13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 486

- Да, особенно леди Клэймор и леди Виржинии, - рассмеялась Эмбер, слегка откинув голову. - Мы помним ваше письмо.

- И не на шутку заинтригованы, - с улыбкой закончила за неё Глэдис.

- К тому же чай, кажется, остыл, - едва слышно проворчала леди Эрлтон, когда все мы зашуршали юбками, поднимаясь.

Изнутри особняк Дагвортов казался чуть больше, чем снаружи. По крайней мере, Эмбер и Глэдис успели трижды обменяться догадками, пока мы шли к северной гостиной. Полагаю, шелестящая стайка любопытных леди производила немалый шум, потому что о нашем приближении в гостиной узнали заранее. Полилась из-за полуприкрытых дверей нежная музыка, две флейты и скрипка - видимо, то были обещанные музыканты. Даниэль выглянул в зал и церемонно распахнул перед матерью двери, а затем протянул ей руку и ввёл в гостиную, точно королеву перед балом.

Музыка стала громче.

Ещё несколько секунд я терялась в догадках, а затем все мысли выскочили из головы, и появилась странная лёгкость, как перед обмороком.

На меня вновь смотрел Сэран, но теперь с картины.

В ушах зазвучал голос Джулии Дюмон - ясно, как наяву.

Черты его тонки и немного женственны. На правой руке у юноши несколько колец с синими камнями. На коленях у него раскрытая книга. Под левой ногой дремлет белая змея, и хвост её обвивается вокруг щиколотки, тело скрыто под пятою, а голова покоится на стопе. Над правым плечом у юноши цветут белые розы, и лепестки осыпаются на плащ. Когда вы смотрите на картину, появляется неясное ощущение, что юноша глядит куда-то поверх вашей головы. На что-то у вас за спиной. Или на кого-то.

Да, да, всё как тогда - и в художественной галерее, где я впервые увидела эту работу Нингена, и потом, во сне... Вот только змея у Сэрана под ногой была варварски замазана чем-то чёрным, кажется, углём, и чёрными стали лепестки одной из роз.

Я успела заметить краем глаза, как хмурится леди Клэймор, вглядываясь в изображение сквозь лорнет. А потом шею у меня обожгло чужим дыханием, эфемерным и солоновато-морским, и послышался тишайший шёпот:

- Теперь ты видишь, Виржиния.

О, да, я видела - и осознавала, что даже у Сэрана, рождённого из грёз умирающего художника, есть уязвимое место.

- Святые Небеса, какой кошмар! - выдохнула Глэдис хрипло. Придушенные интонации в её голосе выдавали нарождающуюся истерику.

Леди Абигейл резко расправила веер и принялась энергично обмахиваться; щёки наливались нездоровым румянцем.

- Неужели так плохо, дорогая? - воскликнула она, от расстройства допуская фамильярность, которую считала дозволительной лишь наедине или в узком кругу. - Я подозревала, что ни один ценитель не расстанется добровольно с хорошей картиной!

Глэдис сдвинула брови. Прозрачно-светлые глаза неуловимо потемнели, черты лица стали казаться строже и старше одновременно. Она сделала резкий жест лорнетом в сторону музыкантов, приказывая им замолчать, и ответила, явно стараясь смягчить жёсткую, сердитую манеру:

- Нет, что вы. "Человек судьбы" - удивительная картина, один из недооценённых шедевров Нингена. До меня доходили слухи, что граф де Ларнак оказался в затруднительном положении и продал несколько полотен из своей коллекции, и то, что "Человек судьбы" попал к вам - воистину подарок Небес. Но, во имя святого Игнатия, который покровительствует не только Бромли, но и искусствам, скажите: кто сотворил с этой картиной такое... такое... кощунство? - спросила Глэдис, стиснув злополучный лорнет столь сильно, что он едва не погнулся.

- Кощунство? - растерянным эхом откликнулась Абигейл. - Но я не понимаю...

- Так вот же! - не выдержала я, слишком торопливо для леди подбежала к картине и указала веером на замазанную чёрным змею. - И вот! - Веер поднялся к розе. - Сначала мне показалось, что там уголь, но теперь я вижу - это вакса.

Глэдис легко проскользнула скользнула ко мне по начищенному паркету и склонилась к картине, глядя через лорнет.

- Скорее, ваксовая паста, если судить по запаху, - произнесла она с непередаваемо брезгливой интонацией. - Та самая ужасная смесь с уксусом и серной кислотой... Я настрого запретила служанке даже в дом вносить эту отвратительную субстанцию. Мы, слава Небесам, давно знаем о лаке Эммета - от него хотя бы не портятся модные ботинки.

