Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 3. Дары Судьбы (СИ) - "Рада Девил" - Страница 323

Дамблдор снизошел до обещания возвратить артефакт вовремя и в свою очередь, передавая его Питеру, потребовал от него чуть ли не клятвенного заверения, что получит амулет целым и невредимым в указанный срок. Альбусу и в самом деле было невыгодно подставлять Грюма и обращать на него внимание руководства – в таком случае уж точно нельзя ожидать от того никакой пользы. И это не говоря о том, что заинтересованность самого Альбуса конкретным артефактом тогда может стать достоянием следователей, которые легко свяжут этот инцидент с грядущим нападением на Азкабан. Даже тень подозрений сейчас была невыгодна Дамблдору, и без того терявшему свои позиции среди соотечественников.

***

Гермиона решила отправиться в Хогвартс в пятницу. Она честно призналась Беллатрисе, с которой, несмотря на солидную разницу в возрасте, они неплохо сдружились за неделю, что малодушно оставляет себе возможность после одного-единственного дня в школе вернуться на выходные в Малфой-мэнор, если любопытство студентов окажется слишком назойливым. На что Беллатриса посоветовала ей не скрывать родство с Лестрейнджами и, хитро прищурившись, пообещала, что упоминание о «тете Белле» обязательно заставит студентов поумерить пыл в восьми случаях из десяти. Как бы там ни было, но заключение в Азкабане создало определенную славу этой семье. И пусть на самом деле все произошло далеко не так, как это было представлено широким кругам – общественное мнение уже сложилось, а значит, следует пользоваться преимуществами положения, считала Беллатриса, философски относясь к жизни и тем самым давая пример Гермионе.

Как ни странно, но за две недели учащиеся успели почти охладеть даже к такой неординарной истории, как похищение Гермионы. Конечно же, сокурсники – кто искренне, кто притворно – выказали ей свое сочувствие в связи с постигшими ее неприятностями, как все предпочли называть нападение на нее Упивающихся Смертью. Некоторые особо любознательные девочки пытались расспросить о подробностях плена, но Гермиона лишь отвечала, что ей сложно вспоминать об этом, и объясняла свой побег счастливой случайностью. Кое-кто, страдая извращенной завистью к своеобразной известности, неприязненно взирая на отлично выглядевшую Гермиону, принялся распускать слухи, что все было подстроено ее друзьями, чтобы привлечь к ней внимание. Вот с ними и вправду отлично сработал совет Беллы – стоило только по Хогвартсу распространиться известию, что недавно освобожденная Беллатрисса Лестрейндж – ее тетя, как недоброжелатели предпочли прекратить глупые выдумки и в дальнейшем молча пестовать собственное недовольство. Гарри, Рон и Драко по мере возможности старались не оставлять Гермиону надолго одну – они до сих пор чувствовали свою вину в том, что не смогли защитить единственную девушку в их компании, которая из-за их оплошности чуть не погибла.

Благодаря поддержке друзей, присылавших ей все домашние задания, Гермиона практически не отстала от учебной программы. Так что и в этом плане возвращение к занятиям прошло для нее довольно гладко и комфортно. Поэтому об отбытии на выходные в Малфой-мэнор не было и речи, о чем Гермиона и сообщила Беллатрисе, с которой договорилась о переписке.

***

Вечером перед самым отбоем Гарри получил сообщение от Тома, назначившего им с Северусом свидание в Тайной комнате ближе к полуночи. Из-за насыщенности событий в последнее время им некогда было отвлекаться на личное, особенно учитывая, что приходилось жить в Хогвартсе под неусыпным вниманием Дамблдора, поэтому каждая встреча, что бы ни послужило предлогом для нее и насколько бы короткой она ни была, являлась праздником для Гарри.

В ожидании нужного часа Поттер дописал эссе по истории магии на следующую неделю, а затем раскрыл карту Мародеров и вместе с составившим ему компанию Драко проверил – не собрались ли близнецы Уизли наведаться в Хогвартс? На удивление, коридоры сегодня были практически пусты. Только профессор Флитвик делал обход школы – видимо, пришла его очередь дежурить. Да еще МакГонагалл по какой-то причине засиделась в своем кабинете, хотя обычно она предпочитала забирать работы студентов к себе в личные комнаты, если приходилось проверять их допоздна. Заметив на зачарованной Мародерами схеме Хогвартса, как отметка, обозначавшая Северуса, начала двигаться, явно указывая, что тот готовится покинуть собственные покои, Гарри заторопился. Он, заявив, что ничего интересного нет, поспешно сложил карту и бросил ее на полку с учебниками. Затем предупредил друга, что вернется поздно, и поспешил на встречу с Томом.

