13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 509

"Ты за мной? Я не хотела его брать, ей-ей. Случайно вышло. Ох, кабы я могла вернуться и не взять его... Всё я виновата, всё я..."

" Не бойся, Джудит. Я ему расскажу".

Похоже, пришла пора исполнить обещание, данное во сне.

- Полагаю, мисс Миллз была очарована обручальным кольцом и взяла его ненадолго, - заговорила я с усилием, точно слова приходилось проталкивать через толщу воды. Собственно, так и было - образно говоря. Мне приходилось преодолевать саму себя. - И перед тем, как вернуть, показала его не тому человеку. И напоследок примерила его - и не смогла снять. А затем попыталась решить дело мыльной водой, но кто-то не вовремя застал её...

В горле у меня пересохло, и пришлось замолчать.

- Здесь никто не осудит вас за ум, Виржиния, - понимающе заметил Эллис в сторону. И, право, я была ему благодарна - и за заботу, и за глупые теории, потому что - видят Небеса! - теперь страшило меня отнюдь не осуждение, а то, что я должна была сказать.

А промолчать... Промолчать или отговориться глупостями стало невозможно, потому что сон об умирающей служанке всё ещё довлел надо мною, а она сама точно стояла за правым плечом и просила избавить от мучающей её тайны. И теперь, когда я поняла, что произошло, непроизнесённые слова жгли гортань.

- Её заметила мисс Грунинг, - сдалась я в конце концов. И, вспомнив рассказ Лайзо о призраке, продолжила: - Скорее всего, на кухне. Заметила и... и отрубила палец, не знаю, как. Святые Небеса, это чудовищно... Может быть, она предложила помочь с кольцом - и поддалась ярости, может, захотела наказать мисс Миллз. Думаю, лучше спросить у неё. Кольцо мисс Грунинг потом спрятала, а палец... Если всё происходило на кухне, то несложно было забросить злосчастный палец в печь. А пол притереть шалью миссис Шелли - оттуда и пятна крови. Не знаю только, почему мисс Грунинг находилась на кухне...

Находись я в так называемом подобающем обществе, и репутация моя после этих ужасных предположений была бы разрушена до основания. А сейчас пошатнулось разве что хорошее отношение Роджера ко мне - и неудивительно, я бы сама не простила таких отвратительных обвинений против моей прислуги. И только Эллис развеселился - впрочем, ему всегда приходился по вкусу хаос, когда рушились одновременно судьбы малознакомых людей и глупые правила поведения.

- Ну, кухню-то как раз проще всего объяснить. Мисс Грунинг - племянница повара, она даже вещи миссис Шелли частенько штопала под боком у любимого дядюшки. Прекрасно! - обаятельно улыбнулся детектив. - Ваша версия незначительно отличается от моей, а это, поверьте, высокая похвала, ни один "гусь" за последний год такой не удостаивался. Что же до расхождения в деталях, то мне кажется, что мисс Грунинг вполне могла не сжечь этот клятый палец, а кинуть его в суп.

Я представила - и накатила дурнота. Паола шагнула ко мне, чтобы поддержать под локоть, потому что трости явно уже не хватало. А Роджер, молчавший всё это время, наконец вспылил:

- Глупости! Эсме никогда бы ничего подобного не сделала! Палец в супе, абсурд! И она бы никогда не смогла никого убить!

Он говорил яростно и убеждённо - ни крупицы лжи, как нашёптывал мне прощальный дар Финолы. Эллис же безмятежно поддел мыском ботинка осколок горшка - белый, как старая, обглоданная временем кость.

- А я и не говорил, что мисс Грунинг кого-то убила, - произнёс детектив многозначительно - и умолк, выжидая.

- И что же ты имеешь в виду? - Щёки у Роджера раскраснелись.

- Что, что... Пока секрет. Вот побеседую с твоей драгоценной мисс Грунинг и скажу.

Терпение у меня кончилось. Я взглянула на сумерки за окном, сгустившиеся настолько, что исчез всякий намёк на цвет, и негромко попросила:

- Миссис Мариани, проводите меня к автомобилю. Доброго вечера, господа, - без улыбки обратилась я к Роджеру и Эллису. - Мистер Шелли, прощу прощения, но я устала и вынуждена вернуться домой. Буду рада навестить миссис Шелли через несколько дней... - "и наконец-то вас выслушать", - хотела сказать я, но не стала - ведь Эллис никуда не исчез, стоял рядом, настороженно наблюдая за мною. И вряд ли бы он одобрил планы Роджера - в чём бы они ни заключались. - ... и продолжить нашу занимательную беседу о розах.

