За краем небес (СИ) - Сурикова Марьяна - Страница 56

— А почему северные земли?

— Потому что добраться до меня и моей семьи было важнее всего.

Я задумалась, и тут только дошло, что Эджелина говорила про брата. Наместник северных земель! Теперь и я поняла, почему самый главный военачальник лично к погибающему отряду перенесся. Не его это дело, в боях участвовать, он приказы отдавать должен, во дворце сидя. На то и главный, чтобы издалека глядеть и всех направлять.

Однако как у нас в деревне говорили — король далече сидит, а потому близко глядит. Главное, не просчитаться и наместнику не попасться.

Есть небеса, им все люди поклоняются, а сами в то же время по местным храмам бегают, своим родным божествам дары приносят, чтобы и урожай был, и дождик вовремя пролился, и даже чтобы скотинка у соседа Егорки, тварь такая, подохла, потому как с моего огорода траву жрет. Вот так и здесь, ежели что сотворил, вперед не королевского гнева боишься, а того, кто к тебе поближе, кто все указы в жизнь претворяет, у кого высшей справедливости просишь, ежели сильно приспичило и тот же староста вопроса решить не смог.

Вот, стало быть, на что ставку злодеи делали. Что Эртен в стороне не останется, когда на его землях гнусности твориться начнут.

Батюшки мои, это кого же я целовала!

Взгляд не удержала, скользнул он к диору, и порадовалась, что с едой уж закончила, а то бы поперхнулась непременно, так на меня смотрел.

Никак весь ужин глядел, а еще слушал внимательно, реакцию видел, поведение изучал. Вот так матерые воины к жертве подкрадываются, тихонечко-тихонечко, и не услышишь. Сперва вызнают нужное, а после схватят без лишнего шума, пискнуть не успеешь. Как он меня возле озера словил. И свои-то воззрения у него и свои мысли. Даже в комнате первый в себя пришел, меня из кружения чувств выдернул. А на деле еще и наместником оказался. Теперь если захочет, всю деревню снести может, жителей по другим местам расселить, а кто воспротивится, в подвале заточить. Бывали у нас и такие властители земель, и слава об их деяниях до сих пор в народной памяти живет. А девок несговорчивых всегда особенно быстро в чувства приводили, несложно это, когда судьба близких от одного решения зависит. Знать бы еще чего диор от меня ожидает.

— Сардар дар Астелло, — вбежал в комнату слуга незнакомый, метания душевные прерывая, (а может и не слуга вовсе, больно выправка его ровной показалась). Затормозив в дверях, склонил голову и споро доложил, — требуется присутствие ваше и правителя.

Эртен с Альтаром вместе поднялись, отмолвили, что ненадолго, а после ушли. Матушка с сестрой из-за стола встали, но потянули меня не в комнаты, а в сад. Свежо было на улице, луна все кругом серебрила, уханье птиц ночных раздавалось.

— Случилось что? — встревожилась я.

— Раз ненадолго и вскоре вернутся, значит ничего страшного, — отмахнулась Эджелина. А Лея меня под руку взяла и повела по дорожке.

— Ты выглядишь встревоженной, Мира.

— Не мудрено, — ответила, — еще не позабыла, как по чащам скитались и ото всех укрывались.

— А мне показалось, ты во время этих представлений растерялась. Тебя титулы смутили?

— Да чему там смущаться? Ну сардар, ну диор, ну наместник, — сама не заметила, как только черноволосого звания перечислила, об иных присутствующих и не вспомнила.

— То есть знакомство с отцом тебя не смутило, — промолвила Эджелина, — а вот то, что Эртен землями владеет, откуда ты родом, расстроило?

А мне даже отмолвить нечего. Что тут скажешь, как пояснишь, что кого из деревни моей ни спроси, а всякий скажет, будто наместник поважнее короля будет, поскольку монарх не снизойдет и не озаботится, а правитель земель во все вникнет, со всем разберется.

— Ты его боишься теперь? Разозлить боишься? — спросила вдруг Эджелина. — Напрасно! Ты тогда вовсе Эртена не знаешь. Он своим положением пользоваться не станет.

