Вернуться в сказку (СИ) - "Hioshidzuka" - Страница 366

Слёзы катятся по её щекам, она не всхлипывает, она плачет от обиды, из-за попранной гордости. Михаэль не имеет права сейчас предать её. Сестра не переживёт, если с ней случится то, что задумал этот солдат. Не переживёт. И брат должен помочь ей. Должен. Не важно, что сделают за это с ним. Каштановые кудри сестры рассыпаются по её плечам, солдат пытается как-то коснуться их, но Эелана пытается как-то отстраниться. Слёзы катятся по её щекам, и смотреть на это младший сын короля Реонаша не может. Он не имеет права смотреть на слёзы сестры. Не имеет. Когда няня читала ему Правила*, он часто слышал фразу: «И не имеет права брат смотреть на неотомщенные слёзы сестры своей».

– Отпусти её! – шепчет принц, когда подбегает к сестре. – Пожалуйста, отпусти её! Она же ни в чём не виновата!

Его грубо отпихивают, и он снова падает. Снова в грязь. Наверное, сейчас он кажется смешным – некогда белые храмовые одежды теперь грязные, длинные волосы принца всклокочены, сам он трясётся от холода и страха… Наверное, он был сейчас смешон и жалок, во всяком случае, так казалось ему. Да, наверное, так кажется и всем, кто находится рядом с ним. Разве он достойны представитель своей семьи, если не может даже защитить свою семью? Даже не семью – Эелану. И это после того, как он предал всех остальных. Он же предал ради неё – напоминает ему совесть. Или то, что от этой совести осталось. Если он не поможет ей, получится, что он предал всех только ради своей паршивой шкуры.

На секунду принц замирает. Он совсем не понимает, что ему делать. По мнению отца, младший сын всегда был слишком слаб. Видимо, не так уж он был и неправ… Молящие, испуганные глаза сестры заставляют Михаэля снова подняться и снова броситься к тому человеку. Чтобы, на этот раз, получить по лицу. Нос кажется опухшим, идёт кровь… Нос ужасно болит. Кажется, будто вся кровь идёт внутрь, будто именно её глотает Михаэль. Всё тело болит – какой раз за день он падает? Его никогда не били раньше. Разве что братья. Но те, всё равно, старались всё сделать осторожно, так, чтобы родители не заметили этого. К тому же, у них редко появлялась такая возможность. Михаэль всегда старался находиться как можно ближе к матери. Та никогда не дала бы его в обиду. Маг же осторожностью явно не отличался. Вряд ли он беспокоился о том, останутся ли на лице и теле принца следы. Но всё это, пожалуй, не зря. Насильник отвлекается от Эеланы, и у той появляется возможность отползти в сторону. Михаэль так рад этому. Сестра не должна страдать. И тем более, не должна страдать так, как хотел её заставить страдать этот человек.

– Совсем обнаглел, щенок?! – взвыл мужчина. – Совсем страх потерял?!

Михаэлю остаётся лишь в ужасе попытаться отползти в сторону. Но его за шиворот резко поднимают на ноги. Принц молчит. Он слишком напуган, чтобы что-то ответить этому человеку. Он осторожно смотрит в сторону – Эелана смогла спрятаться за телегой. Девушка мелко дрожит, по щекам её катятся слёзы… Михаэль не плачет. Боль кажется ему невыносимой, слишком сильной. Но он почему-то не плачет. Всегда плакал, когда кому-нибудь из братьев удавалось толкнуть его или ударить. Почему же не плачет сейчас? Он, пожалуй, почти не чувствует боль. Ему слишком страшно, чтобы могло быть слишком больно. Принц боится даже дышать. А о том, чтобы заплакать или закричать – и говорить не приходится.

Эелана не смотрит на него. Почему? Что он сделал не так снова? Разве не он спас её сейчас? Михаэль не знал, почему снова чувствует себя оскорблённым. Даже не этим громилой, а сестрой. Разве принцесса не могла подарить ему хоть один благодарный взгляд? Этого было бы вполне достаточно. Больше ему и не нужно было… Эелана не смотрит. Может быть, ей просто слишком плохо сейчас?

– Как ты посмел?! – кричит тот, кто хотел надругаться над вампирской принцессой. – Как ты посмел мешать мне?!

