Угроза с севера (СИ) - Егоров Алексей - Страница 52

- Кто такие? - спросил один из пастухов.

- Всего лишь странники, - ответил Морин.

Каперед фыркнул.

- Не очень похожи на путешественников. Дорога восточнее, эти земли не посещают.

- Мы ищем развалины древнего храма, - сочинял на ходу Морин. - Дабы почтить древних богов, которым...

- Вот ведь чушь, - вздохнул Каперед.

- Чушь, - согласился пастух. - Потому-то вы изранены, у одного нож, а другой убегает. Чтобы почтить своих богов.

- На нас напали и...

- Говори ты!

Пастух указал на Капереда. Скрывать знахарю нечего. Он кратко пересказал события прошлых месяцев, почему его преследует этот варвар. Умолчал только о демоне, заключенном внутри. А вот Морин не стал молчать. Указывая на Капереда, он кричал, что в том заключен ужас, страшное существо! И тому подобные басни.

- Кораблекрушение, - пожал плечами Каперед.

- Редко доводилось видеть пирата и его жертву такими! - воскликнул пастух.

- Помутнение у этого, - согласился другой пастух.

- Да как вы не видите! - кричал Морин. - Когда на реке последний раз пиратствовали?! Я не случайно напал на тот корабль!

Пастухи не желали слушать его, ударили тупой стороной копья в грудь. Морин повалился на спину, тяжело задышал, его тут же связали, а рот заткнули грязной тряпкой. Коровы тупо взирали на людей, позабыв о том, что у каждой во рту жвачка из горькой травы.

Каперед поинтересовался, что теперь с ними будет. Он, как жертва нападения, надеялся на милосердие, но пастухи были варварами, от них сложно ожидать добрых дел. Они решили отвести пленников в деревню, где их судьбу решит староста. Морин, скорее всего, будет продан в рабство, а знахарь может пригодиться.

Если повезет, чуть позже его отпустят, когда в роду все будут излечены от мелких хворей.

Такой расклад вполне устраивал Капереда. Его даже не связывали, дали воды и хлеба с овечьим сыром. Хлеб был недельной давности, превратился в сухарь, а сыр таким соленым, что слезы наворачивались на глаза. Да, это не пища цивилизованных людей, но иного у пастухов не было. Они сами питались так.

Пленного полукровку погрузили на молодого бычка, не тащить же его на руках. Пастухи решили не менять планы, вернуться в поселение вечером, как обойдут все луга. Капереду пришлось все это время бродить с ними. Раны и ушибы болели, но под ногами нашлось предостаточно лекарств.

Пастухи часто останавливались, разбредаясь с коровами по окрестностям. Каперед пользовался долгими остановками, собирая травы, размалывая их руками. Небольшие припарки помогали заглушить боль, ускоряли заживление ран.

Сейчас бы окунуться в горячие воды минерального источника. Благодаря целебным водам раны и ушибы сходят за считанные дни. Но вокруг была только лесостепь, изрезанная руслами тысяч и тысяч ручьев.

Пастухи постепенно смещались ближе к поселению, расположенному на возвышенности. Ближе к вечеру Каперед заметил постройки, почувствовал запах дыма. Наконец-то отдых! Он был бы рад оказаться в поселении, пусть населенном этими грубыми и хмурыми людьми.

С расспросами к нему не лезли, не мешали заниматься своими делами. Пастух, что сторожил пленников, был самым молодым. И вскоре Каперед понял, что парень просто не знает языка граждан. Этот варвар смог бы общаться только с Морином, но тому заткнули рот.

Пару раз Морина спускали с бычка, ослабляли путы, чтобы он мог поесть, размяться и помочиться. Больной раб, у которого отсохли руки, никому не нужен. Так что за пленником приглядывали. В плену у морских пехотинцев Морин не был бы так доволен жизни.

"Интересно, сколько может стоить раб у варваров" - размышлял Каперед.

По опыту он знал, что в таких племенах рабы содержатся, но только у зажиточных крестьян. Пастухи неплохо вооружены, но они могут быть всего лишь наемниками владельца стада, который выдал эти копья, щиты и луки.

