Небесные корабли (СИ) - Соловьёва Кира Александровна - Страница 69

- Погоди, - растерялся Вед. - Получается, прямо сейчас ты, пришлый некромант... спас целую Ландару?! Да еще и называешь ее маленьким кусочком земли?!

Парень поморщился.

- Ну почему сразу - спас? Спасет ее Сэтлео, когда получит корону. А я всего лишь немножко ему помог. Приграничный гарнизон не справился бы с таким количеством ублюдков, тем более что этим ублюдкам нечего терять. А дракон, пусть и мертвый - запросто. Кстати говоря, - он рассмеялся, - у меня и в мыслях не было соваться в Хеаш. Я собирался пройти краем и бегло оценить обстановку, максимум - спрятаться за заклятием невидимости и прогуляться по развалинам, выясняя планы врага. Но после нашего падения в озеро заполучил сильного, практически непобедимого союзника и подумал, мол, раз уж я заставил проснуться невесть когда отбросившего лапы дракона, то почему не заставить его поработать во благо славного, уютного королевства? Ну и...

Он замолчал, провел кулаком по мокрой щеке, недоумевая, какого черта она окрасилась в алый цвет.

А Вед, едва успокоив свою дрожащую от страха душу, застыл, следя, как по лицу некроманта ползут ручейки крови. Его собственной крови, невесть с чего решившей покинуть взбалмошного хозяина. Они брали начало где-то в ушах, в носу и, кажется, в горле - потому что Эльва, не выдержав, жутко раскашлялся и последовал примеру убийцы, но расстался не с утренним завтраком, а с доброй половиной драгоценной красной жидкости.

Переборов оцепенение, убийца метнулся к некроманту, схватил его за подрагивающее плечо и окликнул:

- Эй, Эльва! Эльва, ты меня слышишь?

"Не слышит", - ехидно возразил внутренний голос, когда парень безвольно обмяк, а помутневшие синие радужки скрылись за плотным покрывалом век.

ГЛАВА ПЯТАЯ

АРХИПЕЛАГ

- Упырь.

- Русалка.

- Шэа.

- Дракон.

- А у меня - Аларна, - радостно припечатал друзей Зутт. - Давайте, доставайте денежки.

Маргул со вздохом полез в карман. Эльва тоже, но уже привычно промахнулся и вяло выругался, сетуя на несправедливость судьбы.

Его правый глаз прятался под слоем повязок, пропитанных терпкой горской настойкой. Левый был открыт, но различал только неясные пятна и силуэты - без подпитки магией, разумеется. А некромант, не желавший чувствовать себя слепым, бессовестно растрачивал дар на заклинания-усилители, настраивая их под определенные детали - как сейчас с картами, например.

Дракон, поднятый магией со дна озера, отказался засчитывать Эльве победу без вреда для здоровья. На первых порах парень вообще ничего не видел, и Веду пришлось тащить его к южному берегу Диких Земель сначала волоком, а потом - придерживая за локоть. Впрочем, некромант не унывал - пока не оказался на корабле. Там слепота оказалась куда более страшной вещью, чем на суше - поверхность под ногами качается, где что находится - неясно, а если совсем не повезет, можно свалиться за фальшборт и угодить под киль. Зато Эльва окончательно утвердился во мнении, что поступил правильно, когда бесплатно вернул зрение Альнар.

Решить собственные проблемы тем же заклинанием не получилось, как и любым другим - магия разбивалась на тысячи осколков и песком сыпалась на палубу. Результаты, мягко выражаясь, неподходящие для радости, - однако некроманта они не смутили, а спустя десять мучительных суток левый глаз все-таки открылся, и жаловаться стало не на что.

Нашарив-таки серебряную монету, парень торжественно вручил ее канониру. Тот осклабился, почесал отросшую бороду и сказал:

- Завтра утром мы уже пришвартуемся к порту Эльма. Я покажу тебе пятую кораблестроительную плиаретскую верфь, а Мильт - если он, конечно, не шутит, - возьмет нас всех на грандиозный прием в замке Ее Величества Хайрен. Прием, как обычно, будет устроен по случаю возвращения "Оборотня", и отвертеться от любопытных подданных не выйдет.

