Пустошь (СИ) - "Ishvi" - Страница 239

- Вот и прекрасно. А теперь отпусти.

- Я спросил - что с тобой? - с нажимом повторил Саске.

- Я не обязан перед тобой отчитываться.

Наруто отвернулся. Стена может быть прекрасной заменой этого застывшего лица. Тем более, она кажется гораздо теплее…

Сердце успокаивалось, но билось ещё слишком сильно о рёбра, и Наруто казалось, что его стук можно было услышать из соседней комнаты. Он действительно пытался успокоиться, не хотел показывать ещё больше. Спрятаться за беззаботную улыбку уже не получится, свести всё это в шутку тоже, раз не уклонился с самого начала. Раскрылся. Как полный идиот вспылил, требуя чего-то от того, кто может дать только пустоту и боль.

Ведь…таков Учиха.

Узкая ладонь легла на то место, где ещё несколько минут назад была рука Наруто и он, вздрогнув, всё-таки вновь повернулся к Саске, напряжённо следя за его лицом. Спокойный, непривычно спокойный, будто бы спящий с едва лишь прикрытыми веками. Он смотрел точно на его грудь, где под длинными пальцами тяжело бился комок из боли, грусти и непонимания. Обсидиановые глаза совершенно точно могли видеть сквозь кожу и кости. И с таким же мастерством могли заставить сердце замолчать навсегда.

Наруто тяжело выдохнул, чувствуя, как боль только усиливается.

Как будто Саске есть дело…

Как будто он мог за него испугаться.

Чушь.

Учиха на это просто не способен. В него не заложена такая программа, нет инстинкта страха за других, как и за себя.

- Отпусти.

- Ответь, - хрипло и в пустоту.

Взяв Учиху за запястье, Наруто легко отвёл его руку в сторону, и она тут же вновь вцепилась в локоть, а Саске двинулся вперёд, прижимаясь губами к губам блондина.

Ещё один болезненный удар, который вполне мог бы добить, но…

Узумаки застыл, покрылся тонкой корочкой льда. Он упрямо сжал губы, даже и не собираясь отвечать на этот поцелуй, который значил для Учихи ровно столько же, сколько и его «просто слова». Уперевшись руками в грудь брюнета, парень оттолкнул его от себя. Благо Саске то ли не ожидал этого, то ли сам едва держался на ногах, но от Наруто он отшатнулся. Узумаки с долей какого-то мрачного удовольствия отметил на лице того лёгкое замешательство, почти сразу же сменившееся уже привычной усталой злостью.

- Значит, хотел. Хотел услышать.

- Иди к чёрту, Учиха.

Наруто опустил голову, пытаясь отдышаться и протолкать, наконец, этот треклятый горький ком, но воздуха для этого отчаянно не хватало. Нужно было спасаться, потому что стены начинали давить со всех сторон, словно ловушка должна была вот-вот захлопнуться, расплющив его.

Спасительной соломкой стала тихая вибрация телефона в кармане, заставившая парня судорожно вздрогнуть, выныривая из странной вязкой полутьмы. Пластиковое тело телефона в руках не предало им твердости, и пальцы продолжали мелко дрожать, обледенев, кажется, до кости.

- А ты любишь?

Не отвечай, не слушай его даже.

Глаза зацепились за имя на дисплее, и Наруто резко нажал кнопку приёма.

- Да?

- Наруто, - послышался голос Нагато. - Ты мне не перезвонил.

- Прости, - поморщился блондин. - Я…не было времени. Всё хорошо, Нагато.

- Я у твоего дома.

- Что? - встрепенулся Узумаки, отчего-то глядя на стоящего перед ним Саске.

По лицу Учихи можно было прочитать лишь одно желание: выхватить сотовый и разбить о стену, поэтому Наруто двинулся к окну, стремясь уйти с траектории этого тяжёлого взгляда. Да и просто…не хотелось на него смотреть.

Красная машина на самом деле стояла у низкого забора, и в окне виднелся профиль Нагато.

- Я не знал где тебя искать, а на телефон ты не отвечал…

- Он на вибро. Я…я сейчас. Подожди, пожалуйста.

- Жду.

И отбой.

Наруто, убрав телефон в карман, подхватил со стула свою толстовку и ринулся к двери. Айсберг в виде мрачного до ужаса Саске вырос на пути так внезапно, что Узумаки едва не столкнулся с ним, запоздало отступая на шаг назад.

- Кто это?

- Какая разница…

- Наруто.

- Дай пройти.

- Нет. Ответь.

У Наруто всё-таки хватило смелости поднять на него глаза и позволить заточенным иглам чужого взгляда вновь вонзиться в сердце. Они, проходя через зрачок, мучительно медленно ползли по венам, раздирали их в клочья, втыкались и застревали.

- На что?

- Ты любишь меня?

О, Небо, пусть бы он онемел, пусть бы его язык больше никогда не шевелился. Зачем всё это? Зачем какие-то вопросы, если ему всё равно?

- Слова ничего не значат, - мстительно проговорил Наруто, разрывая такой тяжёлый и такой необходимый зрительный контакт.

Холодная ладонь на груди вновь. И теперь она усеяна мелкими-мелкими серебряными кинжалами…

- Любишь?

«Просто возьми и уйди».

Впервые за долгое время повиноваться голосу разума было так легко. Отпрянув резко и вильнув в сторону, Наруто выскользнул из своей комнаты так быстро, словно за спиной полыхало пламя и было просто необходимо поскорее выйти на свежий воздух, чтобы отплеваться от осевшей в глотке гари. Но не только он бежал от несуществующего огня - хлопнула дверь, за руку потянули назад, вынуждая остановиться и повернуться лицом.

- Куда ты?

- Саске, отпусти. Давай не будем…

Устраивать скандал посреди коридора родного дома Наруто категорически не хотел. Но, судя по лицу Учихи, тому было глубоко плевать, где выяснять отношения.

- Неужели ты такая нежная фиалка?

- Оставайся, пожалуйста, здесь. Я вернусь чуть позже.

- Наруто! - рык.

- Я скоро.

Руку высвободить удалось со второго раза, но, получив долгожданную свободу, Наруто припустил по лестнице вниз, наткнувшись там на вышедшего на голоса отца.

- Куда это ты? - выпалил Ирука, поймав странно бледного сына.

- Да…там…по поводу института, - не глядя в лицо мужчине, соврал он.

- Вечером?

- Одногруппник хочет поговорить, па. Присмотри, пожалуйста, за Саске, чтобы он никуда не ушёл. Хорошо?

- Наруто, всё нормально?

- Да. Хорошо?

- Ладно, присмотрю. Ты только недолго…

Кивнув, Наруто отошёл от отца и быстро натянул кеды.

Бежать из дома, оставляя в нём бомбу по имени Саске, было глупо, но парень ничего не мог с собой поделать. Остаться значило выслушать ещё тонну далеко не самых приятных догадок Учихи, а затем, сорвавшись, врезать ему. Наруто слишком хорошо помнил, чем закончилась их драка в доме Саске, когда брюнет от слабого удара повалился на пол и ещё долго приходил в себя.