Роджер повёл себя как истинный джентльмен - пока он сопровождал меня к автомобилю, бессмысленный светский разговор о погоде так убаюкал нас обоих, что я почти позабыла обо всём, что сегодня произошло. И лишь на пороге вспомнила, точно обожжённая образом из воскресшего старого сна.

- Мистер Шелли, погодите, - замедлила я шаг перед ступенями. Февральский ветер ударил в лицо - сырой, пахнущий ещё даже не грязной бромлинской весной - обещанием весны. - Насчёт мисс Миллз... Не подумайте только ничего плохого... Если бы мисс Миллз перед смертью могла бы что-то вам передать, то она бы сказала, что не хотела брать его, что это вышло случайно и... - закончить оказалось труднее всего, но исказить или опустить слова погибшей служанки я бы не сумела, если бы и хотела. - И что она виновата во всём.

Это прозвучало чудовищно бестактно, безнравственно - впору сгореть со стыда, развеяться по ветру, как в кошмарном сне. Но Роджер внезапно улыбнулся, нежно и понимающе:

- Спасибо, леди Виржиния. А если бы я мог ответить Джудит, то сказал бы вот что: "Я прощаю тебя, милая. В конце концов, мы все очень тебя любили".

Никогда я не питала пристрастия к святым символам, но сейчас обвела себя знаком круга - не из страха, а из-за странного ощущения, что так правильно:

- Думаю, она вас слышит, мистер Шелли. Ведь у мёртвых есть трудности только с тем, чтобы докричаться до живых; каждый же наш шёпот они слышат ясно.

Роджер остался стоять на верхней ступени, как громом поражённый. А мы с Паолой спустились к автомобилю, опираясь друг на друга и на зябкий ветер. Больше всего я боялась, что Лайзо скажет что-нибудь по дороге домой, но, к счастью, он молчал. И лишь уже в дверях улучил момент, когда мистер Чемберс отвлёкся, а Паола замешкалась - и обнял меня на мгновение, словно собственным теплом изгоняя из меня хмурую февральскую тьму.

Впрочем, возможно, что так оно и было.

На следующий день я сказалась больной и до самого вечера не выходила из своей комнаты. Пила тёплое молоко, как ослабевший ребёнок, и бездумно листала старую книгу из отцовской библиотеки, не понимая ни слова. Водила пальцами по гравюрам, отслеживая чёрные линии на жёлтой бумаге: рыцари и драконы, демоны и единороги, благородные дамы, розы, розы, розы...

Глубокий прокол, оставшийся от шипа, зажил к следующему утру.

Четвёртого февраля моё уединение неожиданно было нарушено. В кабинет постучался мистер Чемберс и сообщил, что меня ожидают супруги Уэст.

- Я взял на себя смелость проводить их в гостиную. Несмотря на то, что вы говорили, будто вам нездоровится и вы никого не желаете принимать, - с таким достоинством заявил дворецкий, словно он был вассалом, нарушившим слово, данное королю, во имя высшего блага. - Однако супруги Уэст, согласно вашим же указаниям, занесены в список друзей семьи, которым рады в любое время. И, кроме того, они доставили некую картину...

Ленивое оцепенение мгновенно слетело с меня. Я решительно захлопнула книгу - "Сказание о деве и разбойнике", вот как она называлась! - и приказала:

- Позовите немедля Юджинию. А мистеру и миссис Уэст скажите, что я буду через четверть часа.

Картина! Они привезли "Человека судьбы"! Воистину хороший знак. И довольно мне отдыхать, так и дела запустить недолго.

С помощью Юджи я сменила скучное домашнее платье, коричневое с розовой отделкой, на изумрудно-зелёное с серыми вставками - строгое и, пожалуй, немного отставшее от моды, но зато безупречно подходящее моему характеру. Сейчас, когда весь свет точно с ума сошёл, облачаясь в легкомысленные, бесформенные, свободные вещи с низкой талией и безвольной линией плеч, мне хотелось чего-то жёсткого, как доспехи.