13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 492

Перед моими глазами воскресло видение: комната под крышей, красноватые отсветы, нечто жуткое за окном. И - шёпот:

"Я не хотела его брать, ей-ей. Случайно вышло. Ох, кабы я могла вернуться и не взять его... Всё я виновата, всё я..."

Та женщина, кем бы она ни была, винила не своего убийцу - только себя.

- Неужели мистер Шелли нашёл тело несчастной? - с некоторым трудом выговорила я, отвлекаясь от спутанных воспоминаний.

Эллис, не заметив моей заминки, заглянул в собственную чашку, точно думал, что последние, самые сладкие капли прячутся там где-нибудь в тёмном углу, и потянулся к серебряному кофейнику. В блестящих выпуклых боках наши отражения гротескно искажались, словно металл был гранью между действительностью и страной кошмарных снов. Промелькнула между его и моим отражением на мгновение чья-то седая голова... Сердце замерло.

Нет. Разумеется, нет - показалось.

- Не он, к счастью, - вздохнул детектив, наливая себе кофе. - Горничную, Джудит Миллз, нашла племянница повара, девушка по имени Эсме Грунинг. Точнее, она первой заподозрила неладное. А обнаружили убитую в запертой изнутри, представьте, гостевой комнате, на кровати. И обстоятельства как-то не располагают к мыслям о самоубийстве - разбросанные вещи, хозяйский револьвер на полу. У жертвы разбита голова, а мизинец отрублен. Он, к слову, так и не нашёлся. Не иначе, убийца с собой забрал... Роджер - чудаковатый парень, не спорю, но отсечённые части тела - не по его части.

- Вы говорите это, потому что давно с ним знакомы? - предположила я, искоса взглянув на настенные часы.

Вскоре должна была вернуться Мэдди с моим пирожным... Значит, пора менять тему.

- Я говорю это, потому что Роджер при виде крови падает в обморок, как девица, - улыбнулся Эллис. - Но бравых "гусей" такой аргумент, увы, не убедит. У вас подозрительно сосредоточенный взгляд, Виржиния, - произнёс он вдруг, делая резкий поворот в беседе. - Не собираетесь ли вы устроить собственное расследование? Сомневаюсь, что ваш жених одобрит даже праздное любопытство, не говоря уже о чём-то большем.

За привычным шумом кофейни издали, из коридора между кухней и залом, донёсся лёгкий перестук каблучков. Я выбрала момент, когда детектив, пригубив чёрный кофе, потянулся за сахарницей, и задала самый важный вопрос за вечер:

- Когда вы наконец объяснитесь с Мадлен?

Надо отдать ему должное, он сумел удержать ложку и чашку не опрокинул. Но воздух втянул всё-таки слишком резко... и в руки взял отнюдь не сахарницу.

- Не о чем говорить, - произнёс детектив беспечно. Ложечка звякнула о край чашки. - Потому что ничего особенного не произошло.

- Вы мой друг, Эллис, - укоризненно вздохнула я, глядя только на него. Перестук каблуков смягчился, потонул в звуках, наполняющих "Старое гнездо". - А Мадлен - моя подруга. Мне больно видеть разлад между вами... Я думала, что вы испытываете к ней некое чувство.

- "Некое чувство"! - вздёрнул брови Эллис. Он быстро посмотрел на меня, отвёл глаза, сделал большой глоток кофе - так, словно и хотел ответить откровенно, и в то же время опасался. - Хорошо сказано! Вот бы ещё понять, что это за чувство такое. Не понимаю, что на вас нашло сегодня, Виржиния. Вы прямо как дуэнья.

- Дуэнья или нет, а добиваться руки Мадлен вы будете у меня, - парировала я.

Ни раздражения, ни неприязни в голосе детектива не было - только неловкость, очевидное желание похоронить опасную тему. Понятное для холостого джентльмена, в общем-то... Он облизнул губы, точно слова жгли ему язык, снова глотнул кофе.

- Почему вы уверены, что я буду?

Взгляд у Эллиса потемнел. У меня по спине пробежал холодок - выложить ли карты, обратить ли всё в шутку? Осторожность и чувство такта говорили помедлить, отступить, давая время на размышление. Но то, как детектив смотрел, как он составил вопрос - словно бы в надежде на опасный ответ... Это решило дело.

- Потому что вы любите её.

Уголки губ у него дрогнули.

- Я ничего подобного не сказал.

