Два мира. Том 1 (СИ) - "Lutea" - Страница 320

Но вот, наконец, он закончил исследование и открыл глаза.

— Ну? — требовательно произнесла Цунаде.

— Что могу сказать? Барьеров они нагородили много, но не особо умелых — словно тот, кто этим занимался, ставил их чуть ли не впервые.

— Неожиданно, — проговорил Шикаку. — Я полагал, в Акацуки более сильные менталисты.

— Итачи ведь исчез, — пожал плечами Иноичи. — Уверен, работай он, нам бы ничего сломать не светило.

— Так что ты узнал? — спросила Цунаде.

— Барьеры в мозгу Какаши нацелены на сокрытие лишь некоторых фактов, как, к примеру, месторасположение базы Акацуки и личность их предводителя. Память тебе не изменяли, — добавил он, обращаясь ко внимательно слушавшему Какаши, — это я могу гарантировать.

— Благодарю, Иноичи, — Копия чуть склонил голову и посмотрел на Пятую с видом «Я же вам говорил».

— Прости, Какаши, но всё равно в твой рассказ слабо верится, — покачала головой Цунаде. — Сложно принять образ доброго и благородного лидера Акацуки после того, что он приказал своим головорезам сделать с вами в Долине Завершения.

— Я уверен, что это был не он, — вновь повторил Какаши то, что говорил уже неоднократно. — Помните сведения, которые принесла команда Анко? В рядах Акацуки раскол — так отчего же мы не можем предположить, что их Лидер на самом деле хочет мира?

Цунаде упрямо вздёрнула подбородок.

— Потому что нукенинам нет веры.

— Я лично ни одного благородного отступника в своей жизни не знал, — произнёс немногословный сегодня, поглощённый какими-то своими мыслями Шикаку. — Однако не берусь утверждать, что таких не существует со стопроцентной вероятностью.

— Ясно, — не встретив поддержки даже со стороны советника, раздражённо бросила Цунаде и приказала: — Иноичи, выуди из памяти Какаши всё, что сможешь, сломай все барьеры и дай мне имя и место, — она посмотрела Какаши в глаза. — Вот встречусь с ним лично, тогда и посмотрю, насколько хорош этот Лидер.

Сидя у себя в кабинете, Цунаде медленно массировала виски. Итак, слова Какаши — правда. Всё, что он рассказывал о своём плене, о неплохих условиях содержания и приходившем побеседовать главе Акацуки — истина. Однако в подобное в самом деле сложно поверить; не менее сложно будет убедить остальных в этом. Цунаде уже представляла реакцию старых советников.

«Такого быть не может», — твёрдо скажет Хомура.

«Их менталист слишком хорош, и не оправившийся от раны Иноичи не может выявить его технику», — непременно добавит Кохару.

А вот Данзо наверняка только обрадуется такому повороту событий. Он позволит Пятой действовать, а когда она в очередной раз облажается, поверив нукенину, старик заявит, что давно её предупреждал, и интригами сместит с поста…

— Чёрта с два, — прорычала Цунаде сквозь зубы, пользуясь тем, что одна в комнате. — Я не дам ему повод.

О том, что известно Какаши, никто, кроме неё и Иноичи с Шикаку, не узнает. Коноха больше не пойдёт на поводу у Акацуки, а выявит, где скрываются отступники, и нанесёт сокрушительный удар всеми своими силами. Они непременно уничтожат угрозу, отомстят за всех раненных и погибших по вине Акацуки товарищей…

«А что, если Какаши прав?»

Проскользнувшая мысль заставила Цунаде вздрогнуть.

«Это было бы идеально», — призналась она себе, но тут же классифицировала идею как безумную фантазию.

— Благодарю всех, — произнёс Хьюга Хиаши, первым поднявшись из-за стола. — Хорошая работа.

Прочие главы кланов согласно закивали и стали постепенно расходиться. Заседание было рядовым, такие происходили теперь с регулярностью раз в пару недель — главы кланов обсуждали проблемы селения и отдельных кланов, делились новыми сведениями, докладывали о прогрессе в установке защитного барьера и прочее. Идея Цунаде работала, что вселяло в Пятую уверенность в своей позиции и силах.

— Цунаде-сама, — обратился Хиаши, когда они остались одни, — хотел обсудить с вами одну вещь.

— Какую же?

— Это касается моей дочери, — сказал он и уточнил: — Младшей.