Драко запечатал дверь их спальни лишь заклинанием – оставив активацию артефактов Поттеру, когда тот вернется. Он собирался сразу же лечь спать, но его взгляд словно магнитом притянула к себе карта Мародеров, беспечно не спрятанная Гарри, как обычно. В личных вещах друга Драко ни за что не стал бы рыться, однако при таком раскладе, как сейчас… Понимая, что это неправильно, Драко не устоял перед соблазном и, схватив зачарованный пергамент, быстро его активировал. Уже через несколько секунд он отыскал на карте Гарри и был немало удивлен, заметив возле него Снейпа – те немного прошли вместе по коридору возле апартаментов декана, остановились на пару мгновений, а затем пометки с их именами исчезли с карты. Драко был на все сто уверен, что в том месте нет никаких помещений, куда могли бы спрятаться Гарри и Снейп.

– Не аппарировали же они… – пробормотал Драко, еще минут пять разглядывая схему в надежде отыскать «пропажу». Но все было тщетно. – Вот говорят, что любопытство до добра не доводит. Видимо, так и есть. И чего я добился? Еще одна загадка, а даже спросить у Гарри нельзя – он обидится, что я пытался шпионить за ним, – Драко положил карту на место и улегся в кровать. – Поттер со Снейпом встречается, что ли? – он аж подскочил от неожиданной догадки. – Не может быть! – мысли, как разозленные пикси, носились в голове – Драко анализировал известные ему факты, и у него не получалось прийти к однозначному выводу. – Или может? А как же тогда Том? Нет… Они не стали бы…

Драко еще долго ворочался в постели, пока уснул – он не хотел верить своим подозрениям, но память подбрасывала ему все больше картинок, подтверждавших, что Снейп для Гарри является кем-то большим, чем просто учителем, заботившимся о нем с детства.

***

Поттер, не имея ни малейшего представления о том шоке, в котором пребывал Драко, дожидался прихода Тома в более чем приятной компании Северуса. На этот раз они решили не уходить в гостиную и не лишать Салазара удовольствия присутствовать при предстоящем разговоре, поэтому целоваться начали еще до того, как вошли в его кабинет, окружив себя радужной вуалью, скрывшей таинство интимных прикосновений губ, даривших им ни с чем не сравнимое удовольствие. Их, казалось, несло в вихре бытия, давая возможность чувствовать себя и всемогущими, и безвольно плывущими по течению жизни по прихоти Судьбы одновременно.

– Без меня начали? – довольный голос Тома говорил о том, что он очень рад встрече. А через мгновение его руки обняли обоих партнеров, безошибочно отыскав среди цветных покровов чистой магии, окутавших их со всех сторон.

– Так и стоял бы вечность, – растягивая слова от получаемого удовольствия, заявил Гарри, практически зажатый между Томом и Северусом, целовавшимися над его плечом – благо его чуть более низкий, чем у них, рост пока еще позволял подобное.

– А я все же предпочел бы присесть – сегодня пришлось здорово помотаться, – Том, на этот раз устроившись посредине и обняв Северуса и Гарри за пояс, подтолкнул их ко входу в кабинет Слизерина, контуры которого слегка проступили в начавшем редеть искристом тумане только что рожденной магии.

– Ты принес нам что-то интересное? – Северус, не стесняясь больше Салазара, которого все дружно поприветствовали, наконец-то добравшись до дивана, прильнул к боку Тома с одной стороны, тогда как Гарри проделал то же самое с другой. Поттер был тысячу раз прав – сидеть, прижавшись друг к другу, было до умопомрачения приятно. Казалось, что лишь так каждый из них мог чувствовать себя абсолютно цельным. Конечно, все они понимали, что это формировавшиеся узы необычного партнерства так действовали на них, требуя постоянного физического контакта, заставляя тосковать по прикосновениям и ощущению близости.