Грани лучшего мира. Дилогия (СИ) - Ханыгин Антон - Страница 16

   Алхимик посмотрел вниз. На ступенях у входа в башню сидели два парня, которых он, кажется, видел сегодня в толпе поступающих. Патикан грустно усмехнулся. Молодые ребята, у них все еще впереди, а один из них сидит с пустыми глазами, словно уже итог своей жизни подвел. Наверное, провалил экзамен, но ведь жизнь на этом не заканчивается. Хотя, чужая душа - потемки, не хотелось бы, чтобы он руки на себя наложил из-за такой ерунды.

   - Надо послать кого-нибудь, пусть его сюда приведут. Может, придумаем что-нибудь, возьмем лаборантом, подучим для поступления в следующем году, - пробормотал Патикан сам себе. - Кажется, он целеустремленный парень.

   В дверь негромко постучали. Два удара с большой паузой между ними, чувствовалась уверенность, граничащая с наглостью. Фед вздохнул, поняв, что явился Маной Сар. Фармагик вошел в кабинет главы Академии, не дожидаясь, когда тот откликнется.

   - Вы просили зайти, как закончатся испытания, мастер Патикан, - сказал он. - Но, как я вижу, отчеты уже у вас на столе.

   - Верно. Причем весьма подробные, - произнес алхимик и отвернулся от окна.

   - Насколько подробные?

   - Достаточно, чтобы у меня появились сомнения и опасения, - хмуро ответил Патикан и, кряхтя, сел за свой стол. - Вы заходите слишком далеко в своих экспериментах и требованиях, мастер Маной. Издевательства над живым человеком в качестве практического вступительного испытания - это перебор. Я на многое закрывал глаза, но дальше так продолжаться не может.

   - Тот бродяга сейчас вернулся в свою родную подворотню и ест заработанный хлеб. В чем проблема?

   В целом, Сар сказал правду. Бывший подопытный действительно после экзамена был выброшен на ту же помойку, где его подобрали, и даже получил засохшую краюху. Но, съев хлеб, он с тем же пустым безумным взглядом принялся вгрызаться в свои пальцы, ладони, пока не умер от потери крови, валяясь с обглоданными руками в куче мусора.

   - Это был живой человек. Вы не спросили дозволения у меня, главы Академии. Есть масса других способов проверить наличие таланта к фармагии. Вы знали, что абитуриенты без опыта причинят ему огромные страдания, если не убьют. Да и вообще, им всем около двадцати лет от роду, еще почти дети, а вы задумали превратить их в палачей!

   - Такова цена науки, - пожал плечами фармагик.

   - Цена науки? Я уже слышал это от вас раньше. Постойте... - Патикана осенила пугающая догадка. - Тот инцидент, что произошел на демонстрации лекарства более месяца назад. Он ведь не был случайностью?

   Маной пожал плечами.

   - А что тут такого? Это был настоящий прорыв в фармагии.

   - Ты думаешь, тебе все дозволено? - зарычал Фед, ударив кулаком по столу. - Ты изгнан из Академии, Маной Сар! Король обо всем узнает, плевать на последствия, ты пойдешь под суд!

   - Не стоит напрягаться, мастер Патикан. Я и сам собирался сейчас идти к королю Бахирону. У меня к нему очень важный разговор о будущем Академии.

   - Ты издеваешься? Пошел вон! Стража! - в ярости выкрикнул Патикан.

   Главный алхимик хотел вскочить из-за стола, но почему-то не смог. Только сейчас он заметил струящийся по полу голубоватый дымок, исходящий из под зеленой мантии Маноя. Тело старика неумолимо теряло чувствительность и отказывалось двигаться.

   - Стража спит, - с легкой улыбкой сказал фармагик. - Погода располагает. И снотворное зелье.

   - Да как ты смеешь, - прошипел Патикан. - Щенок, хочешь убить меня?

   - Ага.

   Алхимик не чувствовал, но каким-то образом ощущал, как ядовитые испарения пропитывают его организм через ноги, как они просачиваются в плоть и вместе с густеющей кровью текут по венам, поднимаясь все выше и выше. Окутанное пленкой ужасного яда сердце уже почти целиком было набито твердым осадком и желе, постепенно заменяющим собой всю жидкость в организме Патикана. Оно было готово разорваться, но надрывно пыталось не сбиваться с ритма, пока не замерло в бессилии на очередном такте.