- Серная кислота, - повторила я, ощущая странное покалывание у сердца. Нестерпимо хотелось прикоснуться к змее на картине, отследить извивы гибкого тела... будто бы это могло вернуть ей прежний вид! - Тогда, боюсь, картина непоправимо испорчена.

- Ещё посмотрим! - вскинулась Глэдис боевито, снова окинула "Человека судьбы" взглядом и обратилась ко мне: - Леди Виржиния, если не ошибаюсь, непревзойдённая мисс Дюмон теперь стала миссис Уэст?

Я вспомнила смелую рыжую женщину с чуткими руками, влюблённую в искусство, и несколько воспрянула духом:

- О, да. Полагаю, нужно послать за ней сегодня же. Она творит чудеса.

- Верно. И к "Человеку судьбы" у миссис Уэст особое отношение, вам ли не знать, - с энтузиазмом подхватила Глэдис и посмотрела на Абигейл немного виновато: - Право, неловко спрашивать, но есть ли у вас доверенный мальчик, который смог бы сегодня же... нет, сейчас же отнести письмо миссис Уэст? Она лучший реставратор Бромли, а то и всей Аксонии, я готова поручиться за неё!

- Да, дорогая, конечно, у меня есть посыльный! - прочувствованно ответила леди Абигейл и крепко стиснула розовый веер. Затем повернулась к экономке, почтительно застывшей у дверей: - Миссис Баттон, подготовьте письменные принадлежности, я сейчас лично напишу просьбу миссис Уэст. Право же, как неловко!

- Позвольте мне, - вмешалась я. - Уэсты часто бывают в "Старом гнезде". Можно даже сказать, что нас связывают дружеские отношения. И я помню адрес наизусть, - добавила я зачем-то, и прозвучало это хвастовством.

К счастью, никто не обратил на мою бестактность внимания - все были поглощены картиной. Леди Эрлтон и леди Стормхорн вспомнили давний случай, который произошёл ещё до моего рождения, когда ревнивая служанка, влюблённая в некоего графа Т., прожгла красивое платье его сестры, удостоенное неосторожного комплимента за обедом. Я же, пользуясь небольшой паузой, жестом отозвала в сторону Даниэля и тихо спросила его, как давно появилось пятно на картине.

- Накануне ничего не было, - задумчиво покачал головой Даниэль. - Но лучше уточнить у Кристиана. Вчера он осматривал гостиную и решал, где поставить музыкантов. Сегодня же тут постоянно был либо я, либо Кристиан... Или Уотс, это наш дворецкий. Это помимо прислуги. Никто не оставался наедине с картиной, а значит, не мог испортить.

- Может, ночью? - предположила я. - Ночью ведь картину никто не сторожил.

- Дверь на ключ запирается, - вздохнул он и тут же оживился: - Правда, его не так уж сложно украсть. Винс, кстати, мог бы, но он далеко... О, ещё кое-что вспомнил. Винс говорил, что если происходит что-то абсурдное, необъяснимое, то виновата наверняка женщина.

Право, не знай я хорошо близнецов - оскорбилась бы. А так формальное выражение неудовольствия прозвучало даже кокетливо:

- Неужели?

- Святая истина, - по-взрослому усмехнулся Даниэль. - Винса это суждение никогда не подводило. Но, судя по тому, как оно гладко звучит, Винс его где-то вычитал.

Тут разговор пришлось закончить - вернулась миссис Баттон и сообщила, что письменный прибор готов. Стайка леди перепорхнула прямо в кабинет герцогини Дагвортской, шелестя подолами. Послание для Джулии Уэст мы составляли все вместе; точнее, в итоге я написала по-своему, но сперва испортила несколько листов, внося исправления по указанию Абигейл и Глэдис. Затем экономка забрала письмо, чтобы отдать его Дику - посыльному, но скорее юноше, чем мальчику. Отойдя к окну, я проследила за тем, как он выбежал за угол.

Затем мы вернулись к чаепитию.

Однако меня не оставляла мысль: поможет ли картине реставрация? Ведь змея превратилась в чёрную и наяву, точнее, во сне... или всё же наяву? Одним словом, взаправду, когда Сэран почтил вниманием "Старое гнездо". Так станет ли она белой снова - или удастся исправить лишь материальное воплощение, а суть останется непоправимо повреждённой?