- Нет, - согласилась я с лёгкостью. - Но вы вместо сахара положили в свой кофе ложку соли. И уже почти выпили его.

Эллис закашлялся.

А у Мэдди, оказывается, было идеальное чувство времени. Потому что именно в это мгновение она, замершая за спиной детектива, сделала последние шаги, отчётливо стукнув каблуками, и поставила на стол тарелку.

- Ваш десерт, леди Виржиния. Через четверть часа, как велено.

Мадлен улыбалась бессовестно и озорно, и рыжие локоны плясали вокруг её лица, когда она выпрямилась - ах, слишком порывисто для скромной девицы, но вполне подобающе для той, что явно хотела пуститься в пляс прямо здесь и сейчас.

Когда она вернулась на кухню, Эллис наклонился ко мне через столешницу и шепнул доверительно:

- Признайтесь, вы для неё это всё говорили? Точнее, заставили говорить меня?

На скулах у него цвели красноватые пятна, однако взгляд был ясным и удивительно светлым, точно исчез какой-то невидимый груз, который прежде давил на плечи.

- Ради вас, - честно ответила я. - Теперь у вас есть безупречное оправдание: из-за праздного любопытства одной леди вы оказались в затруднительном положении и можете отныне идти только вперёд. Туда, куда действительно хотите.

Эллис расхохотался, привлекая внимание, кажется, всей кофейни. Наверняка подчинённые маркиза сегодня же доложат ему об этом возмутительном происшествии. Возможно, будут и иные, не столь безобидные последствия... Однако сейчас мне казалось, что я поступила правильно.

Мэдди ни словом, ни взглядом не дала понять, что она догадалась о моих намерениях и о том, что признание Эллиса было не случайным. Однако атмосфера в кофейне изменилась, точно вдруг в конце января началась весна. Стало светлее, свежее и точно повеяло ароматом цветущего сада - тёмно-красные розы в капельках росы, эмильские лесные фиалки, горьковатый жасмин и ветер с моря. Я, конечно, почти сразу поняла, что дело в марсовийских духах - тех самых, в тяжёлом флаконе из тёмного стекла, которыми Мадлен соблазнилась в Никее, когда мы неспешно возвращались через материк после карнавала в городе-на-воде. Однако прежде она только любовалась переливами света в гранях стекла.

А теперь душа её просила цветов.

О цветах думала и я, когда разбирала утреннюю корреспонденцию тремя днями позже. Конверт, который утром доставили от леди Абигейл, благоухал шиповником в сиропе - сладко и немного по-деревенски, точно окна её кабинета выходили в запущенный сад за Дэлингриджем.

Стоило подумать об этом, и с губ сорвался вздох. Никогда не тяготилась сумрачными, сырыми зимами в Бромли, но, святые Небеса, как же хочется теперь солнца и тепла!

Впрочем, погрузиться в бездну тоски по летним денькам мне не позволила работа. Юджиния, которую я посылала за дополнительным письменным прибором, наконец вернулась.

- Леди Виржиния, что ещё прикажете сделать? - спросила она, с предвкушением взглянув на стопку корреспонденции и сразу скромно потупив взор. Секретарские обязанности, как ни странно, пришлись ей весьма по вкусу.

- Возьми те письма, - указала я на специальную шкатулку для "кофейной" корреспонденции. - Они уже вскрыты, я их проглядела. Это касается посещения "Старого гнезда". Распредели просителей по датам в записной книге; если в письме настаивают на каком-то определённом дне, то учитывай это, если пожеланий нет - вписывай туда, где свободно. И составь короткие ответы, как обычно, я потом подпишу.

- Будет сделано, леди Виржиния! - радостно отозвалась Юджи, присаживаясь за другой конец стола, где я отвела для неё место. - А если на конверте крест зелёными чернилами?

- О, едва не забыла. Этим отказать, но мягко, как в образце номер четыре. У тебя ведь с собой тетрадь с письмами?

- Да, миледи.

Некоторое время мы работали, ни слова не произнося; каждая была занята своим делом. Я просматривала очередной отчёт по ремонту замка - с каждым месяцем он поглощал всё больше средств, точно взрослеющий обжора-великан из сказки. Мистер Спенсер любезно отметил те пункты, по которым можно сэкономить, однако даже в таком виде результат меня не устраивал. Юджи корпела над письмами, старательно водя механическим пером по бумаге, и хмурилась всё больше.