— Мира, — снова спокойный голос Леи раздался, — я могу поручиться за своего сына, играть чувствами он не будет, принуждать тоже и обещаний не нарушит. Ты зря волнуешься.

Обещания… не давал он пока никаких обещаний. Может, оттого и волнуюсь. Сама точно птица в клетку попала, а о его чувствах ни слуху, ни духу. Ничего не говорил, больше поступками показывал, вот я уже и решила для себя…

Магиня точно мысли мои прочитала.

— Он многое держит в себе, это привычка, воспитанная отцом. Альтар лепил из сына настоящего воина, порой бывал излишне строг, на мой взгляд. Он хотел, чтобы Эртен всегда смог защитить себя и тех, кто ему дорог. Мы вырастили достойного человека, и я это говорю не только с позиции матери. Просто нужно довериться…

— Доверие доверием, а все ж не стал мне сегодня про диоров объяснять. К вам отправил.

— Ко мне? — даже в сумраке ночном видать было, как матушка Эртена смутилась.

— И что такое страшное никто рассказать не желает? Вы уж поведайте, какой смысл скрывать?

— А что ты знаешь про магическую иерархию, Мира?

Пожала плечами, а магини меня к скамейке подвели, с обеих сторон устроились. Вдалеке речка поблескивает, вокруг ветер в листве шепчет, а Лея повздыхала немного и говорить начала:

— Я прежде тоже не знала, а после встречи с Альтаром стала выяснять.

— А вы во дворце познакомились?

— Во дворце, — магиня хмыкнула негромко, — в то время меня на пушечный выстрел ко дворцу не подпустили бы. Я незаконнорождённая, Мира.

Ох ты ж, батюшки. Удивили слова Леи меня, еще как удивили. Даже у нас на селе, если ребенок без отца рождался, то шибко не сладко ему приходилось. Дразнили, пока рос. Родители косо глядели, а дети того шибче старались, родительское презрение в слова и тумаки облачали.

— Лилея ди Эджелина Орсано, так звучало мое имя до замужества, чтобы каждый, кому представлялась при встрече, понимал, что это имя матери и мог догадаться о моем происхождении. Я была не ровней Альтару. Где воспитанник короля, а где магичка с нестабильным даром? Тогда стала разбираться во всей этой сложной системе.

Прикрыв глаза, Лея наизусть проговорила: «Сельские жители, не обладающие магическим даром, имеют личное имя без имени рода. Для различия к имени личному добавляются прозвища, обозначающие профессию; у детей, рождённых вне брака и не признанных своим отцом, к имени личному прибавляется имя матери с приставкой «ди» (диррен — дочь) или «сан» (саннум — сын); выше всех в магической иерархии диоры, в чьих жилах течёт кровь королевская, которые только королю подчиняются да перед ним за деяния свои ответственны, составляют они силу и опору королевской власти, пред именем рода добавляют приставку «дар»;

Вон оно как, а я в этой иерархии еще ниже незаконнорожденных магов стою.

— И к чему звания эти, имена?

— Чтобы было четкое разделение. Наше королевство единственное, где еще сохранена сила таких магов, как диоры. Более нигде не осталось тех, кто способен самостоятельно открывать порталы. Чистая кровь — вот основа силы. Поэтому и женятся на диорках со стабильным красным даром, чтобы способности перешли к сыну. Они наследуется только по мужской линии. А чтобы вливать новую магическую кровь, совершенствовать и усиливать дар, установлен такой статус, как официальная любовница. Ею тоже становится представительница сильного магического рода с кристально чистой родословной, чтобы ребенку передались драгоценные способности. Для рождения наследника требуется пройти специальный обряд единения. Его не все женщины в состоянии вынести, а без него не появится ребенок.

— И что с ними случается, с женщинами? — спросила у погрустневшей магини.

Она вздохнула в ответ, а ответила Эджелина: «Некоторые погибают».

Погибают?!

Вспомнилось мне, что старец рассказывал про дар. Красный самый высокий, после синий идет и желтый. Помнится, и мне давал сферу подержать, но у меня она вовсе ничего не отразила.

— А ежели жена не диорка, не представительница рода сильного, а простая магиня, но даровитая и обряд прошла, что тогда?

— Рождение наследника возможно, но дар телепортации утрачивается.