Угроза с севера (СИ) - Егоров Алексей - Страница 66

Эти лавочки стояли вдоль стен постоялого двора. Хорошее место, где путники могли отдохнуть, перевести дух пообщаться. А так же купить еды и питье у разносчика. Теплый хлеб с салом, пряное вино - Каперед голодным взглядом провожал продавца, несущего перед собой лоток со снедью. На поясе у него висел бурдюк с питьем и пара глиняных чашек, если вдруг у покупателя нет своей.

Денег нет, так что отведать домашней пищи не получится. А так хочется. И пусть хлеб готовят так же, как везде, пшеницу и рожь привезли из южных провинций, сало - с запада, а вино вообще уксус с далминским медом. Даже разносчик какой-то бледнокожий с рыжеватыми волосами. Все равно это была своя, домашняя пища.

Как давно Каперед не ел ничего подобного.

Из ворот бенефициарий вывел старого ослика, тянущего двухколесную повозку. Ослик был до того старым, что его шерсть покрылась серебром, а глаза словно бельмами затянуло. И не жалко мучить скотину.

- Запрыгивай, - распорядился бенефициарий.

- Я есть хочу.

Каперед указал на продавца.

- У меня тоже самое с собой. Запрыгивай.

Раз так, Каперед решил не спорить и забрался в цизиум.

Пропустив пару телег, бенефициарий потянул ослика и вывел его на дорогу. В кузове у него лежало несколько мешков, похоже, с зерном, два бурдюка для вина и воды, а так же завернутые в листья куски хлеба с сыром. Замечательно, этого хватит на несколько дней. Похоже, бенефициарий предполагал, что придется задержаться в Таберах.

- Вам так мало платят? - удивился Каперед.

Проводник забрался в цизиум, ударил хворостиной по крупу ослика. Животное медленно пошло по дороге. Рядом проходили люди - одеждой и внешностью всевозможной. Такого разнообразия Каперед давно не наблюдал. Все-таки это основная дорога от порта до Города.

Канал расположен за деревьями, река лежит еще дальше. Зато по дороге установлены поилки и каменные постройки - там можно заночевать, если задержался в пути. Найти ночлег после заката сложная задача, а спать на улице опасно.

Времени на дорогу уйдет несколько часов - пять или семь. Каперед взглянул на солнце, понял, что в Город они прибудут уже с закатом. Тем лучше, большинство горожан разойдется по домам, улицы будут свободны. Можно не оставлять повозку на постоялом дворе, а прямо на нем идти к поместью принцепса.

Под мешковиной Каперед заметил меч в ножнах простой работы, сменную пару сапог и плащ. Как это все не украли? Церемониальное копье проводник бросил рядом с Капередом, прямо поверх мешков.

- Возьми там поесть, где-то еще миска лежит.

Каперед не стал отказываться и некоторое время жевал, поглядывая по сторонам. Давно он не был тут. Вот и деревья подросли, постарели. Срок жизни добрые боги отвели им долгий, но деревья тоже стареют. Пройдет еще пять десятилетий, придется обновлять насаждения. Иначе деревья засохнут, а это чревато пожарами.

Молодой поросли почти нет, трава была скошена, кустарники подстрижены. Проблем с деньгами в Государстве пока не было, так что общественные рабы следили за дорогой из Табер. Ведь это то, что видят люди, когда приезжают в Город.

Дорожное полотно явно недавно обновляли, выровнено оно идеально. Каперед помнил, что раньше телеги ужасно тряслись на таберской дороге, а теперь путешествие вполне комфортно.

К тому же Каперед подсунул под зад несколько мешков. Так комфортней. Бенефициарий сидел на досках, свесив ноги. Тряска его не особо беспокоила. Ослик лениво тянул цизиум с людьми, словно предлагал им полюбоваться окрестностями.

Проводник вскоре начал клевать носом. А Каперед вертел головой. Он рассматривал людей, что шли рядом или обгоняли их; разглядывал украшения, стоящие вдоль дорог. Через каждые сто шагов встречались столбы - обычно они обозначали, что чуть в стороне располагается захоронение. Можно пройти туда, почитать надписи на камнях. Мертвецы не высовываются из своих могил, их прах не беспокоят бесчисленные толпы людей, идущих по таберской дороге.

