Грани лучшего мира. Дилогия (СИ) - Ханыгин Антон - Страница 28

   - Да. Спасибо.

   Салдай покосился на одиноко стоящего молодого убийцу и, пробормотав: "Странный он все-таки. К этому еще надо будет привыкнуть...", - пошел за лошадьми.***

   - Мой народ верит в меня. Они отказываются принимать тот факт, что я собственноручно отпустил изменника.

   Последние несколько дней Бахирон почти не отходил от узкого окна в своих покоях, из которого смотрел на Донкар. Он не слышал людей, не мог разглядеть их, но он видел, как в день раскола страны из столицы потянулась тонкая вереница небольших темных точек - уходили марийцы. Город покидали обычные ремесленники, мелкие торговцы, практически вся гвардия и даже часть армии. Те из марийцев, которые решили остаться в Донкаре, помимо обычных насмешек и презрения почувствовали на себе недоверие и агрессию уроженцев Илии. Все понимали - что-то произошло, и никто не знал что именно, но винили во всем Марию.

   Такие беспокойные донесения поступали королю с улиц города. И в то же время, народ не верил слухам о бездействии Бахирона, когда Илид По-Сода в лицо оскорбил его, насмехаясь над вековыми традициями монархии, а потом еще и присвоил себе треть страны. Какой сумасшедший поверит в это?

   В огромном кресле короля над потрепанной книгой сидела красивая молодая женщина, тихо напевающая мелодию илийской колыбельной. Бахирон обернулся и посмотрел на свою жену.

   - Я всегда хотел спросить тебя, Джоанна, - он подошел и встал на колени перед креслом. - Эта мелодия. Она же причиняет тебе боль, а ты продолжаешь ее петь изо дня в день уже многие годы. Почему ты не желаешь забыть ее, выбросить из головы?

   - Я не хочу забывать нашего ребенка, - грустно улыбнулась королева. - К тому же, зачем забывать колыбельную, если она еще будет нужна, когда я рожу тебе наследника.

   "Наследника. Она ведь знает, как меня называют за спиной. Король Бахирон Мур Последний. Но продолжает верить, что сможет родить мне сына. Это было бы прекрасно..."

   - Если бы осталось еще что наследовать, - вслух закончил мысль Бахирон.

   Королева Джоанна Кассия печально вздохнула и прикрыла книгу. Она с нежностью взглянула на своего мужа. Только здесь и только с ней он мог позволить себе сбросить с плеч мантию короля, скрывающую обычного человека за неестественным блеском ореола правления. И сейчас этот человек был предан другом, раздавлен ответственностью, потерян в лабиринте неоправданных ожиданий продолжающего верить в него народа.

   - Расскажи мне, что тебя так сильно беспокоит, - попросила Джоанна.

   - Из головы не выходят слова Илида, они словно преследуют меня, - не вставая с колен, ответил Бахирон, взяв супругу за руку. - Он говорил, что я не достоин быть королем, что никто не достоин управлять всем в одиночку. Он высмеял наши традиции, бросил мне вызов... Нет, это был даже не вызов. Илид просто поставил меня перед фактом, что теперь будет так, как он сказал. Мой друг хотел убить меня, когда я оказался скованным обстоятельствами и позволил умереть тем марийцам. А затем...

   Король замолчал, в который раз уже переворачивая преющую листву воспоминаний. В тот день он стоял и безмолвно смотрел, как обрушилась дружба, распалась страна, треснуло будущее, показав всему миру изъеденное червями прогнившее нутро. Не было ни слов, ни сил, ни желания.

   - Почему так? - Бахирон полушепотом озвучил вопрос, преследующий его с того самого дня.

   Джоанна улыбнулась мужу, понимая, что он все равно не видит ее, пусть она и сидит прямо перед ним. Сейчас Мур склонился над своим полуживым ребенком, Алокрией, который истекал кровью и чувствовал боль в отсутствующей половине тела, уносимой на восток марийской рекой.

   - Просто ты хороший человек.

   - И плохой правитель...

   - Нет, - твердо произнесла Джоанна. - Посмотри внимательнее на Алокрию и ответь: разве это ты виноват в отделении Марии?

   - Я король, - возмутился Бахирон. - Но позволил произойти такому. Кому еще быть виноватым?

