Чарослов - Чарлтон Блейк - Страница 89

К тому времени, как впереди замаячили конюшни, зрение полностью вернулось. Придурки в черных мантиях выставили смехотворную охрану: четверо стражников мужского пола, и только у одного — капюшон архимага. Где-то в стойле мерцал серебристый столб магнуса. Видимо, это и было заклинание стазиса, которое удерживало Никодимуса.

Фелрус на скорую руку набросал четыре коротких невидимых заклинания-цензора.

— Стой, друид! — Волшебник в капюшоне заметил белые одеяния Фелруса. — Эта конюшня закрыта, сюда не…

Фелрус швырнул заклинание-цензор в лицо мужчины. Сетевидные чары проникли в разум стражника… Бедняга закатил глаза и рухнул без сознания. Остальные трое всполошились, но было уже слишком поздно. Фелрус в два счета с ними справился.

— Никодимус Марка, — сквозь смех проговорил он, входя в конюшню. — А ты не так глуп, как я думал.

Заклинание стазиса представляло собой колонну из медленно всплывающих отрывков на магнусе: опутанный тягучей массой человек чувствовал себя, как жук, увязший в смоле, — видимо, нечто подобное ощущал сейчас пленник. Направленный вверх поток из липких слов поднял юношу на четыре фута над полом и медленно вращал чарослова. Пока Фелрус видел лишь спину, закутанную в черную мантию.

Фелрус приступил к созданию рассеивающих нуминусных чар в правой ноге песчаного голема.

— Сейчас я тебя освобожу, малыш, не вертись… — Он в шоке отпрянул. — Ты!

На него с довольной кривой ухмылкой глядел верзила-какограф, которого Тайфон когда-то лишил разума.

— Это еще что такое? — рявкнул Фелрус.

Губы великана затряслись.

— П-п… Простак Джон вышел к стражникам на северной дороге. Он-н-ни-и раньше не видели Нико и поверили Джону, когда он сказал, что он и есть Нико. — Здоровяк выдохнул, как бы показывая, что и так сказал слишком много и говорить больше нет сил.

Фелрус поборол желание заскрежетать песчаными зубами.

— Не трать мое время, болван. Если к тому времени, как явятся стражники, у меня не будет ответов, я тебя на куски разорву.

Какограф что-то забормотал и попытался выбраться, но чары стазиса держали крепко. Фелрус выждал какое-то время — ему показалось, что прошла четверть часа, не меньше — и наконец заговорил:

— Ладно, успокойся. Если ответишь на мои вопросы, я тебя не трону.

Великан сглотнул.

— Н-н-н… Нико прислал Джона. Н-н-н… Нико хочет убедиться, что красноглазый… г-г-говорит правду. Тогда Нико подчинится… подчинит-т-с-ся… красноглазому, — пропыхтел дурачок.

В челюсти голема что-то хрустнуло, и рот наполнился песком.

— Кровь и проклятие! — выругался Фелрус и сплюнул песок на пол. Он сам не заметил, как заскрипел зубами и сточил их. — И чего же хочет мальчишка?

Дурачок несколько раз вздохнул.

— Красноглазый должен пойти в-в-в Серый город… нет, Серый поселок… нет, Серый перелесок…

— Серый перевал! — рявкнул Фелрус. — Хватит мямлить!

Какограф кивнул:

— Красноглазый должен найти маг-г-гистра Шеннона и починить то, что в нем с-с-сломалось. Нико будет…

В конюшню забежала крысообразная горгулья.

— Ужас! Ужас! Насилу вас отыскала. Пришлось всех расспрашивать.

Фелрус наградил горгулью злобным взглядом.

— Что за спешка? Что ты слышала?

— Бой на Веретенном! — взвизгнуло создание. — Нашу защиту прорвали! Физическое тело в опасности!

Внезапно конюшня огласилась громким заливистым смехом. Фелрус поднял голову и увидел улыбающееся лицо здоровяка.

— Глупец! Тебе так хотелось верить в мою ущербность? Ты и правда думал, что я заика и дебил?

Бессловесный животный крик вырвался из песчаного горла Фелруса. Голем хлестнул по серебристому столбу недописанным рассеивающим заклинанием. Но незавершенный текст был недостаточно острым. Он отскочил от чар стазиса и рикошетом ударил в руку голема, отделив песчаную конечность от плеча.

— МАРКА! — взвизгнул Фелрус. — Я ЗА ЭТО ТЕБЕ ГЛОТКУ ВЫРВУ, МАРКА!