А места здесь почетные, земли дорогие. В склепах путники могут переждать непогоду, а заодно почтить вниманием духов. Так многие и поступают. Хоть Город расположен близко от порта, но неспешное путешествие вверх по дороге занимает много времени.

Таверн по пути нет, их невыгодно устраивать здесь. Лишь постоялые дворы у ворот Табер.

Каперед не скучал, хотя неторопливое путешествие могло бы сморить всякого путника. Давно он не путешествовал по этой дороге, а ощущение того, что вскоре он увидит Город, вызывало приятную дрожь. Он беспокоился, что предвкушение может обмануть. Вдруг увиденное разочарует.

Но разве такое может случиться?

Даже таберская дорога вызывала неподдельную радость. Вид мраморных стел, кирпичная ограда склепов, столетние деревья, гладкие каменные блоки мостовой. И сотни людей, идущих в обе стороны. Все это было так обыденно и так чудесно.

С ним никто не заговаривал, Каперед сам не стремился к общению. За годы, проведенные среди варваров, он отвык от общества. Он сам теперь варвар, утратил цивилизованность.

В таком случае, наказание было соизмеримо преступлению. Такое редко случается.

Единственное, что несколько нервировало Капереда, так это вид дороги, стелющейся мимо холмов, через овраги и ручьи. Дорога шла по прямой. От самого начала и конца. Каперед помнил это прекрасно, потому для него не стало это неожиданностью. Но если раньше он воспринимал стрелой летящую дорогу, как величайшее творение человека, то теперь у него возникали неприятные ассоциации.

Все-таки путешествие на север он предпринял зря.

Воспоминания о тех событиях были как в тумане. Последнее время он вообще плохо воспринимал реальность, а события ушедших лет, словно ушли в песок. Помнил Каперед четко только то, что собирался завершить свой жизненный путь. Устал он от бегства, постоянных мытарств. Пришло его время.

А раз бенефициарий везет его на встречу со смертью, так тому и быть. Каперед не испытывал беспокойства, что после общения с принцепсом он будет убит. Общения вообще, похоже, не получится. Пленника бросят в темницу, где тихонько удушат. Ведь он свидетель и соучастник преступления. Другие свидетели слишком влиятельны: мать принцепса, префект и наставник. Трое подготовили заговор, а привел в исполнение один.

Рабы, ставшие свидетелями преступления, были убиты там же.

Капереду удалось сбежать только потому, что он понял - слишком поздно, - что за содеянное он не получит никакой награды. Он-то рассчитывал на благосклонность влиятельных граждан, рассчитывал стать главой коллегии и личным лекарем принцепса. А стал всего лишь отравителем.

Эти воспоминания были неприятны, тяжесть греха тяготила Капереда. Но отказаться от своего прошлого, значило умереть как человек. Ведь больше у изгнанника ничего не было.

Преступление необходимо помнить, чтобы стойко пережить то, что случится. Будут пытки, истязания, позор на арене, где на пленника натравят львов. Хотя, по божескому закону его следовало бы засунуть в мешок со змеей и собакой, бросить в Таберу. Только так следует поступать с отцеубийцами.

Но это слишком быстро, принцепс не позволит так умереть предателю. Он пожелает устроить из этого представление, какую-нибудь мифическую инсценировку на арене, чтобы публика не только потешилась, но и поняла - вот, что случается с теми, кто идет против принцепса.

Каперед, мрачнея с каждой минутой, сочинял различные казни для себя. Десятки сюжетов из религии можно набрать.

И даже так Капереда все равно радовал вид деревьев, растущих вдоль дороги. Возможно, там растет дерево или куст, проклюнувшийся из косточки, что бросил Каперед еще ребенком. Ведь может такое быть? В детстве он часто бегал в Таберы, посмотреть на прибывающие корабли, пока его не отдали в обучение. Живя в пригороде, это легко.

Хоть что-то останется. Он надеялся добыть в Коматии знания, чтобы обессмертить свое имя. Но это, похоже, не удалось. Иначе Каперед помнил бы об этом. Да, кое-какие травы уникальные для этого региона он подсмотрел. Но им можно найти аналог в Гирции.