Золотой Человек (СИ) - Разумов Никита - Страница 75

Слава почувствовала себя лишней, когда он вошел в дом. Вскоре она ушла к себе и Николай с Настей остались наедине. Юноша налил себе чай и присел за стол.

— Есть планы на вечер? — спросил он

Анастасия покачала головой, свободного времени было полным полно.

— Тогда что скажешь, если мы сегодня погуляем вечером в городе?

— Было бы здорово — улыбнулась она

Вечером, воздух в Ужице немного остыл, в окнах домов загорелись огни. Людей тем не менее меньше не становилось. Николай и Анастасия шли медленно, обнявшись. Впереди них бежал Шечер. Вокруг зажглись фонари и гирлянды, и Николай даже подумал, что забыл о каком-нибудь празднике сегодня. Рынок, что стоял рядом с площадью, еще не закрылся. На это и рассчитывал юноша. Настя долго гадала, что он ищет между торговых лавок, не чай, не цветы, не печенье — он прошел мимо всего этого. Николай остановился у хозяйственной лавки и взял с нее длинную веревку, посмотрев на цену.

— У вас продаются какие-нибудь доски? Желательно лакированные.

Продавец без лишних слов вручил ему дубовую доску.

Когда они выходили с рынка, Настя, все еще не понимая смысл приобретения, спросила для чего все это.

— Я сделаю Славе подарок, пойдем со мной.

Дорога, ведущая из Ужица в его пригород по-прежнему была вымощена камнями и огорожена полуметровым бордюром зацементированной гальки. Та же высоченная трава со всех сторон.

Настя уже сто раз слушала его рассказы о сборе яблок поздним летом, о вине, о гонках на тачках. О том, как особенно здесь цениться снег. Она запрыгнула на каменный бордюрчик и расставив руки в стороны, пошла по нему, оттягивая каждый шаг. Николай рассмеялся.

— Знаешь, точь-в-точь такой походкой я ходил по нему ребенком. Один раз за мной попробовала повторить Слава и потом неделю ходила с перебинтованной коленкой.

Настя улыбнулась. Перед ней тут же возник, словно из тумана, маленький мальчик с черными волосами. Он шел в своих коротких шортиках и плетеной панамке прямо перед ней с расставленными в стороны руками. Анастасия, следя за ним, повторяла все его движения. Снизу по дорожке шла светловолосая девочка в белом сарафане. В руках она несла сетку с яблоками и апельсинами. Она с завистью глядела на мальчика, но от чего-то не лезла к нему наверх.

Дорога вела их в пригород и они шли дальше, пока не добрались до одного холма, возле их дома, самого высокого в округе.

Забравшись на холм, Николай остановился и поднял голову наверх. Анастасия по-прежнему наблюдала за призрачным мальчиком и девочкой. Они веселились, качались на таких же призрачных качелях. Мальчик повернулся к Насте, и она без труда узнала в нем Николу. Того самого, но в то же время совсем другого, еще радостного Николу, без золотой косички.

Николай стал точно в то место, где были образы детей. Он посмотрел на нее.

— Когда-то давно тут висели качели. Я гордился ими, их сделал мой отец… обернись — Николай положил доску с веревкой и подошел к девушке. Когда Настя обернулась ей открылся спящий пригород, тишина и целое море звезд, только-только прорисовавшихся на темном небе. — Вот теперь ты видела все. Вот мой дом.

Николай забрался на дуб и завязал веревку к тому же месту, где она была раньше. Анастасия по-прежнему любовалась звездами. Легкий ветер колыхал ее светлые волосы, и даже в ночном мраке был заметен голубой свет ее глаз.

— Николай… — сказала она ему не оборачиваясь — давай придумаем, как остаться здесь навсегда.

Николай тяжело вздохнул и стал крепить доску к веревкам.

— Я был бы самым счастливым человеком, если бы прожил с тобой здесь до смерти, Настя. Я клянусь тебе, мы вернемся сюда сразу как только я покончу с…

Николай остановился, не произнеся последнее слово. Анастасия обернулась и увидела его сжатые кулаки. Он присел на качели, веревка издала легкий скрип.

Девушка ничего не ответила. Трезвость вернулось к ее сознанию — рано или поздно она снова станет золотым человеком и вернется в Веридас. Она отвернулась чтобы Николай не заметил ее серых глаз.