Фелрус выдернул свой дух из песчаного голема и помчался ввысь, к Веретенному мосту.

Настоящие глаза Фелруса распахнулись и увидели Дейдре. Ржавый меч взлетел над ее головой и устремился вниз, наполненный божественной силой. Фелрус вздрогнул, но клинок с лязгом застыл на полпути, увязнув в магнусовом щите, которым был накрыт черный стол.

Пещеру озаряло сияние сотен магических светлячков. Непривычное ощущение для Фелруса — ведь раньше он бывал здесь в полной темноте. Низкий потолок искрился кристаллами кварца. Внутри горы пещера слегка расширялась. Пол был гладким и серым.

Ковчег Боанн, заключенный под щит из нуминуса, стоял в изголовье стола. В глубине пещеры виднелся спуск — он уходил в глубь горы, к запутанной сети лабиринтов кобольдов. С другой стороны чернел вход в Веретенный туннель. Люди проделали дыру в его крыше, и теперь в отверстие проглядывал клочок звездного неба.

Вновь лязгнул металл: меч Дейдре обрушился на магический щит. Гладкая, как блюдце, поверхность щита прогнулась, едва сдерживая напор.

Внезапно мир наполнился вспышками золотого света, и Фелрус осознал, что Шеннон стоит возле Дейдре и осыпает щит рассеивающими заклинаниями. На плече старого лингвиста сидел синий попугай. Но самое страшное Фелрус заметил только теперь: стоящий у изножья стола Нико запустил пальцы в ткань щита. От ладоней какографа разбегались круги ломаных чар.

Фелрус взревел от ярости и ужаса. У них почти получилось! Провозись он с верзилой еще две секунды, и эта троица прорубила бы щит и уничтожила его тело.

Но теперь его левая ладонь сжимала изумруд Арахеста. Пылающий камень даровал своему обладателю способность творить сложнейшие чары, не допуская ошибок. С артефактом в руках чарослов просто не мог ошибиться.

С диким воплем Фелрус собрал в кулак зажигательные фразы на магнусе и ударил по щиту изнутри. Заклинание взорвалось наружу, сбив всех противников с ног.

Фелрус соскочил со стола и развернулся.

Первой напала аватара. Она метнулась через стол и нанесла колющий удар двуручником. Импровизируя при помощи изумруда, Фелрус сотворил тонкое магнусовое кружево и протянул его от пола до потолка. Острие меча увязло в кружевных нитях. Клинок распорол одну фразу, а затем перевернулся. Потрясенная девушка, вытаращив глаза, смотрела, как некая невидимая сила выкручивает меч из ее рук. Тело Дейдре врезалось в кружево. Заклинание растянулось, но не лопнуло. Она неуклюже завалилась на плечо.

Фелрус сотворил толстую цепь из магнуса и обвязал ее вокруг шеи девушки.

Задыхаясь, Дейдре потянула за цепь и попробовала ее порвать. Лишь божественная сила в руках аватары не позволила чарам сломать Дейдре шею. Но силы этой обычно хватало ненадолго.

Пещера озарилась яркой вспышкой. Фелрус поднял голову и увидел, что Шеннон пытается сотворить на нуминусе заклинание, состоящее из множества клинков. Попугай на плече лингвиста вскрикнул. Довольно впечатляющее по сравнению с другими человеческими чарами заклятие на самом деле не представляло реальной угрозы. Один взмах руки — и Фелрус распылил вокруг мощнейшие рассеивающие чары, изрубив боевое заклинание Шеннона в клочья.

Шеннон упал на колени и ударил кулаком оземь, сотворив громовые чары. Серебристый разряд прорезал каменный пол, словно подземная молния. Предполагалось, что чары архимага прорвутся гейзером из смертоносных фраз. Но Фелрус припечатал едва показавшееся заклинание каблуком: текст разбился, как стекло.

Хохотнув, Фелрус сотворил тонкую сеть из магнуса и легким движением ладони обернул ее вокруг желудка Шеннона. Сеть стянулась, и волшебника скрутил приступ рвоты: он изрыгнул мешанину логорейных слов, которые заполнили его живот.

Используя силу изумруда, Фелрус разглядел, что язвенное проклятие в желудке волшебника собралось в одном месте. Так не пойдет, решил он и наложил новое проклятие: двадцать свежих опухолей, рассеянных по внутренностям старика.

Еще раз щелкнув запястьем, Фелрус окутал мозг Шеннона цензурным заклинанием на нуминусе. Едва чары проникли в сознание волшебника, как старик рухнул на пол, а попугай остался нарезать короткие круги над телом хозяина.