Вернуться в сказку (СИ) - "Hioshidzuka" - Страница 270

Альфонс отчего-то вдруг давится смешком. Янжина — тоже. Она лишь улыбается как-то хитро-хитро и начинает вдруг идти несколько быстрее. Впрочем, они уже почти дошли — осталось несколько шагов до желанной дубовой двери. Несколько шагов по багряному ковру — и они окажутся там… Если честно, молодой король предпочёл бы посидеть в своём кабинете.

— Что же! — усмехается Ал перед тем, как войти в тронный зал. — Нам остаётся только надеяться на то, что к этому времени я уже успею обзавестись наследниками!

Альфонс садится на трон с какой-то непонятно откуда появившейся у него важностью. Садится в это обитое красным бархатом довольно широкое кресло из красного дерева, водружает себе на голову корону. Эта вещь достаточно тяжёлая. Мало того, в неё ещё и вставлены какие-то довольно крупные драгоценные камни. Раньше Ал надевал корону покойного Генриха, но Теодор настоял на том, чтобы мастера сделали новую. Другую — со сверкающими алыми камнями. Этих камней ровно пятнадцать штук — Альфонс уже считал.

Уже через несколько минут объявляют о прибытии в Орандор принцессы Марии Кайеримской. В зал входит тоненькая девочка лет пятнадцати, она выглядит чуть-чуть старше, нежели на портрете, смотрит почти растерянно, но пытаясь сохранять достоинство. За ней следуют две девушки чуть более старшего возраста. Все трое одеты в одинаково чёрные платья. Альфонс Браун сразу узнаёт девочку с портрета, правда, она выглядит ещё большим ребёнком. Они с Янжиной совершенно не похожи — графиня Арон выглядит куда крепче. Принцессу Марию Ал бы вряд ли позволил себе загрузить столькими делами. Янжина — сильная девушка. Даже физически сильная. А Мария — тоненькая и худенькая, очень бледная и на вид очень болезненная.

— Я смею надеяться, что ваше путешествие было не слишком утомительным, принцесса Мария? — Альфонс встаёт с трона, отвешивает вежливый поклон и повторяет хорошо заученную фразу.

Девушка смущённо, но с достоинством улыбается и склоняется в реверансе. Тоненькая, болезненная, почти бесцветная… Странная… Пожалуй, Алу иногда приходило в голову сравнить их всех — этих девушек из Осмальлерда. Ему всегда почему-то хотелось соотнести каждую со своим цветом… Джулию Траонт — с тёмно-зелёным, изумрудным, словно её колдовские глаза, Алесию Хайнтс-с небесно-голубым, словно то впечатление, которое она после себя оставляла, Хельгу Кошендблат — с рыжим или с синим, Марию Фаррел — с чёрным или бардовым, Янжину Арон — с золотым или жёлтым… Кайеримской принцессе он так и не мог выдумать цвет…

— Очень мило с вашей стороны, мой король, беспокоиться о таких мелочах, — произносит она тихо.

Эти слова едва долетают до короля. Слишком тихо. Почти беззвучно. Мария — эта редкостная дрянь Фаррел, а не Кайеримская принцесса — если уж и сказала бы что-то такое, то громко, с нескрываемым сарказмом в голосе, Джулия сказала бы тоже громко, с достоинством, которое было ничем не перебить, Алесия — подскочила бы поближе и прошелестела бы это, а Янжина… Янжина тоже сказала бы громко. С ложной почтительностью. Такой, на которой сам Ал теперь часто ловил себя.

— Похожа на свою мать, — задумчиво шепчет Теодор Траонт практически на ухо королю. — Будет не слишком хорошо, если она столь же религиозна, как и королева Рэйна.

Янжина предлагала брать деньги на внедрение новых порядков у монастырей. Если принцесса Мария религиозна — это может несколько усложнить выполнение той задачи, которую Альфонс поставил перед собой. Кто знает тогда — как обернётся его решение. Ему бы хотелось, чтобы всё, что он запланировал, прошло успешно. Образованные люди никогда не бывают лишними — они могут двигать вперёд науку, преуспевать в искусстве… Да та же промышленность, которую нужно было поднять хотя бы до уровня мануфактур — образованные люди всегда пригодятся.

— Религиозна? — спрашивает король. — В Кайериме та же религия, что и в Орандоре?

