Цвет сверхдержавы - красный. Восхождение. часть 3 (СИ) - Симонов Сергей - Страница 391

                – Существующий реактор ТЭС-3 для полноразмерной дизельной лодки слабоват, а вот для относительно небольшого подводного аппарата, полагаю, вполне подойдёт, – продолжал академик. – Скорости движения у исследовательских и диверсионных аппаратов небольшие, энерговооружённости хватит. Если же нужна скорость побольше, то тут уже и реактор нужен более солидный. Это уже тема для серьёзной опытно-конструкторской работы.

                После этого разговора они встречались ещё несколько раз на протяжении 8 месяцев, а затем Николай Герасимович Кузнецов записался на приём к Хрущёву. Встреча состоялась в конце ноября 1960 года.

                В начале беседы адмирал напомнил Никите Сергеевичу в качестве исторического экскурса историю создания атомной подводной лодки проекта 627:

                – Если помните, Никита Сергеич, в первом варианте лодка должна была оснащаться одной здоровенной торпедой Т-15 с атомным зарядом. Тогда мы этот вариант забраковали.

                – Помню, – кивнул Хрущёв. – И правильно сделали, я считаю. Ракеты в перспективе оказались более универсальными.

                – Так-то оно так, но с того момента многое изменилось, – ответил Кузнецов. – На 1954-й год мы могли сделать только торпеду с электродвигателем на батареях, с дальностью хода в несколько десятков километров, идущую по прямой. Разумеется, толку от такого оружия было мало. Сейчас у нас появились возможности, которых тогда и близко не было. Мы скоро сможем создавать необитаемые подводные аппараты, управляемые по сигналам со спутников или по сигналам радионавигационных систем LORAN и «Чайка» а, в перспективе – и с программным управлением, ориентирующиеся, к примеру, по рельефу морского дна. С дальностью хода тоже проблем не будет. Я ведь не с пустыми руками к вам пришёл, – он посмотрел на академика Лейпунского. – Дело в том, что Александр Ильич успешно закончил сборку опытного реактора ИВГ, и товарищ Иевлев в ближайшее время приступит к экспериментам по созданию ядерного ракетного двигателя.

                – Да, по плану в начале будущего года должны быть первые эксперименты, – припомнил Никита Сергеевич.

                – Эксперименты на реакторе ИВГ мы начнём уже в январе следующего года, – подтвердил Лейпунский. – Стенд на Семипалатинском полигоне уже построен, к концу года введём его в эксплуатацию.

                – То есть, сейчас Александр Ильич сможет немного отвлечься от космической тематики и помочь флоту, – продолжил министр. – Мы тут с товарищами подумали, и поняли, что на наработках Александра Ильича по опытным малогабаритным реакторам можно сделать небольшую энергоустановку замкнутого цикла, для управляемого подводного аппарата, – продолжал адмирал. – С атомным реактором такой аппарат будет иметь совершенно другие характеристики. Вот, Александр Михалыч Борушко, главный конструктор НИИ-400, по моей просьбе сделал эскизный проект такого аппарата. Александр Михалыч, расскажите поподробнее.

                Борушко развернул свёрнутый в трубку плакат и повесил его на стойку:

                – Мы предлагаем использовать в комплексе имеющийся технический задел по старой разработке товарища Шамарина – торпеде Т-15, опытным реакторам товарища Лейпунского и наработки по радионавигационным системам. Это позволит разработать подводный аппарат с радиусом действия около 10-15 тысяч километров, глубиной хода не менее 1 тысячи метров, скоростью хода до 100 километров в час, оснащённый термоядерным зарядом мощностью до 100 мегатонн, либо кассетной боевой частью, выстреливающей по баллистическим траекториям одновременно или с задержкой несколько малогабаритных термоядерных зарядов небольшой мощности, но накрывающих при этом, например, территорию крупной городской агломерации.

