Неприкаянный - Харт Хелег - Страница 55

- Плохие новости, - сказал он. - Похоже, придётся делать крюк. Тут недавно поработали наши сапёры. Быстрее будет дойти до другой лестницы, чем обходить все ловушки.

- Дай хоть отдышаться, - попросил я, упираясь руками в гудящие с непривычки ноги. - Мы ещё от этой лестницы не отошли.

Копатель оглянулся на меня с искренним недоумением.

- Э, парень, это ведь был спуск, а не подъём! Да и лестница не самая длинная, чёрт тебя дери! Как дальше-то будешь жить?

Я счёл за лучшее не отвечать, но и разгибаться не спешил. Кир закатил глаза, снял с себя мешок и сел, привалившись к стене. Мы с Линой последовали его примеру.

На некоторое время среди нас воцарилось молчание. В кромешной тишине мне удалось расслышать еле слышный звук: не то гул, не то монотонное шуршание - но я не был уверен, что мне не мерещится. Тем более, что никто кроме меня на него не реагировал.

- А что такое чёрт? - подала голос девчонка, запустив руку в мешок. - Я слышала, словечко не просто так появилось. У вас, гномов, вроде бы даже сказка есть про него.

- Не сказка это, - сказал Кир мрачно. - Чёрт такой же реальный, как мы с вами. Он живёт под поверхностью и властвует здесь.

- То есть?

- Он везде. Видит и слышит всё. А славен он тем, что творит свою чертовщину абсолютно случайным образом. Хорошего от него можно ожидать ровно столько, сколько плохого. Если ты встретишься в каком-нибудь тоннеле с выродком, то потолок может обвалиться как на твою голову, так и на его. Ни с того ни с сего, просто взять и рухнуть. А может и не рухнуть. Может, твой надёжный топор сломается от самого слабого удара, а может, выродок, погнавшись за тобой, споткнётся на ровном месте и расшибёт себе башку. А может и не споткнуться.

- Иными словами, чёртом вы называете случайности? - решил прояснить я.

Гном посмотрел на меня, как на глупого.

- Ты чем слушал? Это не случайности. Случайность - это когда ты заходишь в зал, а там в уголке спит неприметный, но очень голодный тролль. Или когда спиношип стреляет по тебе своими иглами, а тебе удаётся унести ноги, не заработав лишних отверстий в заднице. Это вполне может быть, понял? Если бывает - случайность. А вот когда ты упираешься в тупик, а другой копатель после тебя проходит по тому же коридору и рассказывает, что не было там обрушения - это чертовщина. Ты уж мне поверь. У нас с чёртом особые отношения.

Мы с Линой, не сговариваясь, повернулись к гному и уставились на него с известной долей удивления. Тот понял, что выразился нехорошо и поспешил исправить положение:

- Часто со мной чертовщина случается, понятно? Хорошая, плохая - разная. Но так уж сложилось, что даже если чертовщина хорошая, то ничего хорошего в этом нет. Любой гном предпочёл бы обойтись вообще без неё. Уж лучше нелепые случайности. Есть у нас несколько историй про копателей, которых чёрт побрал. Это, возможно, как раз сказки, но больно они жуткие.

- Про тебя говорили, что ты везучий, как сам чёрт.

- Кто?

- Мастер Крорри.

- Это не положительная оценка, дружище. Совсем не положительная.

- Так значит это дух какой-то? - предположила Лина. - Или тварь особенная?

- Вот уж вряд ли. Уж насколько богатый тут выбор тварей, их всех хотя бы увидеть можно. А чёрта - фигушки. Многие говорят, что видели, да только ни один ещё с другим в деталях не сошёлся. Один видел светящегося пса размером с телёнка, второй - слепую старуху, третий - густую дымку, четвёртый вообще рассказывал про двуногую тварь с рогами и копытами. Очевидцев - толпа, да у каждого своя история. Зато про серебро все говорят одно и то же.

- Про серебро? - оживился я.

- Да, чёртово серебро, - нехотя сказал Кир. - Иногда после того, как с тобой случится чертовщина, ты находишь горстку серебряных самородков. Хоть прямо на дороге, хоть в колодезном ведре. Серебро мутноватое даже после очистки, но отлично сочетается с железом. Получается очень прочный и износостойкий сплав, из которого мы делаем особую сталь.