- А ты уверен, что Ее Величество королева хочет видеть у себя всю команду, а не только капитана судна? - скептически уточнил Эльва, разрушая чары. Зутт превратился в красновато-песочное, а Маргул - в рыжее с белым пятно.

- Уверен, - хмыкнул канонир. - Госпожа Хайрен, безусловно, испытывает некие... хм-м... особые чувства к нашему капитану, однако ее советники, советницы и фрейлины тоже хотят их испытывать. А команда у нас - ого-го, такую нигде больше не отыскать! Вот взгляни на меня, - судя по невнятному шевелению, он горделиво расправил плечи. - Я - мужчина хоть куда и могу завтра же устроить свадьбу с любой дамочкой, которая мне понравится!

- Устраивай, - флегматично отозвался Маргул. - Но меня оставь в покое. Я к Ее Величеству не пойду.

- Почему? - удивился Эльва. Даже наполовину слепому, ему было страшно интересно встретиться с госпожой Хайрен. На фрегате ее уважали немногим меньше, чем Мильта, к тому же многие рядовые корсары были знакомы с плиаретской королевой лично - что для имеющего власть человека весьма несвойственно. Да и сами острова безумно интриговали некроманта - в последнее время он был готов занять постоянную должность штатного мага и работать на "Оборотне" всегда. Правда, Мильт упорно отказывался брать его в команду и предрекал, что в противном случае фрегат затонет, не успев заработать новое имя.

Эта фраза открыла Эльве забавную историю - мол, на самом деле небесный корабль переименовывали уже семь раз. До первой плиаретской войны он носил название "Белая крыса", взятое в пику неприятелям капитана. Однако после возвращения подбитого фрегата в порт Мильт понял, что был не прав и оскорбил не своих противников, а верного друга. Он пораскинул мозгами, выпил вина и отдал приказ внести корабль в основные ведомости Эльма, как "Розу ветров". Спустя два десятилетия сменилась команда, и новый рулевой ни с того ни с его окрестил "Розу" "Калейдоскопом" - ко всеобщему изумлению, этот произвол прижился и использовался около пятнадцати лет. Потом рулевой трагически погиб в бою, а колдун, взятый на борт фрегата перед отплытием во внешние моря, сжег вражескую шхуну зеленым пламенем, породившим такие же зеленые и донельзя мрачные искры. Мильт наградил его одним из самых важных орденов Плиарета, а затем сообщил, что в честь великого подвига корабль получит очередное новое имя - "Изумрудная пыль". Но, в отличие от "Калейдоскопа", оно не пожелало хвататься за фрегат всеми силами и вскоре, благодаря похищенному из Дератрикса менестрелю, превратилось в "Шестую струну". Менестрель действительно был талантливым и вышеупомянутую шестую струну обожал, отчего его песни звучали излишне грубо. Впрочем, грубость мало кого расстраивала, и целую человеческую жизнь - почти девяносто пять лет, - корабль звали очень музыкально. Затем менестреля похоронили, а Мильт, в одиночку выхлебав пять бутылок эетолиты, горько посмеялся и обозвал фрегат "Оборотнем". По слухам, это произошло чертовски давно, и с тех пор амайе не спешил что-либо менять.

На шкафут вышел Эхэльйо, чуть помедлил и направился к некроманту. Тот подобрался, приготовившись ответить ругательством на очередной вопрос вроде: "как ты себя чувствуешь?", но бывший проклятый всего лишь предупредил:

- Зутт, Маргул, спустя двадцать минут мы будем проплывать мимо скал. Капитан рекомендует вам закрыться в своих каютах.

- А что там такого жуткого? - немедленно осведомился Эльва.

- Сирены. Тебе, кстати, никто ни черта не рекомендует, потому что ты все равно не станешь слушаться. Вероятно, именно эта твоя черта заставляет Мильта опасаться, что если ты обустроишься на фрегате, то всем остальным корсарам мало не покажется.

- Да на кой они мне сдались? Я, может, море люблю, пейзажи всякие. Шторм, опять же, очень красиво выглядит...

- Угу, - мрачно перебил некроманта эльф. - Особенно сейчас, когда у тебя вместо зрачков и радужек - сплошное розовое месиво!

Парень вздохнул: