Золотой Человек (СИ) - Разумов Никита - Страница 69

Она тут же поставила стакан на стол

— Что ты делала одна в лесу?

Девочка снова отвернулась, руки ее немного задрожали.

— Я… я — выдавливала она из себя — я совершила большой грех… но они сами виноваты — она резко посмотрела прямо в глаза Чадаеву, будто бы искала поддержки — они издевались надо мной.

— Ты сбежала из детского дома, да?

Тон девочки изменился. Она вдруг почувствовала себя как на допросе

— Как… как вы узнали, господин

Чадаев посмотрел на пустой стакан из-под молока, закрыл глаза и ответил

— Я лучше всего знаю таких детей. Когда-то давно я и сам убежал оттуда… когда моих родителей арестовали…

— Я убила их

Чадаев не стал продолжать свой рассказ, когда девочка прервала его. Он только лишь вздохнул, посмотрев на ее трясущиеся руки. То, что он первоначально принял за грязь, на самом деле было запекшейся кровью.

Для девочки же самым удивительным сейчас было то, что Дмитрий никак не отреагировал на ее признание. Он не верит?

— Я убила их всех, детей, воспитателей… и сбежала

Она говорила это совершенно спокойно, не как пятилетний ребенок. Они просидели в тишине несколько минут.

— Я понимаю тебя. Только что я сам был на грани. Все они лжецы и заслуживают этого. Я хотел только одного, покарать их там в их же дворце, на глазах этого недоумка. Ели бы там не было Драгана…

Девочка совершенно не понимала, о чем говорит Дмитрий, но почему-то охотно слушала. Его слова были как бальзам на душу, они успокаивали.

Чадаев посмотрел на нее.

— Ал, меня предали… Что же нам теперь делать.

***

Солнечные лучи ласково касались темно-зеленых крон деревьев и еле-еле просачивались дальше вниз к траве. Здесь в лесу было немного прохладнее, чем в знойном Централе. Полумрак подолгу удерживал свежесть от редких дождей. Тишину иногда нарушал шум двигателей машин, проносившихся по узкой дорожке сквозь лес. Одна из таких, большая и блестящая чернотой медленно плыла по асфальту в сторону поместья Чадаева. В последнее время к металлическим черным воротам, орнаментированным коваными растениями, съезжалось много гостей. Но Дмитрий никого не принимал. Он ждал одного единственного человека, своего лучшего друга.

Когда-то давно Драган Владыч был частым гостем в его доме. Каждый раз их разговоры завершались чуть ли не под рассвет. Драган смотрел из окна машины на сильно знакомый, почти родной лес. Вдалеке показалась черная крыша самого поместья. Здание становилось все ближе и ближе, здесь всегда было так тихо, ненадолго Драган даже улыбнулся.

Машина остановилась недалеко от крыльца, но Драган не спешил выходить. Он собрал ладони в кулак и тихонько постукивал себя полбу, вспоминая то, как Чадаев совсем недавно поразил всех на церемонии своим внезапным уходом. Он тихонько вздохнул и посмотрел на фасад поместья. Никто не выходил встречать, такое было впервые. Он медленно открыл дверь автомобиля, вышел и побрел к входу, попутно разглядывая пустые окна здания. Некоторые из них были открыты и белоснежные занавески танцевали на ветру. Драган шел, опираясь на трость, ноги после ранения все еще сильно болели.

Крыльцо с несколькими ступенями было все из белой мраморной плитки. Драган уже протянул ладонь к дверной ручке, но дверь вдруг открылась прямо перед ним. С другой стороны высокого мужчину с черными бакенбардами и длинным хвостом до спины встретила маленькая девочка. Она была в белоснежном платье до колен, а вместо воротника вокруг шеи на ней были плетеные цветки из ткани красного цвета. Алые волосы и два маленьких хвостика. Девочка неуверенно улыбнулась гостю. Драган, сам того не осознавая, от удивления приоткрыл рот и сделал пол шага назад. Он уже хотел спросить, где Дмитрий, но девочка, распахнув дверь до конца, тихонько поклонилась ему и пригласила в дом.

Драган, прихрамывая, вошел внутрь и стал осматриваться. Точно так же, как и в последний момент их встречи, здесь все знало свое место. Ровно расставленные книги на полках, на каждой тумбе по вазе. Все те же маятниковые часы до потолка высотой. Дмитрий не спеша спускался по лестнице со второго этажа, ведущей к залу прихожей.

