Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 363

                (АИ, в реальной истории из-за отказа системы стабилизации тормозной двигательной установки (ТДУ) величина тормозного импульса оказалась недостаточной. Спускаемый аппарат не вошёл в атмосферу в расчётное время, и был подорван системой самоликвидации, из опасения, что он может улететь в Китай. Собаки погибли.)

                Примерно к этому времени была подготовлена система аварийного катапультирования. Её сначала испытывали на самолёте – летающей лаборатории, а теперь нужно было опробовать катапультирование манекена из реального спускаемого аппарата.

                Но Сергей Павлович решил провести повторный суточный полёт собак, не рискуя сокращать и без того короткую программу испытаний. При подготовке к каждому полёту постоянно вылезали те или другие отказы, главным образом – в корабле, хотя случались неполадки и в системах носителя, казалось бы, уже испытанного вдоль и поперёк. Это означало, что корабль недоиспытан, и требует наработки статистики безаварийных пусков.

                К тому же Владимир Иванович Яздовский ещё летом привёз из Новосибирского НИИ цитологии и генетики целый выводок симпатичных лисят (АИ, см. гл. 05-20). К зиме они подросли и превратились в очаровательных молодых лис. Сергею Павловичу лисы понравились не меньше собак. Особенно его впечатлила их эмоциональность. Когда Яздовский при нём отругал нашкодившую лису, она обиделась и заплакала настоящими слезами, как человек (АИ частично, лисы действительно плачут, как люди. см. https://news.tut.by/society/481822.html). Поэтому Королёв одобрил предложение Яздовского запустить вместе с манекенами не собак, а именно лис. Эти полёты планировались одиночными – одно животное и манекен, поэтому специфический лисий запах не должен был стать помехой. Лис держали отдельно от собак, помещения были хотя и рядом, но не общие.

                А тут ещё на одном из совещаний Хрущёв предложил как-то увековечить героические полёты собак. Предложение было не лишено смысла – собаки в буквальном смысле своими жизнями проложили человеку путь в космос.

                – Может, нашим космическим собакам памятник поставить? – предложил Королёв. – Я смотрю, сейчас жилконторы взялись за благоустройство дворов и улиц, то и дело вижу, то фонтаны, то скамеечки, то какие-то новые фигурки ставят… (АИ, см. гл. 05-17)

                – Памятник – это хорошо, – согласился Никита Сергеевич. – Давайте закажем какому-нибудь скульптору.

                – Но памятник будет один на всю страну, – неожиданно подал голос Серов. – Много ли людей о нём узнают? Давайте ещё, помимо памятника, снимем многосерийный мультфильм о ваших собаках? Вот его точно вся детвора Союза смотреть будет.

                – Мультфильм? – переспросил Хрущёв. – А почему не нормальный фильм?

                – Потому что с мультфильмом не надо будет заморачиваться с разрешениями на съёмки на особо секретных объектах, – тут же догадался Королёв. – Да и для детей мультфильм будет интереснее.

                – У меня по поводу мультфильма ещё одно соображение есть, – пояснил Иван Александрович. – Помните того пацана-японца, Миядзаки, что участвовал в работе над «Марсианской экспедицией кота Леопольда»? Так вот, он сейчас учится в университете, и собирается затем открыть собственную студию, используя опыт, полученный на «Союзмультфильме», (АИ, см. гл. 02-38). Вот и привлечь его к работе над этим проектом, заодно постажируется парень, вникнет в киношно-мультипликационную кухню.

                – А что, наши мультипликаторы сами, без помощи япошек, не справятся? – спросил Хрущёв.

                – Справятся, безусловно, – согласился Серов. – Но тут у меня есть целый ряд соображений в пользу будущего сотрудничества. Парнишка талантливый, и работа над совместным проектом могла бы помочь ему раскрутиться. Японская анимация в будущем очень здорово поднимется, и мы могли бы, используя опыт сотрудничества, и, разумеется, талант Миядзаки, развить и нашу мультипликацию аналогичным образом. Тем более, трудовые резервы в Юго-Восточной Азии у нас имеются.

