Два мира. Том 1 (СИ) - "Lutea" - Страница 223

— И вы хотите, чтобы я это надела? — проговорила она, шокированно рассматривая расшитые цветами, звёздами, тесьмой и прочей ерундой длинные, в пол мантии.

— Это необходимо, — спокойно констатировал Итачи. — С сегодняшнего дня ты — преподаватель школы магии «Коноха» и должна соответствовать статусу.

Анко демонстративно наморщила нос и хмыкнула. Впрочем, тут же она посерьёзнела и, понизив голос, сказала:

— Получается, теперь ты на стороне Конохи?

— Пока мы здесь, нет такого понятия, — отозвался Итачи. — Коноха, Акацуки — мы отказались от подобного разделения, хотя на это и ушло много времени.

— Перестань, — Анко пристально посмотрела на него, — ты и сам прекрасно понимаешь, что теперь, после того, как всплыла правда о твоей миссии, отторжение начнётся снова. В нынешней ситуации Акацуки находятся в явном меньшинстве и у них нет ни единого шанса противостоять нам. Будь я на их месте, я бы воспользовалась случаем и сбежала.

— Они не сбегут.

— Почему ты так уверен?

— Они оба слишком для этого горды. Если они не сбежали в самом начале, то уже не сделают этого.

— Ну, так даже лучше. Нам будет проще устранить их.

Взгляд Итачи стал очень серьёзен.

— Этого я не допущу.

— Не допустишь? — Анко прищурилась. — За годы нукенинской жизни проникся симпатией к врагам Конохи?

— Сейчас они Конохе не враги, — прохладно произнёс Итачи. — Дейдара и Сасори — часть нашей команды. И в этом мире они, как и мы все, оказались с какой-то целью.

— О чём ты?

— Возле храма тогда было одиннадцать человек, однако сюда перенеслось только шестеро. Саске сказал, что вас в той пещере было десять, но здесь оказались, опять-таки, лишь шестеро.

— В этом есть какая-то связь?

— Мы полагаем, что есть.

— И какая же?

— Обсудим это вечером, когда соберёмся все вместе. А пока подумай лучше, какой фасон мантии тебе нравится больше.

— Я же сказала, что в жизни это не надену!..

Дискуссия продлилась ещё минут пять. Итачи оказался невероятно дотошен, и Анко даже почти поругалась с ним; впрочем, вскоре она поняла, что спорить с этим Учихой — дохлый номер, поэтому сдалась и позволила освободившейся мадам Малкин заняться собой.

— Могло быть и хуже, — проворчала Митараши, когда компания вышла на улицу.

— Перестаньте, Анко-сан, — лукаво улыбнулась Сакура, — вам очень даже идёт.

Анко хмыкнула и покосилась на объёмный пакет в своих руках. «Куренай бы одобрила», — безрадостно подумала она. Обычно в отношении её гардероба подруга говорила: «Да на тебе ран больше, чем одежды!», но на этот раз возмущаться не стала бы даже она. И уж наверняка все эти вещи должны были помочь избежать осуждающих взглядов со стороны профессора МакГонагалл и прочих учителей.

Как и предсказывала Сакура, во «Флориш и Блоттс» шиноби задержались — владелец магазина, завидев Итачи, тут же подошёл к нему и стал рекламировать новые книги, которые должны были, по его мнению, непременно заинтересовать Учиху. Пока Итачи старался тактично свернуть разговор, Сакура и Саске куда-то исчезли — в аптеку, судя по всему; оставшись не у дел, Анко поймала одного из бегавших туда-сюда продавцов и запрягла парня подбирать ей книги по уходу за магическими существами. Митараши как раз буравила взглядом «Чудовищную книгу о чудовищах», клацавшую переплётом, словно челюстями, которую продавец старался перетянуть бечёвкой, не лишившись при этом пальца, когда вернулся Итачи с комплектом литературы для пятого курса Хогвартса.

— Надо будет такую Ибики подарить, — поделилась коварным планом Анко, когда они вдвоём покинули лавку. — Будет его настольная книга.