Так что ценность Морина и Капереда огромна. Живыми и здоровыми они нужнее. К тому же Каперед явно был ученым человеком, а это повышает его ценность в разы!

Быть рабом, пусть и ученым, Каперед не очень-то хотел. Но и сбежать не видел возможности. Пастух ловко управлялся с луком, умело бросал аркан и бегал быстрее, благодаря своим молодым ногам.

К тому же хотелось просто отдохнуть, спрятавшись от непогоды под крышей.

Тепло очага, жирная снедь, крупные женщины - у варваров своя эстетика, в чем-то она притягательна, а в чем-то отталкивающая.

Морину не позволяли говорить. Хотя он мог бы найти общий язык с молодым пастухом. Поверил бы он лжи? Смог бы Морин уговорить парня на злое дело? Только это беспокоило Капереда.

В поселении у полукровки будет возможность переубедить варваров. Он может воспользоваться своим статусом воина, принадлежностью к крупному, царскому клану горцев. Если это что-то значит для местных. Они могут просто убояться такого пленника, умертвят его по-тихому и закопают под камнем у ворот.

Горцев они не любят, хоть и связаны узами родства со многими кланами.

С закатом все три варвара собрались вместе, согнав стадо в одну кучу. Без лошадей управляться с крупными животными, что любят разбредаться по окрестностям, тяжело. Но пастухи ловко справлялись с задачей.

На звуки флейт, ударов хлыста животные сходились в нужном месте.

До поселения они добрались до заката. Дорога к укрепленному холму была вытоптана сотнями копыт и ног, а сам поселок выглядел небольшим. На десять или двадцать дворов, прикидывал Каперед.

Частокол и неглубокая канава защищали поселок. Ворота были усилены железными пластинами.

Стадо погнали в одну сторону к загонам, расположенным под защитой стен. А пленники пошли вверх по главной дороге. Как во всех варварских поселениях, дороги петляли из стороны в сторону, пересекаясь в причудливых местах. Точность застройки никто не соблюдал. Но всегда была одна крупная дорога, которая вела к площади и "дворцу" местного царька.

Общинный дом возвышался над остальными домами и был украшен резными фигурами. В доме проживало несколько десятков людей, фамилия главы общины. Там были рабы, наложницы, свободные женщины, воины-телохранители, сыновья и дочери знатного варвара.

И, конечно, сам царь поселения.

Старостой его называли на манер граждан, ведь в Государстве нет царей. Лишь союзные и зависимые регионы могли иметь царей, но эти земли формально не были частью Государства. Сотни, тысячи народов и племен находились в подобном положении. И это всех устраивало, благодаря чему сохранялся вечный мир, золотой век.

О "золотом веке" Каперед размышлял не без иронии, глядя на гнилые хибары, унылый быт этих граждан. Еще вчера они носили штаны и одежду из шкур, которой прикрывали срам, а сейчас щеголяли в шерстяных туниках и сандалиях. Как граждане.

Вождь, царь, староста - он встречал пленников в своем доме, восседая на огромном резном кресле со спинкой. Если бы не спинка, то кресло могло бы подойти магистрату. А так это обычный предмет мебели варваров. Хоть и украшенный серебром, позолотой и резьбой.

Вырядился этот первый гражданин в тогу, имеющую две тонкие полосы. Одежда выглядела неплохо, не как тряпка, в которую завернулся немытый варвар. Но волос этот староста не брил, лицо его украшала окладистая борода. Волосы на голове были заплетены в длинную косу. Завершал образ гражданина широкий нос, смятый на сторону.

Оружие, щиты, вышивки с изображением подвигов и десятки рабов и рабынь украшали дом. Все сделано, чтобы внушить посетителям благоговенье перед лицом столь могущественным.

Но Каперед видел десятки подобных домов. Морин служил у наследника крупного клана. Их не удастся впечатлить захолустным дворцом и его владыкой. Оба пленника понимали, что сейчас начнется торг, схватка разящих языков. И победитель, как в любом соревновании, выйдет только один.

Морин встретился взглядом с Капередом. Они оба понимали, что сейчас произойдет.

Варвары переняли много от цивилизованных народов, но судилище происходило не на главной площади селения. Староста проводил его в своем доме. А причиной тому - неясность ситуации.