Пустошь (СИ) - "Ishvi" - Страница 388

Учиха опустил голову, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Всё катилось под откос, а он ненавидел, когда его планы выходили из строя.

Орочимару улыбнулся, расценив молчание Мадары, как верный знак. Мужчина, отлипнув от стола, провёл по нему рукой, прохаживаясь в глубь кабинета и доставая из-за стеклянной дверцы шкафа графин с виски.

- Я знаю, что тебе надо, - бросил он косой взгляд на Учиху. - Убить Наруто. Я тебе помогу в этом, но ты…

Орочимару загадочно улыбнулся, протягивая Мадаре бокал с виски.

- Уничтожишь весь компромат на меня.

- Зачем мне нужна твоя помощь, если я и сам с этим могу справиться? - с вызовом спросил Мадара, принимая бокал.

- Потому что Наруто мне доверяет, - пожал плечами доктор. - Он подпустит меня к себе, а тебе на глаза они теперь вряд ли покажутся.

Долгий взгляд чёрных глаз уколол шипом терновника, но Орочимару выдержал его, вернув усмешку.

- Приведёшь к Узумаки и ты свободен, - веско припечатал Кукловод.

========== Глава 13. Не забывай. ==========

Глава 13.

Не забывай.

«Остановились в небе,

Тают кометы, мне бы

Раствориться в тебе до конца.

И я забываю кто ты,

Все эти звуки, ноты

Остаются тобой для меня.

И я забываю все города

И эти фото для наших стен.

Помни, что я выбрал тебя сам,

Я сохраню тебя от всех, но…

Только не забывай - я живу для тебя,

Чтобы каждая ночь уносила туда,

Где разреженный воздух плавил сердца.

Дотянувшись до неба, горели до тла».

Стигмата - Не забывай.

- Зачем мы здесь?

Саске огляделся, смутно узнавая изменившуюся улицу. Время никого не щадило, и сейчас смотреть на то, чем стала старая детская площадка было практически больно: вывороченная земля, серый укатанный в грязь щебень, безобразное стеклянное здание, опухолью расползшееся по земле.

- Ешь мороженое, - усмехнулся Наруто, протягивая брюнету простой вафельный рожок и бодро шагая чуть впереди спиной вперёд.

Узумаки был ненормально весёлым, и это привычно дёргало нервы, заставляя зыркать зло, шипеть на каждое слово и делать глубокие вдохи, будто бы надеясь почувствовать чужую жизнь в себе.

- Холодно для мороженого, - бросил Учиха, убирая руки в карманы кожанки. - Ты забыл, что я болею?

Наруто вздёрнул брови, усмехаясь:

- Ты стал неженкой?

Вперившись в блондина немигающим взглядом, Саске резко остановился.

- Узумаки, зачем мы здесь? - прямо спросил он. - В чём дело?

Мимо проехала машина, едва не обрызгав их грязью, что смешалась пополам со снегом. Зима вновь обманула, так и не начавшись: белое крошево, касаясь земли, превращалось в серую слякоть, забиваясь под бордюры и вязко хлюпая под ногами. Ничем не похоже на зиму.

Но Наруто, смотря на Саске, глупо улыбался. Он подошёл ближе, укладывая руку с мороженым на плечо Учихи и снимая пальцами мелкие снежинки с растрепавшихся чёрных волос. Они были такими же холодными, как и весь брюнет, но Узумаки нравилась эта прохлада, охватывающая, оплетающая пальцы жёсткой чёрной леской.

- Просто я захотел, - тихо ответил Наруто, упираясь лбом в чужой и прикрывая глаза.

Впервые в жизни ему было плевать на всё, что происходит вокруг. Ему было плевать: на проезжающие мимо машины, на небо, которое осыпало холодным снегом за шиворот, на прохожих, что застыли на остановке.

- В чём дело? - вновь повторил Саске.

Он чувствовал, как Узумаки буквально выворачивает себя наизнанку, вновь становясь живым. Только никак не мог понять: зачем? Блондин улыбался, касался его, болтал всю дорогу, а сейчас так пристально смотрел в глаза, будто бы желая рисовать портрет.

- Я просто решил кое-что для себя, - всё-таки ответил Наруто и, ухватив брюнета за запястье, дёрнул в сторону стройки. - Пойдём…посмотрим, что здесь выросло.

Пробравшись через дыру в заборе, они оказались в бетонно-вязком мире. Здесь не росло ничего: всё убивал цемент и битум, застыв уродливыми подтёками прямо на земле.

Они застыли посреди небольшого пятака, перед уродливой стеклянной махиной, вглядываясь в свои собственные обезображенные дешёвым стеклом отражения. Вытянутые двойники смотрели на них своими пустыми глазами, и Учихе хотелось отвернуться, но он продолжал упрямо глядеть перед собой, будто бы принимая этот вызов.

- Они всё разрушили, - тихо выдохнул Наруто. - Здесь…

- Люди всегда всё рушат, - просто ответил Саске, освобождая свою руку из пальцев Узумаки и забираясь в карман в поисках пачки сигарет. Удивлённо нашёл там её, наткнувшись пальцами на гладкий бок.

- Пойдём…вон там, кажется, что-то есть.

Наруто сорвался с места первым, бросившись к чему-то, что заметил только он, со скоростью опаздывающего на свидание юнца. Медленно подкурив, Учиха двинулся следом, обводя безразличным взглядом стройку.

Было как-то не по себе, будто бы он топтался не по щебню, а по старым воспоминаниям, которые разум выбросил за ненадобностью. Они хрустели под ногами, перемешиваясь с грязью, впивались своими осколками в подошвы кед и пробивали ноги. Идти было больно, а перед глазами то и дело мелькали какие-то совершенно истёртые картинки.

Он ведь никогда не вспоминал…никогда даже не думал, что ему будет так не хватать виноградной тени, железного стола и темноты.

Наруто, услышав, как к нему подошёл Саске, поднял взгляд и улыбнулся, указывая на маленький виноградный росток, который каким-то чудом пробился сквозь эту серую колкую землю и назло осени вызывающе зеленел единственным остроконечным листиком.

- Смотри…пророс.

Саске усмехнулся, тряхнув головой, и уселся на плиты, приваливаясь плечом к одной из них. Взгляд уставился на этот самый росток, а в голове стало пусто-пусто, будто бы все мысли выдуло очередным порывом ветра.

- Только давай без философии, - хмыкнул он. - С тебя херовый философ.

- С тебя не лучше, - фыркнул Наруто и поднялся с корточек, тоже садясь на холодную плиту и бездумно теребя в руках несчастный вафельный рожок, осыпающийся крошкой на землю.

- Думаешь, его раздавят?

- Да, - кивнул брюнет.

Сигарета, застыв в пальцах, осыпалась пеплом на колено, но Саске лишь стряхнул его, вновь затягиваясь и щурясь от лезущего в глаза едкого дыма. Он больше не смотрел на глупый росток, решивший начать свою жизнь посреди стройки, где из живых совсем никого не осталось. Здесь его сломают, отравят цементом, закатают в асфальт, забрав солнце и воздух.

Хотя…

Учиха усмехнулся.

Вряд ли каждый человек поступал умнее этого ростка, появляясь в жизни. Как и виноградное семечко, проросшее под щебнем, Саске не выбирал, где ему родиться, рядом с кем расти. Только вместо этих острых мелких камней его окружала семья, ставшая чем-то вроде того самого удушливого асфальта.