Пустошь (СИ) - "Ishvi" - Страница 274

- Долгая?

Орочимару, поджав губы, выдохнул через нос. Он выглядел очень усталым, измученным и выжатым. В его глазах плескалась отрешённость, но он нашёл в себе силы, чтобы поговорить с загнанным в угол парнем.

Был ли это жест благой воли или же доктор действительно изменился, Наруто не знал.

- Ты не дашь ему пропасть, Наруто, - спокойно улыбнулся Орочимару. – А года…года это всего лишь цифры. Вам, на двоих, хватит.

***

Разговор с этим простым мальчиком с ужасно живыми лучистыми глазами…

Это не изменило его жизнь, не заставило ценить её больше, чем жизнь любого из пациентов. Лечат не людей, а болезни. Зачем же привязываться к этим кускам плоти?

Тем более, ненавидя себя, это сделать гораздо сложнее.

Орочимару отщелкнул окурок. Здесь, под разлапистой ивой на заднем дворе клиники, было холодно, но прохлада помогала справиться хотя бы с горячей головой. Требовалось немедленно найти хоть какой-то способ вновь затолкать эмоции и воспоминания за непроницаемую пелену отчуждённости. Ведь он не живёт, он просто делает свою работу.

Доживает.

- Переживаешь, что поступился своими принципами?

Этот голос Орочимару узнал бы из тысячи. Джирайя подошёл бесшумно, словно годы в том замшелом лесу научили крупного мужчину ступать легче зверя на охоте.

- Переживаю, что сделал это так легко, - усмехнулся мужчина, не оборачиваясь.

Видеть отшельника было необязательно, чтобы знать выражение его лица - спокойное, уравновешенное.

- Наверное, просто пришло время…

- Время никогда не придёт, Джирайя. – И я никогда не смогу простить тебя.

- Ты хотя бы винить себя перестал.

Повисла тишина, в которой каждый думал о своём. Как так получилось, что история двух посторонних парней таким хитрым образом переплелась с их жизнями, заставила выползти из своих укрытий, перестать прятаться за нагромождением из ненависти, обвинений и жалости к самим себе?

- Перестал, - облегчённо вздохнул Орочимару, откидываясь затылком на шершавую кору дерева. – Ты знаешь…

- Только не говори, что рад меня видеть, - усмехнулся отшельник.

Орочимару, пожав плечами, скупо улыбнулся:

- Сейчас не рад. Но…может, через месяц или два…я смогу хотя бы посмотреть тебе в глаза.

- Я буду ждать.

***

Саске сидел в просторной комнате. Здесь обычно отдыхали и на уютных диванах расположились те пациенты, которые могли самостоятельно выползать из своих палат.

Ползать самостоятельно Учиха начал недавно и подивился, как чертовски трудно заново учиться держать равновесие. Голова шла кругом, всё двоилось в глазах. Даже сейчас, спустя несколько дней после пробуждения, ему всё ещё невозможно было долго находиться в вертикальном положении.

Но лежать…лежать было невыносимо.

Взгляд то и дело убегал к высоким окнам, а сознание мечтало поскорее вырваться из этой клиники. Сбежать! Только вот сбежать не получилось бы.

И дело даже не в слабых ногах или руках.

Бежать было некуда.

Весь этот картонный мир с каждым днём наполнялся красками, голосами. Саске чувствовал, что постепенно просыпается от слишком долгого сна.

Это состояние…неразберихи. Что было сном, а что явью? Где кончилась его реальность и начался делирий?

Цунаде говорила, что он был вне себя, что в его голове что-то замкнуло и перенесло на другую частоту. Ну или как-то так более заумными словами, что часто используют психологи.

Наруто…

Он умер.

А здесь он живой.

Здесь он приходил навещать каждый день, сидел до позднего вечера, даже если Саске молчал. А молчал Учиха теперь часто. Говорили, что это связано с мозгом. Ему казалось, что он говорит, а на самом деле даже губы не двигались.

Обещали, что пройдёт.

- Саске, - позвал знакомый голос усевшегося напротив блондина.

Чёрные глаза больно обожгли лицо той же самой настороженностью, недоверием.

- Ты…

- Жив, - торопливо вставил Узумаки, укладывая руки на столешнице и борясь с диким желанием притронуться к пальцам брюнета.

«Больше прикосновений. Но осторожно, Узумаки», - советовала Цунаде.

- Как ты можешь быть живым, если ты умер у меня на руках?

- Я не умирал, - качнул головой Наруто.

- Заткнись, - поморщился Саске и притронулся пальцами ко лбу. Все эти процедуры, всё это лечение…разжижало мозг.

- Саске, тебе привиделось…

- Я…нет…не привиделось. Тебя закопали, Узумаки. Закопали!

- Ты пошёл на мои похороны? – вздёрнул брови Наруто, нервно усмехаясь. – Зачем? Сам же просил на твои не приходить.

Саске закрыл глаза, выдохнул. Если он сидит и разговаривает сам с собой, видя Наруто, то его хотя бы в дурку не заберут. Он в клинике, после операции, а здесь и не такое возможно.

- Тебя нет.

- Тебе так хочется в это верить?

Рука накрыла ладонь Учихи, согревая эту тонкую кожу, пропитанную болью.

- Ты умер.

- Саске, - пальцы сжались сильнее, заставляя его открыть глаза и посмотреть в упор. – Эта реальность наша. Я жив в ней. Разве призраки могут это?

Перегнувшись через небольшой стол, Наруто взял в руки подбородок парня и быстро прижался к его губам своими. Порывисто, так, как хотелось. Под всеми этими взглядами, на которые стало наплевать, как и тогда на ярмарке.

Учиха отстранился первым, отъехав на скрипнувшем стуле так стремительно, что его покачнуло. Обсидиановые глаза горели смесью непонятных эмоций.

А потом он медленно поднялся и, пошатываясь, попятился в сторону двери. Наруто встал следом, но идти за ним не решился, позволив Саске покинуть комнату.

«Не наседай, не дави», - советовала Цунаде.

Чтож…раз так…

***

- Ты опять пришёл, - прошипел Учиха.

Брюнет стоял у окна, сложив руки на груди и рассматривая пасторальный пейзаж заднего двора.

- Смирись.

Саске повернулся к нему. Повязку с головы сняли, и заметно укоротившиеся волосы забавно торчали в разные стороны. Удивительно, что в такой дорогой клинике не нашлось каждому пациенту по стилисту.

От этой мысли Наруто едва не усмехнулся, но слишком серьёзное бледное лицо Саске выбило из груди всякую нервозную радость.

- Подойди сюда, - тихо, жёстко.

Не ослушаешься.

Опустив свою сумку на заправленную кровать Учихи, Наруто приблизился. Под пристальным взглядом ноги сразу стали какими-то ватными, потому что в чёрных провалах не плескалось и капли радости, успокоения.

- Что? – как можно спокойнее спросил Наруто, а сердце ухало оглушающее.

Саске пошевелился, облокачиваясь спиной о стену и глядя на Узумаки сверху вниз.

От прикосновения холодной ладони к щеке всё в груди болезненно заныло, но Наруто приложил все свои силы, чтобы не отвести взгляд, не разорвать этот контакт.