— Прости меня — тихо сказал он.

Они просидели так всю ночь, не произнеся ни слова. Под утро Настя вернулась домой. Николай остался в одиночестве. Большой черный лес, что был позади, издавал холодный шелест. На траве появилась роса. Все погружалось в дымку и когда солнце уже начало себя показывать от пригорода Ужица остались видны только красные крыши.

Николая терзали сомнения. Он задавал себе вопрос за вопросом — зачем он здесь? Как смеет возвращаться не закончив начатое. Без стыда гулять по родительскому дому. Однако это чувство слабело в нем, Скрепп оказался прав.

У подножия холма показался человеческий силуэт. Кто-то медленно поднимался к юноше по тропинке. Он был все ближе и ближе. Николай вспомнил, как в последний день, тоже под утро к нему сюда пришла Слава. Пришла уже опоздав, когда мальчик все решил.

В это утро она пришла к нему снова, как всегда в черном платье. Николай с того момента как вернулся, вообще не видел ее в другом цвете одежды. Слава остановилась, не дойдя до него нескольких шагов и подняла взгляд вверх, к кроне дерева.

— С качелями он выглядит моложе — сказала она.

— Тебе нравиться? — девушка кивнула — тогда садись, я покачаю.

Слава заняла его место и Николай стал раскачивать веревку.

— Все-таки, ты изменился

— Почему?

— Когда я увидела тебя в форме, то сразу вспомнила того бородатого мужчину, который забрал тебя

Николай посмеялся

— Да, теперь он мой наставник

Девушка взяла его за руку

— Помнишь, мы всегда тут собирались, вдали от всех. Это ведь было наше место — она опустила голову, словно боясь не получить ответа

— Знала бы ты. Все то, что я пережил с тобой, спасло меня в том аду Веридаса.

Она посмотрела на Николая, по щеке текли слезы

— Ты нашел отца?

Николай остановил руку, оцепенев от холода.

— Да…

Слава поняла то, что он сказал. Юноша почувствовал это, когда она крепче сжала его руку. Он отошел от девушки, прислонившись к дубу.

— С того дня, в конце августа, я ждала тебя — она говорила не поворачиваясь к Николаю — Ты уехал, сказав что мы увидимся, но так и не вернулся. Ты обманул меня…

Николай медленно скатился по стволу спиной вниз, спрятав глаза. Вспомнились слова отца, когда он просил быть опорой для девочки.

— Я… я действительно смог вернуться только сейчас… я не хотел, чтобы все вот так…

Слава встал с качелей и подошла к нему.

— Ты вернулся золотым человеком, но внутри ты ни капельки не поменялся. По-прежнему носишь кинжал в сапоге? Да, я знаю про него… Никола, ты вернулся с кольцом на пальце и теперь не имеет значения ни этот дуб, ни эти качели. Ты лжешь, что это они спасли тебя. Это она спасла тебя.

Слава показала пальцем в сторону их дома, где спала Настя. Николай встал на ноги, девушка замолчала. Он вновь увидел ее глаза, полные сожаления и отчаяния. Одним шагом он подступил к ней и обнял, прижав так близко, что Слава на себе ощутила его холод.

— Меня спасла Настя, все так. Но только потому, что я увидел в ее глазах твои. Прости что не писал тебе писем… погоня за ним превратила меня в настоящего зверя… я словно ослеп.

Они сели на качели

— Все. Все, остановись. Теперь ты дома. Останься с ней тут… навсегда. Я вижу, что она счастлива с тобой здесь. Только, пожалуйста, не уезжай больше, останься навсегда.

***

В маленьком неприметном доме был настоящий переполох. Дом этот располагался на окраине Централа и являлся дипломатическим посольством Волуптаса. Посол Томас Грант, полноватый и низкорослый человек был переодет в официальный костюм и своим коротким бегом метался из комнаты в комнату. Его подопечные, несколько человек, так же во фраках, помогали ему разбирать различные папки из выдвижных ящиков. Все бумаги из них беспорядочно, словно старые газеты, скидывались в черные плотные мешки. Не трогали только рабочий стол Гранта. На нем точно посередине лежала новенькая папка с серебряной каймой и большой государственной печатью Волуптаса.