Ты сеешь ветер (СИ) - Романова Эмма - Страница 5

      Высокий столб, укрывавший меня от палящего солнца, был разделен на два вертикальных блока. Я оперлась рукой об один из них, и он вдруг взорвался воплем.

      Я испуганно отшатнулась, попятилась с такой скоростью, что не удержалась на ногах и упала на землю. Вся потная, я уставилась на столб.

      Ни одно живое существо не было способно издать такой звук. Но ведь камень и не был живым. Описать его крик не представлялось возможным. Это был и вой гневного ветра, и ропот волн, бьющихся о причал, и плач страдающих детей...

      Начали испускать крики и другие камни. Не в силах терпеть это, я вскочила на ноги и, спотыкаясь, кинулась к берегу. Как и вчера ночью, звуки гнались за мной, не утихая ни на мгновение. И я бежала прочь, не глядя, куда ступаю, пока сквозь стоны, стенания, скрежет и скорбные рыдания не услышала то, что отозвалось внутри меня радостным трепетом, - плеск воды.

      Я вошла в озеро.

      Прозрачная вода, сверкающая, словно стекло, обступила меня, с готовностью приняв в свои объятия. Ласковая, отражающая светящийся круг солнца, - она вела меня за собой прочь от исходящих криком камней. И я поддалась потоку, позволила течению увлечь себя.

      Поверхность озера казалась совершенно гладкой, но оно отнюдь не было спокойным: внутри него постоянно пробегали какие-то течения, мелкие, но ощутимые, напоминавшие спазмы. Они создавали впечатление, что вода была живой - тёплым, приветливым существом, призванным ласкать и обволакивать.

      Вода дошла мне до бедер, и я даже вздрогнула от приятного ощущения - как будто что-то лизнуло меня мягким и нежным языком.

      Я всё ещё слышала камни, но их крики, звучавшие где-то вдалеке, больше не причиняли прежних страданий. Вода теперь доходила мне до плеч.

      Озеро обняло меня.

      Я пошла дальше, удерживаемая его нежными руками, навстречу темноте и сладостному безмолвию. А потом дно исчезло под ногами, и я ухнула вниз.

      Чёрная вода сомкнулась над моей головой.

3

      Где-то неподалёку раздавались крики, напомнившие о тех звуках, что исторгали из себя камни. Но они утратили свою внечеловеческую природу; теперь я слышала обычные громкие голоса людей, ведущих спор.

      Я осторожно потянула носом воздух. Сильный, по-летнему острый запах деревьев и слабый - травы подо мной. Вытянув руку, я подвигала ей из стороны в сторону, как если бы лениво отгоняла докучавшую муху. Ничто не замедляло моего движения, ничто не противилось ему.

      Озеро отпустило меня.

      Перевернувшись на живот, я приподнялась на полусогнутых руках и принялась надсадно кашлять и отплёвываться. Я ожидала, что изо рта польётся вода, но кашель был сухим и жёстким.

      Чья-то тень накрыла меня. Я подняла голову и увидела перед собой растерянного Блу с деревянными мечами, зажатыми подмышкой. Артур опустился на колени рядом со мной. Почувствовав слабое прикосновение к спине, я вздрогнула и выпрямилась на руках, но меня тут же повело в сторону. Он обнял меня за плечи. Я приложила одну ладонь ко лбу, другую - к тому месту, где у меня находился желудок, и с трудом выговорила:

      - Подите прочь.

      Артур издал короткий смешок, в ответ на который никто не улыбнулся.

      - Беги к старику, - велел он Блу. - Я доведу её до дома. Скажи, всё с ней ладно, раз первым делом вздумала огрызаться.

      Мальчишка тут же исчез за столбом, затем его спина пару раз мелькнула среди развалин и наконец он скрылся из виду. Мы с Артуром остались одни. Снова.

      Я бегло оглядела себя. Платье и волосы были сухими, сумка и цветы, завёрнутые в платок, валялись у подножия раздвоенного камня. И сама я, очевидно, не двигалась с места - так и лежала там, куда рухнула, попятившись от столба, - на негустой, растущей пучками траве.

      Заходившиеся в страшном крике камни, озеро, поглотившее меня, и то, что я видела в его глубинах, почти на самом дне, - ничего этого на самом деле не было. Я просто упала и потеряла сознание.

      Артур осторожно развернул меня к себе, приподнял мой подбородок так, чтобы видеть лицо, и спросил:

      - Что за хворь тебя одолела?

      - Я вполне здорова, - ответила я, и тут же, словно в противовес своим словам, затряслась от слабости и холода, как если бы только что действительно вылезла из воды на сушу.

      На лице Артура отразились недовольство и раздражение.

      - Да ты только погляди на себя, - сказал он. - Почернела, как закоптившаяся свеча.

      Он взял мои дрожащие руки в свои, с силой разжал стиснутые в кулак пальцы, заставляя раскрыть ладони.

      - Гляди, - кивнул он.

      Я опустила глаза и увидела, что руки мои были всё равно, что кости, обтянутые прозрачной кожей. Вены вдоль запястий вздулись и посинели. Я задохнулась при виде такого уродства. Это больше не были руки лекаря - умелые, проворные, ласковые, а когда нужно - твёрдые; исчезли с ладоней и мозоли, натёртые скалкой и рукоятью ножа. Я видела конечности какого-то человекообразного чудовища с озёрного дна.

      Артур погладил большим пальцем центр моей ладони. Я подняла голову и увидела перед собой его взволнованное лицо. Вздрогнув, я попыталась отнять руки, сжать в кулаки, спрятать их от его взгляда, спрятать, чтобы не видеть их самой, но Артур не выпустил меня. Наши ладони вдруг соединились, а пальцы крепко переплелись. У него были большие ладони, тоже мозолистые и шершавые, очень-очень тёплые. Я едва не вскрикнула - всё равно что прикоснуться к печке в морозный день - и хорошо, и невыносимо.

      - Как тепло, - выдохнула я, позабыв обо всём.