Чарослов - Чарлтон Блейк - Страница 30

Что важнее, политические пристрастия Амади объясняли, почему ректор — сторонник фракции антипророчества — поручил ей вести расследование. Стал понятен ее интерес к шраму в форме руны «несоединимое» и к мыслям ректора по этому поводу. К тому же Амади спрашивала что-то про хаос, возникающий вокруг Нико. Вероятно, она подозревала, что Нико не Зимородок, а Буревестник — вестник хаоса, который, согласно антипророчеству, должен выступить против Зимородка.

— Магистр, каков ваш ответ? — прокаркала горгулья с мордочкой летучей мыши.

Шеннон вздрогнул; он совсем забыл о предложенной Сынами помощи.

— Ты прочла послание?

Горгулья наморщила носик.

— Прочла, в соответствии с намерением автора.

— Я тебя не обвиняю, горгулья, просто мне нужны кое-какие ответы. Сколько местных конструктов подчиняется Сынам? Комплювий пока под их контролем?

Горгулья подняла пухлую ладошку и почесала длинное, как у летучей мыши, ухо.

— Эта часть крыши по-прежнему наша. А еще нам принадлежат две лорнские башни и пять остроземских. В распоряжении Братства находятся пятьдесят четыре легких и средних горгульи, двенадцать боевых тяжеловесов — из них только два стремительных. Также имеется трое конструктов-охранников.

Шеннон задумчиво почесал шею Азуры и обдумал услышанное.

— Мне понадобятся обе стремительные боевые горгульи — нужно разместить их в комплювии. Также потребуется достаточное количество средних горгулий — составим из них лжелестницу.

Горгулья с мордочкой летучей мыши почесала другое ухо.

— С какой целью?

— Боевые тексты могут пригодиться для охраны и, возможно, для эвакуации девятерых мальчиков-какографов.

Горгулья заморгала.

— Какова их ценность?

— Это живые дети из плоти и крови! — вспылил Шеннон.

Существо с мордочкой летучей мыши пожало плечами.

— Боевых можно отредактировать прямо сейчас, но на сбор лжелестницы уйдет часа три, не меньше.

Шеннон вдохнул поглубже. Лучше б Сыны снарядили ему в помощь кого-нибудь из своих членов. Боевые горгульи, при всей их мощи, не могли заменить живых чарословов. К тому же запрашиваемая цена была чересчур высока. Публичная клятва верности Сынам поставит крест на свободе Шеннона от политики. Придется следовать курсу фракции — а значит, он снова окажется пешкой на залитой кровью доске.

Затем Шеннон подумал о Никодимусе и медленно выдохнул. Неожиданно в памяти ожил образ давно умершей жены, ее темных глаз…

— Клянусь в верности Сынам Эджинду, — объявил Шеннон, создавая публичное подтверждение на нуминусе.

Конструкт не без труда поднялся на свои детские ножки, чтобы по всем правилам, с поклоном, принять клятву.

— И еще одно, — сказал архимаг, вытаскивая из-под мантии продолговатый, завернутый в ткань предмет, — тебе известно о существе или конструкте, который при жизни обладает плотью, а если его разрушить, превращается в это? — Он развернул ткань.

Горгулья долго, нахмурившись, изучала отрубленную глиняную руку.

— Нет, магистр.

Шеннон застонал.

— Спасибо, горгулья. Услужила. Желаю спокойных снов. — Он поклонился.

Неуклюже возвратив поклон, конструкт выдернул глазные яблоки из глазниц, поудобнее устроился в своем углублении и тут же задремал.

Шеннон зашел обратно в башню. Пускай он ни на шаг не приблизился к ответу на вопрос, кем или чем был убийца, зато он предпринял некоторые меры, чтобы помешать очередному нападению твари.

Замыслив очередное убийство, существо шагало через осиновую рощу и поражалось неспособности Шеннона выстроить достойную защиту. Вот ведь старый баран! Ну да ладно, в Звездной академии его и так ждет пренеприятный сюрприз, а вскоре существо собиралось похитить очередную юную жизнь у старика из-под носа.

Оно гадало, почему старый дурак медлит с ответным ударом… Ах да, ведь расследуется убийство, и к страже Шеннон обратиться не может. К тому же этот человечишка наверняка считает, что выиграл время, отрезав существу руку.

