? Здоров? Дома?

- Вроде и здоров, да только слабость с того случая так и осталась. Да, он у себя.

Коррис зашел в дом и огляделся. Ничего не переменилось за то время, что он отсутствовал, впрочем, здесь давно уже ничего не менялось. Протиравшая пыль служанка подняла голову и ахнула:

- Ой, рен Коррис! Вот ваш батюшка порадуется!

- Коррис?! - раздался сверху голос отца, тот сбежал по лестнице - насколько ему позволяла комплекция, и сжал сына в объятиях, - когда ты прибыл? Надолго?

- Прибыл только что, на месяц. Мне отпуск дали.

- Отлично, тогда обо всем завтра поговорим, а сейчас отдыхай! Ритана, - позвал он служанку, - приготовьте моему рену Коррису ванну, да ужин подайте. Ступай, сын мой, - кивнул отец.

Ночь окутала столицу. В доме все погрузились в сон, лишь Коррис так и не мог уснуть. Казалось, что-то изменилось: вокруг ли, в нем ли - непонятно, и знакомый с детства дом казался одеждой, что трескается на плечах подросшего паренька. Вздохнув, мужчина опустил голову на подушку, надеясь, что хоть сегодня кошмары минуют его...

Рассвет встретил Корриса бодрствующим: увы, надежды не сбылись, кошмары не оставили его и здесь. Сидя у окна, он наблюдал, как просыпается старый особняк и слушал знакомые с детства звуки: ржание лошадей в конюшне, хлопанье дверей, шаркающие шаги старого Ситара, а вот и звон посуды. Усмехнувшись, он сбежал вниз и отворил дверь в кухню. Обернувшаяся на звук Улана всплеснула руками:

- Кор, а исхудал-то как! Мне уж Ситар сказал, что ты вернулся, да я будить не хотела!

- Здравствуй, Улана, - Коррис как в детстве обнял повариху и чмокнул ее в щеку, - зато ты все цветешь.

За то время, что он ее не видел, повариха почти не изменилась: круглое радушное лицо, тщательно убранные под чепец седые волосы, плавные движения - Коррис всегда удивлялся, как изящно движется эта немолодая и отнюдь не худая женщина.

- Ой, да скажешь тоже! Ты небось голодный? Хозяин-то пока еще проснется, а я тут пирожков с яблоками сготовила, твоих любимых.

- Мм, а запах-то какой! Ула, тебе никто в империи и в подметки не годится! - закатил глаза Коррис, откусывая от ароматного горячего пирожка.

Повариха села напротив, сложив руки под пышной грудью и с умиленной улыбкой наблюдая за уплетающим пирожки Коррисом, а потом тихо вздохнула:

- Эх, Кор, жениться бы тебе да деток завести... Уже ж не мальчик...

Коррис только усмехнулся:

- Ула, я не богат и не красавец, так что прелестные реи меня вниманием не жалуют. Да и скажу честно, я всё же хотел бы жениться по любви, а не только ради наследников. Может, и хорошо, что кроме длинной родословной мне похвастать нечем.

Улана отвернулась к печке, поджав губы, но Коррис всё равно услышал, как она бурчит себе под нос про глупых девиц, ничего-то в настоящих мужчинах не понимающих, и весело рассмеялся. Затем посерьезнел и спросил:

- Ула, а как тут дела?

Повариха нахмурилась и покачала головой:

- Не очень-то хорошо. Хозяин сильно сдал после удара, порой заговариваться стал. И еще недавно какие-то вести недобрые получил, злился сильно, мы уж боялись, как бы снова удар его не хватил...

- Вести? О чем? - насторожился Коррис.

- Не знаю, мальчик мой, но как бы не о тебе... Ты чего натворил-то?

Коррис отвернулся:

- Я служил империи так, как считал правильным. Но не уверен, что отец сможет это понять...

- Ох, Кор, я тебе верю, и матушка бы твоя поняла, пусть ей земля будет пухом... Ритана, ты чего тут делаешь?

- Хозяин проснулся, велит завтрак подавать. И вас, рен Коррис, зовет, - ответила та.

- Скажи отцу, что я подойду после завтрака.

Улана быстро собрала поднос, и Ритана убежала. Повариха вздохнула:

- Иди уже, мальчик. Да не серчай на отца особо, коль что, все ж он уже немолод...

Посмотрев вслед Коррису, Улана вернулась к работе: руки ее ловко порхали над столом, но мысли были далеко. Как ее мальчик не пытался скрыть за улыбкой свои чувства, она видела, что ему нелегко, да и спит он плохо - мучившаяся бессонницей женщина легко узнала приметы этого на его лице...

Коррис медленно поднялся по лестнице и повернул налево. Толкнув дверь, он оказался в кабинете. Его отец редко посещал эту комнату: делами поместья он не занимался, лишь получая оттуда небольшую сумму ежегодно, жил же на пенсию, что полагалась ему как бывшему гвардейцу. Тем не менее, комната была в идеальном порядке, так что Коррис опустился в одно из кресел, потер виски - начала болеть голова - и прикрыл глаза, ожидая отца. Сцепил пальцы в замок - настолько сильно, что они побелели, и тут же усилием воли заставил себя опустить руки на подлокотники кресла: любой, кто знал его с детства, узнал бы в этом жесте привычный признак крайнего волнения...