- Не живую ли, часом? - спросил я, дотронувшись до ножен за спиной.

- Это вы называете её живой, а мы говорим - чёртова сталь.

- Как-то двусмысленно получается, - хмыкнула Лина.

Кир только пожал плечами. Меня так и подмывало спросить, как именно готовится эта чёртова сталь, но я точно знал, что копатель не ответит. Я уже достаточно разобрался в его характере, чтобы в этом не сомневаться. Даже если бы мы были закадычными друзьями (а мы ими не являлись), Кир бы не выдал тайну своего народа. Просто потому что я - не гном.

Переведя дух, мы направились дальше - к другой лестнице на одиннадцатый ярус. Шли долго, по длинной ломаной, прислушиваясь к эху своих шагов. Лишь однажды из полной тишины вырвался отдалённый монотонный стук, но уже через несколько поворотов он затих. В одном небольшом зале мы обнаружили утыканную болтами кучу глины и камня - убитого и распавшегося на составляющие тролля. Рядом лежали два гномьих скелета и пустой панцирь неприлично длинной - в полсажени - сколопендры. Лина посмотрела на останки твари с таким отвращением, что копатель не удержался и вставил: «эти любят за шиворот заползать», за что удостоился испепеляющего взгляда и едкого ответа: «у меня оно хоть в бороде не запутается».

После этого обмена любезностями разговор снова умер и не возобновился, пока мы не спустились сначала на одиннадцатый, а потом и на двенадцатый ярус. Дойдя до конца последнего пролёта, гном остановился и задумчиво проговорил:

- Что-то тихо сегодня. Три яруса прошли, а до сих пор всё тихо...

- Это ведь хорошо, да? - спросил я, переводя дыхание.

Надо сказать, к тому времени я уже основательно устал, но всё ещё старался не подавать виду.

- Хорошо-то хорошо... Ладно, дойдём сегодня до пятнадцатого, там привал на сон. Потом несколько дней пути по пятнадцатому. На нём безопаснее, чем на более глубоких ярусах, а нужные нам Врата находятся очень далеко. Лучше дойти до нужного места и спускаться вертикально. На двадцать пятый. Нет, даже на двадцать седьмой. Там посмотрим по обстоятельствам.

Почти так мы и поступили. До конца «дня» добирались до лестницы на пятнадцатый ярус. Услышали подозрительный шум и обошли его источник за тридевять земель. Перепрыгнули через обрушенную секцию лестницы, причём мне, как самому высокому, пришлось ловить обоих своих спутников. На четвереньках проползли по узкому лазу, соединяющему два сектора. По одному преодолели тёмный бездонный разлом, над которым висел непонятно на чём подвижный металлический мостик.

Поначалу мы с Линой смотрели по сторонам во все глаза. По мере накопления усталости интерес к невиданным пейзажам угасал, и мы перестали витать в облаках, как бы парадоксально это ни звучало. А ещё чуть позже наши перипетии настолько меня вымотали, что всё внимание уходило на то, чтобы не шаркать ногами.

Темп Кир держал не слабый. Его, по всей видимости, нисколько не смущало, что с ним идут люди, которые не обладают природной выносливостью гномов. Признаться, я даже подумал, что он над нами измывается, но посмотрел на Лину и засомневался. По всем правилам она первой должна была запросить пощады, однако этого почему-то не происходило. Девчонка шагала вперёд и даже не заикалась об отдыхе, а её молчание, разумеется, очень сильно било по моему самолюбию. Начинать ныть первым совсем не хотелось.

К счастью, мы достигли конечной точки раньше, чем у меня подкосились ноги, потому что такого позора я бы себе не простил. Едва мы увидели заветную табличку с руной «15», самая высокая треть нашего отряда попросту повалилась на пол, а самая красивая с явным облегчением сбросила с себя торбу. Последняя треть, самая низкорослая и бородатая, с удивлением обернулась и вопросила:

- Что, уже?

- Да, Кир, уже, - сказал я, ложась прямо на камень. - Сколько мы уже идём?

- Да часов восемь всего.

- Сколько? - усомнилась Лина.

- Ну, может, десять. Ладно, двенадцать. Вы вроде моложе меня лет на семьдесят-восемьдесят, а уже разваливаетесь на части?