— Вы готовы дать разрешение на изучение её видения? — Цунаде оживилась. Давать «добро» Хиаши долгое время отказывался наотрез, несмотря на все уверения Неджи, Шикамару и самой Цунаде, что эта информация может стать крайне важной для разгадки летнего исчезновения шиноби. Но вот, кажется, он решился.

— После долгих размышлений я пришёл к выводу, что позволить эту операцию будет целесообразно, — ровно произнёс Хиаши. — Однако производиться она должна в моём присутствии.

— Хорошо, — согласилась Пятая. — Сегодня вам будет удобно?

— Вполне.

— Тогда приводите дочь, я договорюсь с Иноичи.

Условного времени Цунаде ждала с определённым нетерпением — всё, что касалась того, другого мира, живо интересовало её. Едва Хьюги вошли в кабинет, она шагнула к ним.

— Здравствуй, Ханаби.

— Добрый вечер, — химе поклонилась сначала Пятой, затем по очереди Иноичи и Шикаку.

— Подойди ко мне, Ханаби-чан, — мягко позвал её Иноичи. — Сядь вот на этот стул. Тебе удобно?

— Да, — кивнула девочка, сложив руки на коленях.

— Тогда сейчас я надену на тебя вот этот прибор, — Иноичи показал большой шлем, закрывающий в том числе и глаза, из которого выходили провода. — На мне будет такой же. Они нужны для того, чтобы связать наши с тобой сознания настолько крепко, чтобы я смог транслировать картинку остальным. Ты готова?

— Да, — вновь кивнула Ханаби. Она держалась неожиданно для ребёнка её возраста спокойно и уверенно в такой необычной ситуации, и Цунаде невольно задумалась, а не пора ли девочке покинуть Академию.

Под пристальным взглядом Хиаши Иноичи осторожно опустил шлем на голову Ханаби и проверил, хорошо ли тот держится, после чего спросил её отца:

— Хиаши-сан, вы тоже хотите посмотреть?

Тот молча кивнул.

— Тогда прошу всех занять удобные положения и расслабиться, — произнёс Иноичи, надевая собственный шлем. — Сначала я найду нужные воспоминания, а затем введу вас в них сторонними наблюдателями. Я могу начинать, Ханаби-чан?

— Прошу вас, Иноичи-сан.

Цунаде расслабилась и прикрыла глаза. Пару минут не происходило ничего, но затем она почувствовала в собственном сознании чьё-то присутствие — и в следующий миг оказалась посреди просторного, но невероятно мрачного зала с колоннами. В дальнем его конце находилась статуя, изображавшая во весь рост старика с длинной бородой. Неподалёку от неё между колоннами стояла деревянная беседка, в которой неподвижно сидели двое шиноби.

Цунаде подошла ближе, как и четверо, пришедшие вместе с ней.

— Я приостановил воспоминание, — сказал Иноичи, обращаясь сразу ко всем, — чтобы мы могли всё как следует разглядеть прежде, чем станем смотреть дальше.

— Гляди, отец, — Ханаби улыбнулась и указала. — Нэ-сан.

Хиаши не ответил ничего, пристально разглядывая старшую дочь. Та была мало похожа на себя прежнюю — ту застенчивую и робкую девушку. Сейчас Хината прямо, не отводя взгляда и не смущаясь, смотрела на сидевшего напротив темноволосого молодого шиноби, которого в лицо знал каждый АНБУ как одного из наиболее опасных нукенинов Скрытого Листа.

Войдя в беседку, Цунаде прошлась межу раскиданными по её полу подушками, бегло взглянула на свитки, с большим интересом — на книги, надписи на которых были сделаны на том же языке, как на той, что хранилась теперь в Конохе. Задержалась у доски, к которой были приколоты листы с разными записями, почти всё — на всё том же незнакомом языке. Единственное, что Цунаде смогла прочесть, — две короткие записки.

«Ушли в Хогсмид, будем вечером. Скажите всем, чтобы пришли на чай», — было написано рукой — Цунаде не сомневалась — её деда. Чуть ниже висело:

«Кто со мной на выходных искать горных троллей?», — почерк показался Цунаде тоже знакомым, вполне мог принадлежать Анко. Удивительно, но под этим странным вопросом стояло три плюсика.

— Какая уютная обстановка, — усмехнулся Иноичи; в воспоминании он твёрдо стоял на ногах.