Будь моей тенью (СИ) - Хакимова Гульшат - Страница 36

— Не злись, его здесь все равно нет. И шансы вернуть крайне малы.

— Вы говорите, время у нас еще есть?

— Более чем достаточно.

Что ж, усаживаюсь на ближайший выступ скалы, кладу меч на колени (по весу уже как гиря моего брата!) и устало вытягиваю ноги.

— Зачем вы хотите уничтожить этот мир?

Такого изумленного взгляда я не встречала давно. Мгновение Шульган смотрит на меня, потом из его горла начинают извергаться хриплые звуки, похожие на хрип выдуваемого из поршня воздуха. «Ха! Ха! Ха!»

Совсем не разделяя мрачного веселья, продолжаю выжидающе смотреть на собеседника. Еле отдышавшись, он садится прямо на пол пещеры напротив меня и скрещивает руки на груди.

— С чего бы начать?

Я пожимаю плечами, начинайте, мол, с начала. С минуту Шульган рассеянно смотрит в пустоту за моей спиной, потом начинает рассказ.

V глава

О чем я вспомнила сразу, когда Шульган начал повествование, так это о том, что уже теряла Данила. Только звали его тогда по-другому. Да и меня тоже. Лишь Шульган всегда был Шульганом. Я потеряла любимого много-много веков назад. И Шульган единственное существо, кто хочет и может мне помочь. Что заставило его искать врата Междумирья тогда, я не знала, не знаю и сейчас. Смутные догадки о том, что причина могла быть схожей с моей, робко притулилась на самом краешке моего сознания. Я почти не помню того своего воплощения, как и многих других, последовавших за ним. Все яснее в голове стала всплывать только картинка той давней ночи. Меч тогда был неподъемным для меня и тащил его он. Мы долго и трудно пробирались к настоящему порталу. Правда, не через главный вход в пещеру. В глубины спустились через небольшую расщелину у приметного золотого дерева на вершине горы. Шульган долго и суетливо искал то самое место, а когда по его расчетам, над самой большой звездой вырос седьмой белый круг света, мы поднесли ключ к двери. Я помню набирающий силу свист и порыв ураганного ветра. Не смогла устоять на ногах. Меня, буквально, смело к дальней стене пещеры. А Изгнанник продолжал стоять, заворожено глядя в раскрывающуюся воронку портала.

В тот раз я погибла. А Шульган хуже, чем просто погиб. Закрыв путь на Луга, впустив в наш мир очищающую, но разрушающую силу, сам оказался заперт между мирами. Сотни тысяч лет ни одного воплощения. Сотни тысяч лет обитания в дальних углах мрачной пещеры. Сотни тысяч лет общения с одними духами. И сотни тысяч лет на раздумья. План его созрел очень давно, но вот вернуться на землю для воплощения не мог. Привлечь духов, для которых возвращение назад равносильно земной смерти, было невозможно. Единственным проводником в материальный мир могла стать душа, ставшая свидетельницей падения. Моя душа. Неведомые законы Вселенной сложили путь открытия портала в одну картинку, частью которой непременно должны были быть двое, дерзнувшие сделать это впервые. Четкий и ясный план Шульган стал воплощать, как только я оказалась рядом. Он прекрасно понимал, что энергия Пустоты как магнитом притянется, когда портал будет снова открыт, а мы двое окажемся в том же месте, в нужный час, не забыв ключ. Чтобы соблюсти условия, ему пришлось пересмотреть легенду и пророчество и убедить всех нужных ему людей в том, что Избранной являюсь именно я. Хотя от самого начала времени Избранным был он один. И его, реализующегося в мире через меня, узнал меч. Его одного узнали Артак и Дажжал. К нему одному тянулась противная вертихвостка Бисура.

Шульган прекрасно понимал, что не сможет за неведомый ему срок открытия портала избавиться от всей серости, заполонившей землю. За тот короткий период, пока портал будет разворачивать давние события в обратном направлении, не успеть. И потому с помощью своих приспешников, по глупости копающих собственные могилы, стал концентрировать серую энергетику вокруг портала. То есть, вокруг пещеры.

Слушая это, я ощущала легкость от сброшенного груза — миссии спасения. Не я избранная. Не мне отвечать за все. Но сразу вслед за этими мыслями пришло множество вопросов.

— Почему портал должен отмотать прежние события?