При воспоминании о том, как серебряный текст рассек сухожилия и кость, монстр не удержался и размял новую ладонь. Однажды он выкрутит руку Шеннона из сустава, вырвет ее с мясом, а потом приставит обратно — посмотреть, прирастет ли.

Несмотря на сверхважность задачи, которую существо преследовало в Звездной академии, ему было скучно. Разумеется, оно кипело желанием расправиться с Шенноном, но ему хотелось и сойтись с кем-то из людей в поединке интеллекта и воли. Существо чувствовало: в один прекрасный день его выживание, возможно, будет зависеть от того, насколько хорошо оно изучило этих зверьков.

Со всех сторон его обступили белые осины. Морозец осенних ночей покрыл листву ярко-желтым лаком. А наверху, за живописным расцвеченным пологом, раскинулось ясное синее небо, перечеркнутое прерывистым темным контуром башен Звездной крепости.

Существо остановилось, поправило белый плащ и окинуло взглядом древний город. Одна цивилизация сменяла другую, и каждый раз очередной хозяин норовил приукрасить темные городские башни. Но под всей этой навешанной людьми мишурой по-прежнему стояли хтонические камни. Струящиеся ручейки тонких мостов, перетекающие от башни к башне, волнистые линии стен — все говорило о текучести камня. Как людям удалось уничтожить хтоников? — эта тайна была выше его понимания.

Более того, сама загадочная человеческая натура озадачивала и сбивала с толку. В группе эти зверьки развлекали себя тем, что систематизировали законы, религию, грамматику. Однако каждый из тех, кто до сих пор встречался существу, хотя бы раз в день совершал преступление или грешил — а чаще и то, и другое. Хуже того, люди и говорили, и писали кое-как, бездумно коверкая собственную грамматику, но каким-то таинственным образом понимали нелогичный язык друг друга.

Временами существо поражалось, как ему вообще удалось освоить человеческую речь. Бывший хозяин почти не подпускал его к зверькам.

Вероятно, стоило усилить наблюдение. Существо уже отредактировало горгулью у верхушки Эразмусова шпиля, чтобы та отслеживала переписку колаборис между волшебниками. Осталось перевербовать еще нескольких — развернув, таким образом, шпионскую сеть на территории Звездной академии. Оно даже подумывало написать крохотную, размером с крысу, горгулью с особо острым слухом. Подобный конструкт мог бы собирать информацию об образе жизни людей.

Крик сойки заставил существо опустить взгляд. Футах в двадцати перед ним виднелась укромная лесная поляна. Юные волшебники частенько приходили сюда — выпить ворованного вина или просто поваляться в траве.

Существо остановилось у кромки деревьев. Белый плащ сливался со стволами осин. Внизу протянулась небольшая поляна, по колено заросшая травой.

Существо затаилось, скрашивая ожидание мыслями о Шенноне. Волшебник его разочаровал; существо рассчитывало, что его следующий ответный удар совсем сломает старика.

Теперь, после пробного полета дракона, в Триллинон можно было не возвращаться. Другие демонопоклонники знали что делать. Благодаря их помощи монстр располагал уймой времени на поиски мальчишки и перезарядку изумруда — задачу настолько важную, что он держал ее в тайне от остальных. Конечно, сам он предпочел бы бросить вызов судьбе и заняться чем-то менее скучным, но не мог рисковать потерей какографа.

Чуть севернее хрустнула ветка. По лесу шел кто-то невысокий, одетый в черное. План сработал: молодыми легко управлять через сны. Впрочем, скорее всего этот паренек не тот, кого он ищет. Наверняка им с Шенноном предстоит еще один раунд. И наверняка, прежде чем упасть замертво с порванной глоткой, старый дурак попытается дать отпор существу.

Фигурка в черном приблизилась к краю поляны. Существо хмурилось; оно твердо решило выбросить из головы мысли о затяжной схватке с Шенноном. Слишком многое поставлено на карту: если изумруд будет утерян, придется начинать все заново.

Существо принялось творить длинные фразы на Праязыке, складывая из них язвенное проклятие. Если создаваемый им текст не выпотрошит бедолагу, превратив внутренности паренька в кровавые ошметки, война Разобщения начнется быстрее. Губы существа растянулись в широкой волчьей ухмылке.