Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 379

                – А потом втянули в сферу своего влияния Египет и Кипр, – напомнил Кеннеди.

                – Верно. Пожалуй, ваша догадка близка к истине, Джон. А другие лучи?

                – «Сталинградский» луч упирается в Мальдивские острова, – сообщил Даллес.

                – Гм... Допустим... хотя... я бы, скорее, поставил на Белуджистан, – Айк придвинул к себе глобус и прикидывал по нему направление лучей пентаграммы. – На кой чёрт Советам эта россыпь островков, едва торчащих из воды? Для базирования флота у них рядом Индия, практически – их основной союзник, вместе с Китаем.

                – Чем дольше я присматриваюсь к действиям красных, – заметил Кеннеди, – тем хуже я их понимаю. Они действуют как-то бессистемно, но при этом в некоторых случаях события затем вдруг внезапно обретают смысл. Как будто вдруг складывается некий геополитический паззл, который мы не можем понять до тех пор, пока он вдруг не сложится. Так было и с Египтом, и с Индокитаем... Иногда мне кажется, что они действуют в расчёте на очень далёкую перспективу, как будто считают, что их красная империя будет существовать ещё несколько тысяч лет.

                – Мне кажется, вы слишком усложняете, Джон, – ответил Эйзенхауэр. – А что этот... м-м-м... Воронеж?

                – «Воронежский» луч провести сложнее всего, – продолжал Даллес. – На таких расстояниях малейшее отклонение уже приводит к большим ошибкам на дальнем конце. Он проходит через Белоруссию, Прибалтику, Данию, Шотландию, причём идёт почти точно или чуть севернее часовни Росслин, древнего храма, построенного потомками рыцарей-тамплиеров. Далее уже сложно сказать точно, линия пересекает Гаити или Доминиканскую республику, и указывает примерно на границу Колумбии и Панамы.

                – Думаю, тут вы слегка ошиблись, Аллен, – поправил его Эйзенхауэр. – В этом направлении красных может заинтересовать только один объект...

                – Панамский канал! – догадался Кеннеди.

                – Именно.

                – А куда показывает «Тамбовский» луч? – Кеннеди увлекла и затянула эта зловещая географическая игра.

                – В Калифорнию, сэр, – ответил Даллес. – Приблизительно в район Фриско.

                – Fuck!!

                – И теперь у меня вопрос на 64 тысячи фунтов, – продолжал Кеннеди. – Куда смотрит песец?

                – Туда же, сэр. В Калифорнию.

                – Что-о?

                – Песец смотрит в Калифорнию, сэр, – повторил Даллес.

                Айк внимательно разглядывал спутниковый снимок.

                – Циркуль и наугольник, на которых сидит песец, совпадают с направлением его взгляда?

                – Да, сэр, – подтвердил Даллес. – Мы сразу подумали, что это стрелка, которая куда-то показывает, и начали копать именно поэтому.

                – И эта стрелка видна только сверху, – заключил Эйзенхауэр. – Со спутника.

                – Чёрт подери... вы правы, сэр, – упавшим голосом произнёс Даллес.

                – Вы хотите сказать, что красные строили эту статую в расчёте, что мы увидим её со спутника? – уточнил Кеннеди.

                – Конечно. Они, фактически, прислали нам билеты в партер. В первый ряд, – мрачно произнёс Айк. – Так вот, мистер Даллес. Песец смотрит не на Сан-Франциско. Он смотрит чуть севернее, в Монте-Рио.

                – Почему вы так решили, сэр? – спросил Даллес.

                – Потому что только там, в Богемской роще, есть объект, равный ему. 40-футовая цементная сова, – ответил Эйзенхауэр. – Полагаю, вам известно, что в Богемской роще собираются члены Богемского клуба, которые решают, каким путём будет идти Америка и весь Западный мир. Одним из символов клуба является гигантское изваяние совы, воздвигнутое в 1929-м году.