                Такой аппарат может подвешиваться под килем существующих или перспективных атомных подводных лодок, а также надводных кораблей достаточного водоизмещения, или запускаться из прибрежных и донных пусковых установок, расположенных, например, на советском арктическом шельфе. В зависимости от системы наведения и носителя, он может быть использован либо для поражения авианосных ударных групп противника, либо для уничтожения его военно-морских баз, либо как средство дистанционного минирования в угрожаемый период, либо, как наиболее вероятное применение – в качестве «последнего аргумента» в создаваемой системе автоматического нанесения ответного удара «Периметр».

                – Погодите-ка, – не понял Хрущёв. – Мы в январе 1954-го такую разработку с вами забраковали. Типа – «целей для неё нет». Вы, флотские, сами же против этой «царь-торпеды» протестовали. А сейчас вы ко мне с похожим проектом приходите? Что, цели для неё вдруг появились?

                – В том и дело, Никита Сергеич, – ответил адмирал. – Первая версия Т-15 двигалась только по прямой, а дальность хода составляла всего 30 километров. Противолодочная оборона НАТО не подпустила бы нашу лодку на расстояние удара. Да и входы в большинство гаваней обычно извилистые и для прямоходной торпеды непреодолимы.

                Сейчас же мы можем запускать эту торпеду прямо из наших территориальных вод, и наводить её по сигналам со спутников или самолётов, либо по радиомаякам.

                – А как она на такой глубине будет принимать сигналы со спутников? – перебил Хрущёв.

                – Будет подвсплывать периодически, в заданных бортовой программой районах, для проведения обсервации, – ответил Борушко. – В том числе, по сигналам радионавигационных систем «LORAN» и «Чайка». Проведённые нами эксперименты показали, что эти сигналы достаточно устойчиво принимаются под водой на глубине около 4-х метров. То есть, она самостоятельно преодолеет все противолодочные рубежи НАТО, причём на такой глубине, которую подводные лодки ещё не скоро сумеют освоить, затем подвсплывёт, уточнит свои координаты, и направится к цели.

                – Гм... вон оно как... То есть, она, по вашему, может заплыть в какой-нибудь порт и там рвануть? – уточнил Никита Сергеевич.

                – С радионавигационной системой наведения она может зайти, скажем, в реку Потомак, дойти до Вашингтона, и относительно небольшим ракетным ускорителем подбросить свой термоядерный заряд километров на пять вверх, – пояснил Кузнецов. – При этом, в отличие от ракетного оружия, достигается много большая скрытность применения. На восточном побережье США достаточно много рек, в том числе крупных, по которым торпеда может проникнуть даже вглубь территории страны – Потомак, Делавэр, Гудзон, вообще там целая система крупных судоходных рек. Вот вверх по Миссисипи торпеда вряд ли поднимется – река имеет слишком извилистое русло. Пусковые установки торпед можно скрытно разместить, например, на кубинском шельфе, опуская их ночью с гражданских судов. Наши наработки по подводным обитаемым станциям будут как раз кстати. При этом время подхода к цели сокращается до нескольких часов. В случае войны американцев будет ждать очень неприятный сюрприз, когда они уже будут праздновать победу.

                Также у этого вида оружия есть ещё пара преимуществ. Запущенную ракету уже не получится отвернуть с траектории, если политическая ситуация вдруг изменится, а торпеду можно перенацелить уже после пуска, или совсем отменить её задание, поставив боевую часть радиосигналом на предохранительный взвод, а затем поднять из воды на судно. Также торпеда, за счёт атомной силовой установки, может неделями следовать, например, за авианосной ударной группой, или патрулировать заданный район в ожидании прохода каравана судов. По сути, она уже превращается в беспилотную подводную лодку.

                – Так... допустим, – заинтересовался Хрущёв. – А американцы в ответ могут сделать и применить по нам такое же оружие?

                – Маловероятно. Прежде всего, у них хватает бомбардировщиков и ракет. Второй момент – у нас практически отсутствуют цели для такого оружия, тогда как вся деловая жизнь в США протекает в нескольких километрах от побережья.