В Европе, кажется, в четырнадцатом или пятнадцатом веке — Ал не слишком силён был в истории — основная религия раскололась на несколько ветвей. Мартин Лютер, Генрих Восьмой и всё такое. Интересно, что было здесь. Какой тут был примерно век, если переносить на земную историю? В каких-то областях здесь было глубокое Средневековье, в каких-то — что-то отдалённо напоминающее конец девятнадцатого века… Мутное дело.

— Да, вроде — да, — отвечает Траонт озадаченно. — Ваше Величество, я никогда не был силён в религии.

Герцог говорил, что его воспитывала по большей части сестра — Джулия Траонт, — которая, вероятно, была не особенно верующим человеком. В принципе, именно это и ожидалось от этой женщины. Альфонс тоже никогда не был силён в религии. Роза что-то там знала об этом… Вообще, если честно, нужно было попросить приехать сюда Седрика — герцогиня всё равно была в отъезде. Уж семнадцатилетний герцог Траонт вроде как должен был разбираться в этом. Или Хельга хотя бы. Леонард вот разбирался — он был достаточно верующим человеком. Но он сейчас был в Академии.

— Понятно всё с тобой! — усмехается король. — Я надеюсь, королева Рэйна не особенно приобщала своего мужа к своим религиозным взглядам, раз уж принцесса так похожа на мать?

Да, пожалуй, надо будет как-нибудь вызвать короля Джона на откровенный разговор и выведать всё это — он прибывал в Орандор через двое суток вместе со своей супругой королевой Рэйной и, как отшутился кто-то из гвардейцев, не заметив Ала, что проходил мимо, с красивой любовницей, которая имела все шансы заменить Рэйну во всём.

— По всем вопросам, что касаются религии, — замечает Теодор, — следует спрашивать мою сестру — она довольно хорошо осведомлена об этом. Я знаю, что в своё время она посетила многие места, связанные с верой.

Даже так? Алу почему-то казалось, что Джулия не слишком хорошо ориентируется в этом… Ну да ладно — какая ему разница? Но, конечно, надо будет как-нибудь попросить Джулию объяснить ему хотя бы азы принятых здесь норм… Королю, к огромному сожалению, приходится следовать хотя бы некоторым правилам общепринятой морали.

— Долго вы ещё собираетесь трындеть? — из-за спины шипит на них Янжина. — Принцесса, между прочим, на вас сейчас смотрит!

Теодор Траонт насмешливо смотрит на девушку с высоты своего роста, а та, с поистине королевским достоинством, сообщает, что с удовольствием как-нибудь огреет герцога Траонта шваброй по голове. А Ал усмехается и с удовольствием подмечает, что секретарь Теодора, наконец, немного оттаяла. Она была почти такой же обычной девчонкой, как девочки из его класса в школе на Земле. Она умела смеяться, умела шутить, пусть и была порой слишком уж ответственна. Наверное, это можно было объяснить хотя бы тем, что в Орандоре вряд ли было положено женщинам выполнять ту работу, которую молодой король взвалил на графиню Арон.

Ал еле сдерживается от того, чтобы не фыркнуть от смеха.

— Я очень рад видеть вас здесь, принцесса Мария! — произносит Альфонс как можно более мягко и вежливо. — Надеюсь, вам понравится в Орандоре!

Молодой король с надеждой смотрит на герцога и графиню, надеясь, что хоть кто-то из них ему подскажет, что говорить и как действовать дальше, но оба его привычных «советника» просто сверлят друг друга взглядами, совершенно не обращая внимания на монарха… Что же… Кажется, помощь этих двоих и не требуется — принцесса Мария отвечает ему что-то про то, что королевство Орандор встретило её очень гостеприимно и всё такое прочее. И, когда один из графов Орандора начинает какую-то речь, что была запланирована Теодором Траонтом на этот приём, Альфонс совершенно перестаёт в неё вслушиваться — ему куда больше интересны эти своеобразные «разборки» его двух «советников»…

— Вы — мой секретарь, милая графиня Арон, — елейным голоском произносит герцог Траонт.

Насколько же это забавно звучит — главное, не расхохотаться прямо здесь, как бы ни с того, ни с сего, в какой-нибудь очень серьёзный и важный момент какого-то графа, которому Теодор доверил эту роль. Альфонс почти чувствует спиной яростный взгляд Яны, почти видит, как сжимаются в кулаки её пальцы… Он прекрасно знает, что девушка сейчас вне себя от гнева. Теодор Траонт добивался именно этого своей язвительностью…