Чароплет - Чарлтон Блейк - Страница 65

Как ни смотрела Франческа под ноги, глаза неизменно обращались к раскинувшемуся вокруг зеленому морю. До сих пор она представляла саванну однородной — состоящей из одного вида травы и ничего более, как водохранилище состоит исключительно из воды. На деле саванна поражала разнообразием.

В одних местах трава росла тонкая, словно плеть, и, качаясь от малейшего дуновения, нещадно секла шею и плечи. В других местах толстые, с мужскую руку, стебли возвышались почти на два человеческих роста, напоминая Франческе бамбуковые леса в окрестностях Порта Милость. В этих травяных рощах имелся даже собственный подлесок из лозы и тенелюбивых цветов, а в одной встретилась стая переливчато щебечущих черно-лавандовых птиц. Захлопав крыльями, они с треском, способным заглушить лесной пожар, поднялись в небо и грозовой тучей скрылись вдали.

Из-под ног то и дело шмыгали зверьки, похожие на кроликов — с дымчатой пушистой шкурой, — которых Франческа никак не успевала толком разглядеть. Один раз в траве проскакало что-то большое и пернатое — двое кобольдов с радостным гиканьем запустили ему вслед топориками, но, к облегчению Франчески, промахнулись. В другой раз Никодимус, опустившись на колени, приложил ладонь к земле. Франческа, повторив из любопытства его жест, почувствовала ритмичную, словно барабанный бой, дрожь.

— Что это?

— Что-то тяжелое и с ногами, — ответил Никодимус.

— Да уж, каков вопрос… — вздохнула Франческа. Постепенно дрожь стихла, а потом и вовсе пропала.

Они двинулись дальше через бесконечную череду разномастных трав. Когда небо начало темнеть, Франческа подтянулась ближе к Сайрусу.

— Как думаешь, Вивиан удалось выстоять перед Скитальцем? — спросил он.

Франческа фыркнула.

— Всевышний свидетель, эта особа мнит о себе не меньше, чем наш умалишенный какограф. — Она покосилась на Никодимуса. Тот по обыкновению всматривался в траву, но на взгляд Франчески обернулся. Зеленые глаза сверкнули изумрудами на темном лице.

— Хотя как знать, — продолжила она. — Может, Вивиан и прикончила Скитальца. Она явно на это рассчитывала.

— Я думаю, она погибла, — мрачно отозвался Сайрус. — А значит, нужно попросить нашего умалишенного проводить меня к саду ветров, чтобы я предупредил маршала о зреющем в Авиле политеистическом бунте.

— Так попроси.

— Он не мне глазки строит…

— У мужчин это природой заложено — ежечасно изрекать какую-нибудь чушь или вы специально тренируетесь, чтобы навык не потерять?

— Как ты ни обернешься, он моментально перехватывает твой взгляд.

— Я иду прямо перед ним. Разумеется, он замечает, когда я оборачиваюсь. Когда впереди тебя человек оглядывается, ты волей-неволей отреагируешь, если только ты не совсем чурбан бесчу…

— Ты просто проверь.

Франческа не ответила. Но через несколько минут просека уклонилась на запад, и Франческа, словно высматривая, куда идти, скользнула взглядом к Никодимусу.

Он, хмурясь, смотрел куда-то за плечо — не иначе как слушал топающего позади кобольда. Франческа уже собиралась сообщить Сайрусу, что до знатока человеческой психологии ему дальше, чем земляному червяку, — и тут Никодимус повернул голову. Лицо по-прежнему непроницаемое, но взгляд задержался чуть дольше необходимого. Франческа резко отвернулась — понятный любому мужчине без лишних слов сигнал «прочь!».

— Ну что, уже пора выступить с «я же говорил»? — осведомился Сайрус.

Франческа промолчала.

— Попроси его проводить меня к ветряному маршалу.

— Сам проси. Я не разбираюсь ни в маршалах, ни в политеистических бунтах.

— А я не тяну на ехидную статную брюнетку с ямочками на щеках. И потом, тебе разве не льстит его внимание?

— Тебе бы льстило внимание полуголого головореза, возомнившего, что у него похитили и поместили в какой-то камень часть сознания? Очень лестно. К тому же ему без разницы, на кого пялиться — лишь бы грудь наличествовала.

— Вот поэтому я и не гожусь, — констатировал Сайрус. — Так что давай, разузнай, какие у него планы, и попроси проводить меня к саду ветров.