Михаэль ужасно боится. Он не знает, чего больше – что его вот-вот убьют или что на его сестру могут снова напасть. Фиолетовые глаза незнакомца смотрят так зло, что, в конце концов, принцу становится просто противно. Он сам не понимает, как такое пришло ему в голову и как он решился на это, когда плюет в лицо магу. Лицо того перекашивается от ярости. Он отшвыривает от себя Михаэля, как котёнка. Удар ногой под рёбра застаёт младшего королевского сына врасплох. Юноше кажется, что он не может дышать. А маг продолжает бить. И уже в тот миг, когда принц про себя успевает попрощаться с жизнью, удара не следует.

– Остановись, Гарольд, – слышит он незнакомый голос. – Что сделал бы ты, если бы хотели обесчестить твою сестру? Разница лишь в том, что габаритами мальчишка тебе уступает.

Михаэль от неожиданности распахивает глаза. Человек, который остановил этого самого Гарольда, тоже меньше этого солдата раза в два. По росту он, должно быть, даже ниже пятнадцатого вампирского принца. Человек этот не то чтобы стар, но, всё же, кажется, даже старше Роймана. И он абсолютно спокоен. На морщинистом лице не отражается ни одной эмоции. Ни страха. Ни какого-то сожаления или сострадания. Гарольд же кажется даже немного виноватым, впрочем, солдат слишком разъярён, чтобы быть виноватым.

– Так почему же ты не подошёл, когда я приставал к этой девчонке, коль тебе её так жалко?!

Незнакомый старик усмехается. Этот человек будто чувствует своё превосходство. Может быть, он, и правда, превосходил всех присутствующих здесь? Одет он был совсем иначе, нежели солдаты. И даже не так, как Ройман. Мундир его не чёрный, как у генерала, а алый, а вышивка на нём не серебристого цвета, а золотого, да и вышито на мундире совсем другое. Другие символы. Кажется, это была надпись на герогиосте, древнем языке магов. Они так чтили своих предков… Всех до одного… Пожалуй, вампирам следовало перенять это у них.

– А смысл мне её защищать, Гарольд? Она – его сестра, – говорит неизвестный старик в красном мундире. – А мальчишку, всё же, оставь в покое. Он не трус, а стало быть, достоин быть нам и братом. А разве можно убить брата?

Гарольд отступает, послушно уходит куда-то, а старик помогает Михаэлю встать, утирает кровь с его лица платком. Юноша морщится, когда ткань соприкасается с его кожей. Когда кровь, наконец стёрта с лица, принц начинает удивлённо рассматривать этого человека. Он кажется ему странным. Почему такой верзила, как Гарольд, мог отступить, словно испугаться этого тщедушного человечка, уже немолодого?

– Зилбер! – слышит Михаэль недовольный голос Роймана. – Почему ты не дал Гарри прикончить этого вампирёныша?! Он – враг! Его и его сестру я взял в плен для того, чтобы…

Зилбер, видимо, так звали этого старика, даже не поворачивается к Ройману, выражая этим крайнее презрение к нему. В серых глазах человека в красном мундире – Михаэль находился сейчас слишком близко к нему и, из любопытства, заметил, что глаза у мага серые, а это, после фиолетовых глаз Гарольда и почти белых Роймана, казалось необычным – промелькнул какой-то нехороший блеск.

Зилбер неторопливо поворачивает к генералу голову. Михаэль замечает, как вытянулся тот под недовольным взглядом этого, спасшего вампирского принца от Гарольда, человека.

– Мальчик мой, – обратился он к Ройману, – тебе стоит напомнить, кто из нас решает кого и для чего брать в плен?

Ройман качает головой, извиняется и уходит. Точно так же, как ушёл и Гарольд. Он слушается этого старика. Михаэль немного удивлён этим, впрочем, про себя думает, что порядки магов в этот раз спасли его жизнь, и их стоит принять любыми. Принц хотел бы продолжить жизнь здесь. Кажется, не все маги были настроены так враждебно к нему… Эелана продолжает прятаться где-то за телегой даже тогда, когда Зилбер подзывает её к себе. Михаэль тоже зовёт её, сестра, наконец, встаёт из-за укрытия и подходит к брату и этому странному мужчине.

Платье девушки помято, к тому же, всё в грязи – когда она отползала от Гарольда, думается пятнадцатому принцу, ей было не до того, чтобы остаться чистой. Лицо принцессы совсем бледное. Она была напугана. Впрочем, несмотря на катящиеся по лицу слёзы, ни одной эмоции на лице Эеланы почему-то не видно. Будто бы просто вода это катится по щекам, будто бы не слёзы…