                И вот теперь русские посадили у себя в Урюпинске пятидесятифутового цементного песца, который сидит, положив лапу на земной шар, смотрит на нашу Богемскую сову и облизывается!

                – God damn... – упавшим голосом пробормотал Даллес.

                #Обновление 30.04.2017

                Работа советской разведки в странах Азии, прежде всего – в Японии, с самого начала была затруднена необходимостью подбора соответствующих кадров. Если в прочих азиатских странах иностранцы могли действовать более-менее открыто, то в Японии работать было сложно. Иностранных рабочих в страну не завозили, каждый «гайдзин»-иностранец оказывался под плотным контролем японских спецслужб.

                Приходилось рассчитывать только на представителей китайской и корейской диаспор, и малых азиатских народов Советского Союза, но с ними тоже были трудности. Европейцу сложно отличить китайца или корейца от японца, а вот японцы своих соседей различают очень хорошо.

                Ситуация несколько улучшилась после образования Коминтерна, который установил контакты с прогрессивными японскими партиями – Коммунистической и Социалистической, а также только начавшим формироваться движением «новых левых», центром которого была в период 1959-60 гг студенческая лига «Дзенгакурен» (Национальная федерация студенческого самоуправления). В этот период КПЯ ещё не отошла от марксистско-ленинских позиций и не присоединилась к либеральным демократам в требованиях возврата Курильских островов (В реальной истории с 1968 г КПЯ требует возврата не только Южных Курил, а вообще всех Курильских островов)

                Лидер партии Сандзо Носака неоднократно бывал в Москве, и у него оставались там дружеские связи. К тому же у Первого Главного управления имелся на него компромат: в период репрессий 1937 года Носака написал донос на своего товарища по партии Кендзо Ямамото, также находившегося тогда в СССР. В результате Ямамото с женой попали в мясорубку ежовских репрессий. По указанию Серова, этот донос разыскали, на случай, если в будущем председатель КПЯ начнёт проводить собственную политику и требовать возврата Курильских островов. В этом случае, имея на руках компромат, ему бы мягко напомнили, что скандал можно устроить громкий.

                (Странно, что этот компромат не был использован в реальной истории. Донос был обнародован двумя японскими репортёрами, Кобаяси и Като, из коммунистической партийной газеты «Акахата» 27 сентября 1992 года, вскоре после 100-летнего юбилея Сандзо Носака. Они приобрели этот документ во время поездки в Москву. После скандала Носака был исключён из КПЯ, лишён статуса почётного председателя КПЯ и ему прекратили выплату партийной пенсии. Через год после разоблачения Носака умер в своем доме от старости в возрасте 101 года.)

                Приструнив излишне самостоятельного председателя компартии, Коминтерн и Первое Главное управление обратили внимание на идеологически близкую коммунистам Социалистическую партию Японии, последовательно выступавшую за захват власти парламентским путём. Один из лидеров партии Инэдзиро Асанума в 1959 году побывал в Пекине, где во время выступления назвал США общим врагом китайского и японского народов.

                Коминтерн с помощью дотаций и уговоров убедил Асануму поддержать начатую «новыми левыми» из «Дзенгакурен» и поддержанную КПЯ вместе с левым крылом социалистов кампанию против продления на следующие 10 лет «договора безопасности» с США, по которому американцы удерживали острова Рюкю и Окинаву.

                В Японию переправили большое количество пропагандистской литературы антиамериканского содержания. Основной акцент в пропаганде делался на полное неуважение американцев к культуре и традициям японского народа. Американцам припомнили и атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, и многочисленные изнасилования японских женщин и девушек, и даже повальную конфискацию самурайских мечей, проводившуюся во время оккупации, в конце 1945 года. Эти книги и журналы, выполненные в традиционной технике японской манги, распространяли в школах и ВУЗах, а также среди молодых рабочих японских предприятий.