13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 450

— Да, детектив Эллис, — склонила я голову повинно. — Он посоветовал обратиться к вам. И, к слову, он считает, что его нынешнее дело может быть как-то связано с тем, что случилось на балу. И с алманским посольством.

Зрачки у маркиза расширились.

— Даже так? Любопытно. Полагаю, имеет смысл уточнить подробности у него.

— Вероятно, так.

Мы помолчали. Затем снова заговорили — и опять исключительно о приятных пустяках. О скорой выставке в галерее Уэстов, где обещали вновь показать одну из картин Нингена; о подарках на Сошествие; о том, что Лиам вместе с Паолой и близнецами собирался навестить приют имени святого Кира Эйвонского… Через полчаса маркиз покинул кофейню с очевидной неохотой. Я так и не попросила его о водителе на замену, и наверняка вечером Клэр поинтересуется, почему — если узнает об этой встрече, разумеется.

Клэр…

Что-то мне подсказывало, что разговор с ним мог оказаться куда более сложным, чем с маркизом.

К девяти вечера «Старое гнездо» неожиданно опустело — почти. Трое джентльменов, постоянные гости ещё со времён леди Милдред, неторопливо доигрывали последнюю партию в преферанс. Задержалась немного и миссис Скаровски: на неё снизошло вдохновение, и теперь поэтесса в компании трёх чашек разного — увы, равно остывшего — кофе и одного беспримерно терпеливого супруга строчила что-то в красивой тетради. К счастью, ни моё одобрение, ни даже присутствие не требовалось: хватало и Мэдди, которая по первому зову приносила очередной десерт, с любопытством косясь на путаные записи.

Клэр с обещанным кэбом до сих пор не появился; вероятно, дома никто не ждал меня раньше одиннадцати. Поэтому о транспорте позаботился Георг. Сейчас, признаться, дикой представлялась мысль, что можно добраться до особняка пешком. А ведь ещё два года назад это было совершенно обыденным действием — да, бунтарским, неподобающим леди моего положения, но опасным разве только для репутации среди особенно ревностных почитателей устаревших правил. Теперь же появляться на тёмных улицах в одиночестве казалось мне попросту глупым.

В пятнадцать минут десятого кэб уже стоял у чёрного хода — относительно чистый автомобиль наподобие моей «Железной Минни». Двигатель работал громко, хотелось даже отогнуть поля шляпки, чтобы закрыть уши. Я устроилась на потёртом сиденье, немного жалея, что у меня нет компаньонки, и попрощалась с Георгом и миссис Хат; Мадлен весело помахала мне со ступеней и умчалась обратно в зал. Стало даже любопытно, чем так заинтересовала её поэма Скаровски.

«Надо будет попросить копию потом», — пообещала я себе. Автомобиль наконец тронулся. Удивительно, что даже в таком шуме накатила сонливость. Как дитя клонит в сон от колыбельной, что мать напевает каждый вечер, так меня, привыкшую к поездкам глубоко за полночь, сморило от одного лишь привычного звука. Конечно, я не забылась, а просто склонила голову к плечу, внутренне готовая уже скоро, невыносимо скоро вставать и снова идти. Поездка слишком короткая — не успеешь даже и задремать…

Вдруг что-то задребезжало, точно упало на брусчатку жестяное ведро, и послышался детский смех. Я резко вскинулась — и поняла, что не узнаю улицу, и дело вовсе не в темноте и бромлинском густом тумане.

Меня бросило в жар; в затылке легонько зазвенело.

— Вы, кажется, не туда свернули, — произнесла я ровно, стараясь не выдать страх. Револьвер остался дома, под рукой была только трость…

«Да при такой жизни не компаньонка нужна, а телохранитель!», — пронеслось в голове паническое. И тут же вспомнилось, что защитник у меня вообще-то был, аккурат до бала на Сошествие. Нет, определенно стоит устроить Лайзо крупный выговор — за то, что посмел оставить меня со всем этим наедине…

— Туда, туда, не извольте волноваться, мэм, — проскрипел водитель. — Я, того… яму на дороге объезжал.

Лицо его, отражённое в стекле, выглядело совершенно обычным: острый маленький нос, выпуклые глаза с опущенными уголками, бледно-коричневое родимое пятно на щеке… С другой стороны, я повидала достаточно убийц, и не один из них не был отмечен печатью порока, о которой так любят писать в газетах.

