В постели с дьяволом - Марлоу Ванесса - Страница 37

Стал бы Джордан так со мной поступать? Смог бы он так со мной поступить?

После того дня, когда он истязал меня над обрывом, я убедилась, насколько далеко он может зайти в своем вероломстве. Он часто говорил, что очень хотел бы посмотреть, как я занимаюсь сексом с кем-то еще, но я всегда отказывалась. Может, ему надоело упрашивать?

Сама мысль о том, что он накачал меня наркотиками и сделал все без моего ведома, была настолько чудовищна, что я не могла поверить в это. А с другой стороны, во что мне оставалось верить? Доказательство было прямо передо мной. И невозможно закрыть на него глаза.

Я теперь узнала его настолько хорошо (значительно лучше, чем на первых порах наших отношений), что проникла в его суть. Были определенные вещи, которые он хотел от меня получить, вещи, в которых он нуждался, и если я не шла на это добровольно, он находил способы добиться своего. И в этом он доходил до крайности.

Я вернулась на кухню и еще раз перечитала его веселую записку.

Он должен был понимать, что это приведет меня в ярость, но все равно так поступил. Кто-то из нас сошел с ума. Он или я?

Мне нужно было действовать решительно, бежать от него, но что для этого делать? И почему я до сих пор от него не ушла? Что со мной?

Если я спрошу его об этом незнакомце, у него будет в запасе заранее приготовленное логическое объяснение. Как хорошая послушная жена, я внимательно выслушаю его доводы и заверения, что ничего особенного не произошло, что я ошибаюсь и так далее.

В ушах звучали его слова, сказанные тогда над обрывом: «Я никогда тебя не отпущу».

Я поежилась, убеждаясь в том, что он вкладывал в них гораздо более глубокий смысл, который я вряд ли когда-нибудь пойму, поэтому нужно было быть крайне осторожной. Просто так взять и уйти не получится.

Нужно придумать способ испариться без следа.

Я выпила еще одну таблетку ксанакса, налила себе вина и уселась на диван дожидаться мужа. Я совершенно точно знала, что он мне скажет, но хотела услышать оправдания из его собственных уст. А затем можно будет строить планы.

Глава 18

Когда раздался звук поднимающегося лифта, я была очень спокойна.

После той истерики по поводу предыдущей записи (существовала она или нет — не важно) я твердо решила вести себя более хладнокровно во время предстоящего скандала.

Когда Джордан вошел, меня практически не было видно в кресле в темном углу комнаты. Он был одет в легкие мокасины и джинсы. Я молча наблюдала, как он вешает кожаный пиджак, просматривает почту на столике в прихожей.

Он прошел мимо и стал возле окна, рассматривая раскинувшийся внизу город, огоньки в долине, освещающие сгустившийся сумрак. Он выглядел богатым и успешным, спокойным и четко себя контролирующим. Он был вопиюще нормален. Сейчас он казался совершенно не способным на те мерзкие поступки, в которых я собиралась его обвинить. Разве не должны быть у чудовища рога и копыта?

Он повернулся и увидел меня в тени.

— Привет, — сказал он. — Было так тихо, что я даже подумал, будто тебя нет. — Он приблизился ко мне и поставил на ноги. — Я скучал по тебе. Я не мог дождаться, когда же наконец приду домой и мы сможем всю ночь трахаться.

Он попытался меня поцеловать, но я отвернулась, и он ткнулся губами мне в щеку.

— Ты смотрела видео? — спросил он. — Я его специально для тебя оставил.

— Да.

— Ты была такой страстной! После того как ты отправилась спать, я пересматривал его много раз. Возбуждение до сих пор еще не прошло. Вот только хотелось бы, чтобы грудь у тебя была побольше. Надо подумать о ее увеличении.

— Увеличение груди!

— Да, мне очень нравится, какой ты стала худенькой и стройной, но грудь при этом совершенно исчезла. Я хотел бы, чтобы сверху ты была побольше. Не гигантской, просто побольше.

Я убрала его руки со своей талии и отступила назад.

— Нам нужно поговорить.

— Может, лучше трахнемся сначала? А потом будем разговаривать хоть до хрипоты.