Говорить ничего Итачи не стал — то ли у него с чувством юмора было туго (что скорее всего), то ли его мысли просто были заняты чем-то другим. Впрочем, как раз таки это вписывалось в то представление о нём, которое было у Анко долгие годы, в отличие от явно перешедшей уже для «команды» в разряд бытовых шуток любви Учихи к чтению, ровно как и умения терпеливо, но упорно доносить до девушки, что ей нужно носить. «Хм, если Учиха Итачи открылся с таких сторон, то что же будет, когда я больше пообщаюсь с остальными? — задумалась Анко. — По крайней мере, этот подрывник, Дейдара, точно должен удивить — почему-то же скромняга Хината стала с ним встречаться, в самом деле…»

Зайдя ещё в несколько лавок, Анко и Итачи забрали из аптеки товарищей, и вместе они по припорошённой свежим январским снегом мостовой направились к небольшому магазинчику, старому, обшарпанному, с вывеской «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры». Когда они вошли, в глубине помещения, от пола до потолка заставленного узкими коробками, раздался звонок. Почти сразу за ним появился престранный дедуля с пыльно-серыми глазами, огромными и малость безумными.

— Добрый день, — приветствовал волшебника Итачи.

— Добрый день, — медленно кивнул тот. — Рад снова видеть вас, мистер Учиха. Бук и перо феникса, тринадцать дюймов, очень твёрдая, под стать молодому, но мудрому не по годам человеку. Как вы её находите?

— Она великолепна, — Итачи провёл палочкой по воздуху, и из неё вырвалось облачко золотистых искр, на миг принявшее очертание птицы, а затем пропавшее.

— Вижу, вы с ней хорошо сработались, — заметил Олливандер, наблюдавший за ним с величайшим интересом. — Кто это сегодня с вами?.. А, мисс Харуно. Вишня и волос единорога, двенадцать дюймов, классический вариант для элитной японской волшебницы, — он кивнул сам себе и замолчал.

— Мистер Олливандер, — вновь заговорил Итачи, видя, что старик не торопится продолжать, — мы здесь для того, чтобы подобрать палочки нашим товарищам.

— А-а, — протянул маг, повернувшись к Саске и Анко. — Что ж, тогда начнём с вас, мисс?..

— Митараши, — куноичи подошла ближе к нему.

— Вы — правша?

— Да, — подтвердила Анко; вообще, она совершенно одинаково владеет обеими руками, но пусть будет правша.

— Тогда вытяните правую руку. — Девушка подчинилась, представляя, как смешно, наверное, смотрится сейчас со стороны. Впрочем, дальше было хуже: длинная сантиметровая лента по взмаху палочки волшебника подлетела к ней и стала совершенно самостоятельно измерять пропорции джонина, пока Олливандер рылся в нагромождениях коробок, выискивая что-то среди них. Подавляя острое желание поймать живой сантиметр и прибить его к стенке кунаем, Анко покорно ждала, пока старик не вернулся и не отозвал свой измерительный прибор.

— Давайте попробуем, — он протянул девушке первую палочку. — Каштан и сердечная жила дракона, одиннадцать и три четверти дюйма, весьма хрупкая. Взмахните ею.

Недолго думая, Анко взмахнула — у стоявшей метрах в пяти от неё приставной лесенки повырывало ступени.

— Нет, не годится, — проговорил Олливандер, подавая другую палочку. — Клён и перо феникса, семь дюймов. Очень хлесткая.

На этот раз уничтожению подверглась стоявшая на столе ваза с засушенными цветами.

— Нет-нет-нет, — затряс головой маг, отодвигая в сторону несколько так и не распакованных футляров. — По всей видимости, вам необходимо что-то более… специфическое.

После этого он на пару минут исчез в глубине магазина, а затем вернулся с тремя коробками.

— Я редко кому предлагаю эти палочки, — сказал он, раскладывая футляры на столе. — Видите ли, палочки с пером гиппогрифа в качестве сердцевины выбирают лишь чрезвычайно сильных физически или эмоционально волшебников, очень гордых, порой даже самоуверенных. Мало людей соответствуют их запросам, поэтому… Но вы попробуйте.

— Какую?

— На ваш выбор.

Анко обвела палочки задумчивым взглядом, а затем взяла красно-бурую, вокруг рукояти которой обвивалась искусно вырезанная змейка. Взмахнув ею, куноичи с удивлением отметила, что ничто не взорвалось, лишь лёгкий ветерок прокатился по помещению, растрепав ей волосы.

— Да, это то, что нужно вам, — сказал Олливандер удовлетворённо. — Боярышник, тринадцать с половиной дюймов, достаточно упругая. Очень сложная палочка, идеальна для натуры конфликтной, но талантливой и весьма опасной. Не подумал бы, что она выберет вас.