   Джоанна многозначительно перевела взгляд на окно в город, а затем снова посмотрела мужу прямо в глаза.

   - Дело не в наличии или отсутствии власти. Виноваты все. И в первую очередь илийцы. Нет, не те, которые сидят в советах, владеют обширными землями, имеют высокие военные и светские чины. А ремесленники, которые берут с марийцев больше денег за "элитную работу с запада", торговцы, которые считают, что покупатель-мариец что-то должен им, рядовые солдаты, которые заставляют таких же рядовых марийцев выполнять грязную работу в казармах, цирюльники, владельцы таверн, магазинов, цирков и прочего, которые выгоняют марийцев из своих заведений. И это стало нормой в Алокрии. Илийцы позволяют себе так поступать, а марийцы терпят. Терпели раньше, но сейчас их терпение закончилось. Виноваты все, а не один лишь король.

   Как всегда, Джоанна была права. Страна давно уже походила на назревший гнойник, а Бахирон все никак не мог его заметить, пока он не взорвался.

   - Все равно я мог остановить раскол Алокрии, но не сделал этого.

   - И кем бы ты тогда стал, если бы убил своего друга? - с печальной улыбкой спросила королева, не подавая вида, что ей больно от того, как потерявший самообладание Бахирон с силой сжал ее руку.

   - Настоящим правителем! - воскликнул Мур, вскочив на ноги.

   - Нет, для тебя только сейчас начинается испытание истинного правителя, - возразила Джоанна, прикрыв книгой красные пятна, оставшиеся на запястье от пальцев мужа. - Объедини страну заново, докажи всем, включая Илида, что ты достоин быть королем.

   - Я не могу пойти войной на собственный народ! - яростно выкрикнул Бахирон, давая волю мысли, которая до сих пор зудела у него в голове. - Я не могу сражаться со своим другом, с человеком, который много раз спасал меня в бою!

   - Не нужно сражаться. Ты мне рассказывал, что мастер Шеклоз Мим выказал желание помочь стране вместе с другими комитами. Они твои верные подданные, которые служили тебе и Алокрии много лет. Просто позволь им спасти ее.

   Последив глазами за мужем, который, выслушав ее, принялся беспокойно и задумчиво мерить покои шагами, Джоанна вернулась к чтению. В воздухе мягко разлилась мелодия илийской колыбельной.

   - Допустим, они смогут снова объединить Алокрию без войны, - предположил Бахирон. - Но как это докажет, что я достойный король?

   Пение оборвалось, королева тихонько вздохнула и отложила свою излюбленную книгу, которая давно была готова рассыпаться от старости.

   - Так тебя это беспокоит? - спросила Джоанна.

   - Нет. То есть не только это. Просто, о какой абсолютной монархической власти может идти речь, если король не в силах собственноручно справиться с проблемами в стране?

   - Абсолютная власть бывает разной. Предоставь комитам широкие возможности и свободу действий в своих сферах, ограниченную лишь верностью тебе. Чем не абсолютная власть?

   - Но я хотел вернуться к традициям, столько времени и сил потратил на роспуск совета комитов...

   - И ошибся, - перебила Бахирона Джоанна. - Как мудрый правитель ты должен это признать.

   Затерявшаяся в огромном кресле королева продолжала следить за мужем любящим взглядом. Он ходил по покоям, и его шаги становились все тверже. В глазах Мура загорелась решительность, к нему вернулась осанка аристократа оружия, а не пера. На лбу прорезались морщинки, но не от сомнений, а лишь из-за глубоких раздумий. Джоанна нежно улыбнулась. Она больше не беспокоилась о подавленном состоянии Бахирона, перед ней снова был прежний деятельный, властный и мудрый король, ее супруг.

   - Хорошо, - решился он. - Илид на самом деле кое в чем прав. В одиночку я править Алокрией не смогу, но мне хватит сил править людьми, которые способны помочь мне в самые трудные времена. Я предоставлю комитам их былую власть. Пока что. Они повторно принесут мне присягу как члены новообразованного Комитета, который будет размещен в Еве, близко к центру страны. Такой орган власти близок по духу марийским идеям, но члены Комитета - мои подданные. Таким образом, они смогут выступать посредниками в воссоединении страны.