Я успела привыкнуть к его грубости. Когда ему хотелось секса, его мозги были повернуты только в одном направлении, охладить его пыл было невозможно. Поначалу я, как и он, наслаждалась каждой новой порцией страсти, но теперь не могла понять, как мне удалось внушить себе, что это здорово. Я ненавидела то, какой я стала, выйдя за него замуж, а он увлекал меня все дальше и дальше в пустоту.

Я слишком много пила, принимала слишком много наркотиков и сильно себя запустила. Постепенно моя самооценка понизилась до предела. Я потерялась как личность. Был только он, он, он… Я стремилась сделать его счастливым, но что бы я ни пробовала, этого было недостаточно. Необходимо было бежать от него, но я понятия не имела, где можно спрятаться, чтобы он меня не нашел.

Я обошла диван, так что он разделял нас, и спросила:

— Кто тот мужчина на кассете вместе со мной?

Он был озадачен.

— Мужчина?

— Да. Кто это был?

— Э… я?

— Не лги мне. Не тот случай. Кто он такой?

— Не понимаю, о чем ты.

— Твою мать, ты прекрасно знаешь, кто он. Не смей это отрицать!

— Не знаю.

Не успела я опомниться, как мы снова зашли в тупик, как и в прошлый раз. Он был уравновешен и участлив и, казалось, понятия не имел, что меня так разозлило, в то время как я кричала как сумасшедшая.

— Ты накачал меня наркотиками, потом кого-то сюда привел, чтобы он занялся со мной сексом. — Я так разозлилась, что меня начало трясти. Я совершенно не помнила, так ли это было на самом деле, но звучало правдоподобно. — Я требую, чтобы ты сказал мне, кто это.

Он долго смотрел на меня изучающе, затем удрученно покачал головой, словно ему было меня искренне жаль.

— Иногда, Мэг, ты меня по-настоящему пугаешь.

— Почему?

— У тебя в голове рождаются какие-то безумные мысли, и переубедить тебя невозможно.

— Это не безумные мысли. Кто это, черт возьми?!

Он сел на диван, непринужденно закинув ногу на ногу.

— Может, начнешь все сначала? Я пытаюсь вникнуть.

— Ты и так прекрасно знаешь, о чем я.

— Не знаю.

При виде моей саркастической улыбки он добавил:

— Серьезно!

Его беспечность меня раздражала. Я видела все своими глазами, знала, что он сделал, но не так-то просто было держаться, глядя в его невозмутимое лицо.

Если он лжет, то как умудряется при этом сохранять такое спокойствие? Разве можно быть настолько хладнокровным?

— Я смотрела кассету, — воскликнула я; внутри все бурлило.

— Полагаю, ты не в восторге.

— На ней меня имеет другой мужчина. Он похож на тебя, но это не ты. — Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Кто он? И почему ты со мной так поступил?

— То есть ты думаешь, что там, на кассете, другой мужчина?

— Я знаю, что там другой мужчина.

— И где сейчас эта кассета?

— До сих пор в видеомагнитофоне.

— Мэг, ты что, с ума сходить начала? Когда ты себя так ведешь, я начинаю сомневаться и думать, правильно ли поступил, женившись на тебе. Постоянно задаюсь вопросом: зачем я это сделал?

В его взгляде было столько осуждения и праведного негодования, что неожиданно мне показалось, что это я не права. Я потеряла дар речи от гнева, мне тысячу раз хотелось прокричать, что со мной все в порядке, что это он ненормальный, но прежде чем я успела это сделать, он встал и стремительно вышел из комнаты.

Я поняла, что он собрался просмотреть запись, и выскочила за ним. Когда я резко остановилась на пороге, он стоял возле телевизора. Сердито глянул на меня через плечо, нажал на кнопку, и плеер выплюнул кассету.

— Мэг, это та самая кассета?

— Да.

— Присаживайся.

Я беззвучно опустилась на диван, напуганная тем, какую кашу заварила.

Он весь кипел от ярости, в то время как во мне зарождались неуверенность и нерешительность. Как ему удалось свалить все на меня? Я же выступаю в роли жертвы. По крайней мере, мне так кажется.