— И где же мы тогда находимся? — немного повысила я голос, добавляя интонаций высокомерия и угрозы. Не так явно, чтобы разозлить; не так робко, чтобы показаться жертвой.

Водитель слегка сгорбился; кажется, помогло.

— На Кавердиш-лейн, мэм.

Улица находилась в добром квартале от кофейни, в стороне, противоположной особняку. Однако я не подала виду, что меня это смутило, и приказала:

— Поезжайте быстрее. Если через двадцать минут не доберётесь до Спэрроу-плейс, то можете не рассчитывать на чаевые.

Не напрасно я выделила голосом название площади: в памяти горожан оно накрепко было связано с Управлением спокойствия. Водитель повернул — вроде бы в нужном направлении, и страх понемногу отступил… До той минуты, когда я поняла, что мы углубляемся в какие-то мрачные, узкие улочки.

По обе стороны воздвиглись глухие стены, а сама дорога напоминала просёлочную. Грязь хлюпала под колёсами. Автомобиль двигался так медленно, что его легко обогнала вспугнутая шумом кошка.

— Неужели короткий путь? — поинтересовалась я спокойно, жалея отчаянно, что не догадалась выйти на более безопасной улице и пересесть в другой кэб.

— Вроде того, мэм, — глуповато ухмыльнулся водитель и повторил: — Не извольте беспокоиться.

Я подавила порыв сцепить руки на груди в защитном жесте, а вместо этого перехватила трость поудобнее и медленно, с усилием, провела набалдашником по стеклу, провернув острым металлическим лепестком. Мерзкий скрип на несколько секунд перекрыл гудение мотора. На окне осталась длинная царапина. Водителя передёрнуло; он скорчился над рулём, а мотор вдруг перестал гудеть.

В наступившей тишине я заставила себя рассмеяться — тихо и беспечно, как за чашечкой кофе с Глэдис и Эмбер. Поза у водителя была как у человека, которого вот-вот ударят.

— Поезжайте, — приказала я негромко. — Меня ожидает человек, который даже с главой Особой службы позволяет себе разговаривать сквозь зубы. И, если мы опоздаем, объясняться с ним будете вы.

В моих словах не было ни грана лжи — Клэр даже для маркиза Рокпорта не делал исключений и точно так же кисло морщился, когда обращался к нему.

Водитель зашевелился, пытаясь вновь завести машину. Ему пришлось даже выйти и сделать что-то снаружи, но вскоре мы двинулись с места. Я отвернулась к окошку, улыбаясь, хотя под нижним краем рёбер всё закаменело от боли, а спина, кажется, взмокла. Автомобиль постепенно поехал быстрее; водитель сутулился, и линия плеч у него была напряжена, а клетчатое кепи съехало на лоб.

«Может, это правда случайность? — промелькнуло в голове. — Он заблудился, и я зря запугиваю честного, но невезучего человека?»

На очередном повороте к горлу подкатила тошнота. Но вот уже показалась знакомая площадь вдали, точнее, улица, ведущая к ней. Я тяжело сглотнула и позволила себе немного расслабить пальцы, сжимающие трость.

Неужели добралась?

Клэра я заметила издали. Вместе с Джулом, чью чудовищную красную шляпу невозможно было не узнать, он шёл через площадь — чрезвычайно целеустремлённо, надо сказать.

— Подъезжайте к этим двоим.

— Но, мэм… — начал водитель.

— К этим двоим. Сию секунду.

Несмотря на скудное освещение, Клэр сразу понял: со мною что-то не так. Он сделал знак Джулу зайти перед автомобилем. Водитель сидел, уткнувшись взглядом в собственные колени, и елозил пальцем по рулю.

— Вы в порядке, Виржиния? — сухо поинтересовался дядя, забыв о сахарных интонациях и манерном «прелестная племянница».

— Не совсем, — ответила я еле слышно. — Этот человек возил меня кругами почти час. И я хочу знать, почему.

— Узнаете, — пообещал Клэр и обернулся к камердинеру: — Джул, проводи, — а сам подошёл к автомобилю и положил руку водителю на плечо.

И не думая спорить, я проследовала в особняк. Там сразу отослала Юджинию, чтобы не пугать её излишней бледностью, и позвала Паолу — попросила её составить мне компанию за лёгким ужином, хотя кусок в горло не лез. Мы молча пили горячий шоколад и крошили тыквенные кексы. Гувернантка ни о чём не спрашивала и не пыталась заговорить, к счастью.