— Закон памяти, один из самых фундаментальных законов Вселенной. Ничего не исчезает, все повторяется по циклическому кругу. Об этом говорили еще тогда, при моей прежней жизни.

— А если оставить все как есть. А если хотя бы подготовиться лучше?

— Мы оба здесь и ключ тоже.

При этих словах он взглянул на меч.

— Лучших условий быть не может. Нужна лишь решимость.

— Боже, ты хочешь снова открыть?! Сейчас? А если мы не сможем закрыть его вовремя?

— Если ты не сможешь…

— ??!

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы смачно выплеснуть, какую свинью он собирался мне подложить. Возложить на меня такую ответственность?! Да ни за что! Но, думая об этом, я вспомнила, что иного пути вернуть его нет. Вот так. Вот так я оказалась в тупике, в ловушке.

Шульган снова смотрит куда-то вверх, сквозь толщу скалы.

— Пятый круг.

— Я дрожащими руками сняла с коленей меч. Потерла оставшиеся после него на теле красные следы и медленно поднялась. Затекшие ноги неприятно ныли, пока пыталась размять. Меч весил уже как хорошая штанга, удерживать его было все труднее. Тогда я прислонила оружие к стене пещеры, а сама отошла. Никакого выхода, кроме как прыгнуть в пропасть с головой. Кроме как рискнуть всем. Где-то в уголке моего мозга возникает мысль, если смогла тогда, смогу и сейчас. «Шесть».

Не глядя на своего спутника, киваю. Он берет меч, объясняет, что нужно делать. Когда все произойдет, Шульган шагнет за край портала, А я должна буду вытащить меч. Он давно принял решение покинуть этот мир, как должен был сделать давным-давно. Я понимаю, что его жизнь и его люди давно там.

Я совершенно не была готова к этому, но Шульган подвел меня к нужному месту и вручил в руки ключ. Я с трудом подняла тяжеленное лезвие и направила острие прямо на непокорного мамонтенка. Всеми фибрами души ощутила, как медленно, но бесповоротно вырос над звездой седьмой круг. Последний раз посмотрела в выцветшие, запредельно усталые глаза и сразу забыла обо всем. Под нарастающий вокруг нас свист меч вырвался из рук и как в масло, вонзился в скалу. Из расщелины начал струится яркий, неестественный свет. Завороженная, я не могла сдвинуться с места. Постепенно неровный круг звездного света вокруг меча стал расти и кружиться все быстрее и быстрее. Одновременно с этим вокруг нас возникло огромное пространство. Я чувствовала, что мы находимся прямо в космической пустоте. И лишь то, что я застыла как кукла, не давало мне задохнуться или замерзнуть. Под нарастающий, почти ураганный ветер откуда-то из-за моей спины с воем вырвался серый, мутный поток. Только когда Шульган сделал шаг вслед этому потоку, вспомнила, что должна сделать. С неимоверным усилием попыталась сдвинуться с места. Ноги не слушались, тогда, как Изгнанник был на полпути к порталу. Полу-всхлип, полу-стон сорвался с моих губ, когда я смогла сдвинуться с места в нужном направлении. Вокруг нас продолжала вращаться звездная масса, когда я ухватилась ладонями за рукоять меча. Страшно скользкий, он не давал вытянуть ключ. В этот миг я еще раз поймала взгляд Изгнанника и изо всех сил потянула меч на себя. Закрываясь, портал хлестанул по мне потоком энергии, сбившим с ног. Еще не открывая глаза я поняла, что нахожусь снова в полумраке пещеры. Несмотря на то, что Шульган навсегда покинул ее стены, они продолжали ловить его отражение. Оглушенная я потеряла всю свою силу, и только благодаря этому рассеянному свечению, увидела, что по-прежнему не одна. Метрах в пяти от меня лежал человек. То ли плащ на нем, то ли потертая куртка. То ли потеряно все, то ли выиграно.

Долгую-долгую секунду до того, как человек открыл глаза, я не позволяла себе поверить, что все обошлось.

VI глава

До августа было еще далеко, но звезды казались такими яркими и крупными, какими они бывают только в конце лета. Сегодня ночное небо полно красок — от иссиня-черного до прозрачно-синего. Вокруг самой крупной звезды горел молочный круг света. Если приглядеться, можно было увидеть, что он делится на шесть колец. Из глубины леса донесся стройный хор голосов, кажущихся неземными или, по крайней мере, не человеческими. Слов песни было не разобрать, несмотря на то, что она подчинена строгому ритму.