— Ты все-таки приехал

Драган снял с себя бордово-золотой плащ и повесил его на руку. Он стоял чуть ли не смирно, очень скованно. Чадаев смотрел на него как-то слишком серьезно, разглядывая и остановившись на трости.

— Как это случилось? — спросил он, продолжив спускаться по лестнице, застегивая золотые запонки на рубашке

— Снаряд взорвался за спиной, но слава Истине, я остался жив.

На слове «истина» Чадаев как-то неуклюже проскользнул через ступеньку и чуть не навернулся, схватившись за перила. Драган улыбнулся, Дмитрий тоже засмеялся своим твердым, грубым голосом.

— Самый великий человек не может теперь самостоятельно ходить по лестнице?

Драган повесил свой плащ на дверцу шкафа и приковылял поближе к Чадаеву, не переставая ухмыляться.

— Второй, после самого великого, теперь не может передвигаться без третей ноги? — засмеялся в ответ Чадаев — Знаешь, итак всегда раздражало, что ты выглядишь старше меня, но эта трость теперь и вовсе делает тебя стариком.

Он принял его в объятия, оба начали хлопать друг друга по спине. Прихожая наполнилась смехом. Красноволосая девочка наблюдала за ними сзади и наконец-то успокоилась. Человек, несмотря на то, что был одет в золотую форму, был другом папы — значит, все было в порядке. Девочка медленно подошла к Чадаеву и, спрятавшись за него, начала широкими глазами рассматривать Драгана.

— Ал, приготовь чай для нашего гостя — сказал Дмитрий. Она, поклонившись, тут же убежала прочь.

Драган все еще не понимал что происходит, с вопросом посмотрел на Дмитрия. Тот, обхватив за плечо одной рукой, повел его вверх по лестнице.

В рабочем кабинете все было уже готово — два кресла друг против друга, кофейный столик между ними. Эта комната была единственной во всем доме, где царил рабочий беспорядок. Она была овальной формы и вместо стен тут располагались книжные витрины. Прямо напротив входа была стеклянная дверь к полукруглому открытому балкону. Там тоже находились два плетеных стула и столик. Всюду валялись книги, возле окна сложенный телескоп. В общем, Драган не обнаружил здесь ничего нового.

Чадаев пригасил друга на его традиционное место, и сам уселся напротив. Драган расстегнул свой белый китель, вдохнул здешнего, немного пыльного воздуха и подержал его в легких.

— Кресла стоят, ты знал, что я приеду?

Чадаев отмахнулся рукой

— Они всегда тут стоят как напоминание. Я не стал их убирать даже после того, как ты уехал. — Дмитрий перекинул ногу на ногу и сложил руки на груди. — Ну, рассказывай, как твоя светская жизнь, как Себор?

— Эльза и Никола в порядке… волнуются только из-за войны — Драган неловко замолкнул и опустил глаза. Чадаев тоже замолчал, уставившись в сторону балкона. Воцарилась тишина, которая понемногу начала нагнетать. И когда ее тяжесть стала совсем невыносима, Драган, наконец, спросил.

— Так, а что это за девочка там внизу?

Чадаев вздохнул

— Это Ал. Ты слышал, на днях случилось массовое убийство в детдоме, — Драган покачал головой, — Она единственная кто выжил. Я ее удочерил.

— Вот как… прошло столько лет после смерти Кэтрин, но ты все-таки создал семью

— После смерти? — Чадаев сжал кулак — она не умерла, Драган, ты забыл? Ее казнили… казнили по ложному обвинению в нарушении четвертого свитка.

Драган тяжело вздохнул и покачал головой. Не поменялась в комнате еще одна деталь — на одной из книжных полок, в маленькой рамочке стоял нарисованный портрет молодой девушки. Черные волосы, черные глаза, руки, сложенные на груди, и мягкая улыбка. Снизу еле различимыми линиями подпись «Кэт Ч.»

Вскоре служанка принесла на подносе чайник и печенье. Ал вошла следом с чашками в руках.

— Все-таки ты истинный Золотой Человек — сказал Драган, после того, как девочка со счастливой улыбкой вышла из кабинета и закрыла дверь — я верю, что твоя мечта об идеале скоро осуществиться.