   Глава Академии лежал на собственном столе. Из широко открытого рта продолжала капать слюна, в глазах замерло выражение ужаса перед неизбежной мучительной смертью. От тела поднимался голубоватый дымок, который витал по воздуху, вырисовывая изящную филигрань, и оканчивал свой путь в небольшом флаконе под зеленой мантией. Маной Сар оглядел все вокруг на предмет следов и самодовольно улыбнулся. Обычный сердечный приступ. Неудивительно, ведь мастер Патикан Фед был уже очень стар.

   - Какая жалость! - воскликнул фармагик, театрально поднеся тыльную сторону ладони ко лбу. - Надо немедленно сообщить королю, что уважаемый глава Академии скончался.

   Посмеиваясь, Маной вышел из кабинета, аккуратно обошел похрапывающего у стены стражника и, скорчив максимально скорбящую мину, направился в королевский дворец.

   Тронный зал снова пустовал. В последнее время король редко покидал свои покои, с головой закопавшись в прием дел от совета комитов. Все происходило очень медленно, и Маной понимал, что, скорее всего, кто-то нарочно путает Бахирона и задерживает процесс. Впрочем, пока это не касалось Академии, он не собирался влезать в политику.

   Отдав распоряжения насчет тела Патикана, фармагик сразу направился в покои Мура.

   - Стоять. Король не велел пускать никого, кроме комитов и их посыльных, - сказал стражник у дверей королевских покоев и преградил дорогу.

   - Увы, ужасная трагедия разразилась в стенах башни Академии, - со вздохом ответил Маной, стараясь не переигрывать. - Мастер Патикан Фед скончался. И поэтому комит Академии больше никогда не сможет посетить его величество. Поэтому-то я и решился предстать перед королем и обо всем сообщить лично без предупреждения и приглашения как полномочный представитель Академии, по праву главенства в крупнейшем отделении - факультете фармагии.

   Сморщив лоб, стражник усердно думал над словами фармагика, прикидывая, как ему поступить в данной ситуации. Наконец он пришел к заключению:

   - Выходит, ты посыльный мастера Патикана Феда. Так бы сразу и сказал. Посыльных можно пропускать, входите.

   Маной хотел было возразить, язвительно заметив, что быть посыльным покойника весьма затруднительно, но решил, что это бесполезное занятие, и просто прошел в покои короля.

   Бахирон был занят беседой с комитом Тайной канцелярии, но завидев гостя, оба замолчали. Король при виде мантии глубокого зеленого цвета сразу узнал в незваном госте фармагика. Он вопросительно посмотрел на Шеклоза.

   - Это мастер Маной Сар, глава факультета фармагии в Академии, - ответил на немой вопрос комит. - Думаю, он к вам по некоему неотложному вопросу, раз пришел без предупреждения. А так как с нашими делами мы покончили, то я, пожалуй, оставлю вас.

   - Стой, побудь пока здесь, - остановил его Бахирон и повернулся к фармагику. - Итак, я слушаю.

   - Плохие новости, Ваше Величество, - поклонившись, произнес Маной. - Глава Академии, мастер Патикан Фед, скончался. Он был уже в преклонном возрасте, но продолжал работать не щадя себя, а в последнее время совсем не отдыхал из-за дел, связанных с роспуском совета комитов и нового приема в Академию. Мы беседовали с ним, когда это случилось, но даже фармагия не смогла помочь. Нет лекарства против времени, он отжил свой срок.

   Король сидел в своем кресле и задумчиво разглядывал перстни на левой руке. С одной стороны, Академия не играла сколько-нибудь важной роли в управлении страной, поэтому их внутренние проблемы не должны сильно заботить монарха в эти тяжелые времена. Но с другой стороны, академики имеют влияние в определенных кругах страны, у них есть знания, а также деньги и связи. Бахирон Мур планировал взять под свой контроль многое из этого за счет ликвидации совета комитов и перехода администрации Академии под единоличную власть короля. Внутренние беспорядки в такой структуре сейчас могли добавить лишних хлопот.

   "Когда я стал таким? Умер человек, которого хорошо знал я и уважала моя жена. А я думаю о том, как избавиться от проблем, принесенных его смертью", - подумал Бахирон, поднеся ладони к лицу. Разочарование? Стыд? Что-нибудь? Как он ни старался, подобных чувств в себе так и не обнаружил. Только досада из-за появления новых проблем ощутимо кольнула его.