Франческа замолчала надолго. Потом поняла, что упрямиться глупо. Ну, поставит себя в неловкое положение, что с того? Она замедлила шаг, отставая от Сайруса.

— Что-то не так, магистра? — как всегда бесстрастно поинтересовался Никодимус. — Оступаетесь?

— Только на ходу, — свысока проронила Франческа и притворилась, что поскальзывается.

Никодимуса ее шутка не рассмешила. Наоборот, он застыл как вкопанный, потом попятился. Франческа не сразу поняла, в чем дело, пока не вспомнила страшный волдырь, вздувшийся от его прикосновения у кобольда. Представив, что случилось бы, налети Никодимус на нее сейчас, Франческа содрогнулась внутренне и поспешила вперед.

— Сколько еще до вашего лагеря?

— Таким темпом часа два.

— А там что будет?

Никодимус долго молчал.

— Дейдре умерла.

Франческа оторопела. Издевается? Но глаза Никодимуса смотрели без выражения. Не человек, а конструкт, право слово. Она с негодованием отвернулась.

— Мне жаль.

Никодимус в красках описал истерику и развоплощение Боанн.

— Мы пытались следовать неведомому плану Дейдре и до последнего лелеяли надежду ее освободить. Что делать теперь, неизвестно.

— Таким тоном обычно о погоде рассуждают.

— Что?

— Ничего, — поспешно сменила тему Франческа. — Соболезную насчет Дейдре.

Никодимус что-то буркнул под нос, то ли раздраженно, то ли признательно. А какая, собственно, разница…

— Помните ту неживую кошку? Так вот, мы с Сайрусом ее поймали.

Франческа изложила подробности.

— Я не доверяю призраку, — покачал головой Никодимус, когда она дошла до встречи с текстовым духом. — Если он выбрался из книги, то лишь с ведома и дозволения Тайфона.

Франческа поделилась догадкой, что призрака в меру своих сил и способностей выпустила Дейдре, оставив закапанную кровью записку со словами «ваши воспоминания в ней».

— И Вивиан хочет выкрасть книгу из святилища? — переспросил Никодимус.

— Думаю, она попытается, если Скиталец не свернет ей мозги набекрень. Самомнения ей, как и вам, не занимать.

— Я всего лишь какограф, — машинально возразил Никодимус. — Своими талантами я обязан исключительно упорному труду и везению на хороших учителей и учеников.

— Вы сама скромность, — постаралась не иронизировать Франческа. Почти удалось. — Возможно, нам окажут помощь Дегарн и Лига Звездопада.

— Пока нет изумруда, я никакой не Альцион, а скорее, Буревестник. Так что они меня с большей вероятностью прикончат, чем поддержат. К тому же, готов биться об заклад, Вивиан прислала в Авил моя сестрица — с приказом убить меня.

Франческа улыбнулась. Именно такого ответа она и ждала.

— У Сайруса другое предложение. Если вы доставите его в сад ветров, он убедит маршала, что зреющий политеистический бунт угрожает власти Селесты. Не знаю, впрочем, собирается ли он упоминать демона. Дело трудное, но…

— Гиблое, — перебил Никодимус. — Учитывая, что Вивиан прилетела в Авил на «кречете», Небесный двор наверняка заодно с Астрофелом. И жаждут моей смерти.

— Да на вас, я погляжу, у всех зуб.

— Лишь бы не пустили в ход.

— Так вот, Сайрусу не обязательно упоминать вас. Вам вообще не обязательно тут находиться. Мы можем тайно вывезти вас с учениками куда-нибудь подальше. Подумайте. Пусть с Тайфоном разбирается верховная богиня Селеста и божественно разделывает его под орех.

Никодимус не ответил. Франческа ждала потока предсказуемых возражений, но не услышала ни единого слова. Она обернулась. Никодимус, как и прежде, всматривался в травяной океан. Привычно замкнутое лицо омрачала какая-то тень обреченности. Или печали?

— Что такое?

— Мне нужно сперва посоветоваться с магистром Шенноном, — не оборачиваясь, ответил Никодимус.

— У вас имеются сомнения?

— В Авиле много жителей.

— Почти сорок тысяч.

— Я боюсь, как бы Тайфон не пошел громить город, прежде чем Селеста успеет нанести удар. И в той же мере боюсь, как бы Селеста не разнесла Авил по камушку в попытке разделаться с Тайфоном.