                Опять же, если мультфильм будет чисто советский, его увидят только в СССР и странах ВЭС. Если же он будет советско-японский, его увидят и в Японии, – продолжал Серов. – А в Японии сейчас живут поболее сотни тысяч американских военнослужащих, многие – с семьями. Теперь представьте, приходит американский офицер домой, а ему дети рассказывают, как они смотрели мультик про советских собак в космосе. Не про американскую обезьяну, ети её мать, а про советских собак!

                Хрущёв с Королёвым многозначительно переглянулись.

                – А это мысль! – заметил Сергей Павлович. – Тогда у меня предложение: давайте сделаем этот мультик полудокументальным. То есть, чтобы там были собаки как собаки, и люди как люди, а не говорящие животные на двух ногах. Чтобы техника была узнаваемая, а не просто сигарообразная ракета со стабилизаторами как у «Фау-2» и круглыми иллюминаторами, из которых торчат собаки. Чтобы люди тоже были узнаваемые, всё равно мы уже рассекретили основных разработчиков. И сделаем мультик многосерийным, чтобы показать все ключевые моменты отработки пилотируемой программы, начиная с первых подъёмов собак на Р-1, и кончая первым полётом человека.

                – А что, хорошая задумка! – Никита Сергеевич осознал потенциал идеи. – Противника на идеологическом фронте надо бить со всех сторон, и безжалостно. Только вот… При создании мультфильма авторам придётся изучать технику куда более глубоко, чем будет показано на экране. Так же как писатель изучает вопрос много глубже, чем потом пишет в книге. Мы что, япошек этих допустим к технике? По-моему, это будет опрометчиво.

                – Думаю, всё, что касается техники, должны прорисовывать наши, а японцам оставим общие моменты – людей, собак, несекретные фоны, и прорисовку фаз анимации, – предложил Серов. – По поводу сюжета, у меня по ходу размышлений кое-какие идеи появились. Я передам их режиссёру, и ещё надо бы товарища Клушанцева привлечь к работе. Тема космоса у него в творчестве определяющая, он и как консультант может поработать, и в анимации разбирается. Он же в своих документальных фильмах анимационные спецэффекты использует.

                Принципиальное решение было принято. Режиссером-постановщиком нового мультфильма назначили Вячеслава Михайловича Котёночкина, и уже он, как руководитель проекта, привлёк к сотрудничеству над новым мультфильмом Хаяо Миядзаки, организовав ему временную учёбу в МГУ (АИ). Иван Александрович Серов, как и обещал, передал Котёночкину папку с набросками сценария – текстовыми заметками, появившимися у него «по ходу подготовки операции», как он сам выразился. Когда Котёночкин бегло ознакомился с заметками Серова, у него глаза вылезли на лоб и волосы встали дыбом.

                – Иван Александрович, вы серьёзно? Вы предлагаете такое детям показать?

                – А что в этом такого? – пожал плечами Серов.

                – Так ведь это никакая цензура не пропустит! Да и как ещё товарищ Главный конструктор на это посмотрит?

                – С цензурой, думаю, мы договоримся, – улыбнулся Серов. – Никиту Сергеевича попросим помочь. Товарища Королёва я постараюсь уговорить. В конце концов, это – тоже наша история. Гордиться тут особенно нечем, но и правду сказать людям надо. Совсем необязательно показывать эти начальные сцены с натуралистическими подробностями. Можно только обозначить их, чтобы никого психологически не травмировать. Вы, кстати, покажите эту идею вашему японцу, я думаю, он эту затею одобрит. А то ещё и разовьёт.

                Иван Александрович явно знал, что говорил. Миядзаки вцепился в его идею, и даже попросил разрешения побывать в НИИ-88, поговорить с Сергеем Павловичем, и его заместителями.

                – Нам же нужно будет нарисовать в нашем фильме всех создателей советских ракет! – объяснил он Котёночкину. – Мы должны знать, как они выглядят, как говорят, как двигаются, какие у них любимые словечки, поговорки, чтобы наш фильм был достоверным!