Розетта - Эвинг Барбара - Страница 101

Пьер Монтан приветливо кивнул Фанни, одетой в серое платье квакера, но не сделал попытки заговорить. Доктор Янг, английский лингвист, тоже был квакером. Он беседовал с Фанни. Розетта разговаривала с дядей Джорджем, которого она не очень любила, но которого давно научилась обводить вокруг пальца. Нужно было только улыбаться. Она обращалась со старой бабушкой, которая была прикована к постели и не уставала возмущаться реставрацией Бурбонов во Франции, таким же образом — с долей раздраженного сочувствия. Роза восхищалась умением Розетты общаться с родственниками. Словно бы Розетта понимала их, была с ними одной крови. Их страшило само ее существование, но, несмотря на это, они ее невольно обожали, хоть совершенно не могли ее постичь.

— Ты должна путешествовать, милая Розетта, — советовал Джордж племяннице, — ты должна увидеть родину. Я все устрою.

Он ей предлагал это уже в двадцатый раз, и в двадцатый раз Розетта отвечала:

— Моя родина — это Англия.

— Конечно, Англия — это ее родина, Джордж, — охотно согласилась жена, хотя знала, что англичанин должен находиться в самом отчаянном финансовом положении, чтобы жениться на одноглазой, темнокожей внебрачной дочери английского капитана. Даже Чарльз Купер, у которого были проблемы, не считал, что они настолько серьезные.

Когда к дому подогнали кареты, Пьер Монтан перед уходом поклонился вдовствующей герцогине Хоуксфилд.

— Это моя дочь Розетта, — сказала Роза.

Когда Пьер поклонился Розетте, на какое-то мгновение с него спала маска безразличия. Он оглянулся на Розу. В его взгляде Роза увидела, что он помнит и ребенка в кроватке на Саут-Молтон-стрит, и окна, выходящие в ночь, и свечи, и суматоху, и любовь, и опасность. Ни один из них не заметил, как Розетта внимательно посмотрела на них, так же, как смотрела много лет назад.

И он ушел.

Глава тридцать четвертая

Розетта шла с Гросвенор-сквер на Саут-Молтон-стрит. Неровные опасные мостовые были покрыты толстым слоем грязного мокрого снега, перемешанного с обычным мусором: экскрементами, апельсиновой кожурой, газетами, костями, дохлыми крысами, битыми бутылками, рыбьими головами. Ни Розе, ни мисс Горди не нравилось, когда Розетта ходила одна, даже если недалеко. И в богатом районе Мэйфер встречались нищие, солдаты и просто уличная шпана. Розетта говорила, что люди боятся ее и ее черной повязки, поэтому опасность ей не угрожает. Она надела плащ, небольшие крепкие сапожки. Все еще шел снег, но Розетта, погруженная в размышления, не замечала его. Служанка встретила ее у двери, взяла плащ и провела к старой согбенной леди, сидевшей у камина. Мисс Горди, расположившаяся за столом среди книг и газет, хмурилась, изучая работу нового поэта, которого она рекомендовала людям, молодого человека по имени Джон Китс. Он только что выпустил первую книгу стихотворений, но ее покупали лишь его друзья.

— Люди не видят талант, если он находится прямо перед их глазами, — грустно сказала она Розетте, — только потому, что он учился на аптекаря. — Она подмигнула и улыбнулась. — Доброе утро, милое дитя. Я на секунду забыла, где нахожусь.

Розетта рассмеялась и поцеловала старушку.

— Тетя Фанни уже уехала?

Мисс Горди взглянула на нее сквозь свои последние очки с очень толстыми стеклами.

— Она уже вернулась в Уэнтуотер. Ты знаешь, что ей надо было побыстрее попасть домой. К Джейн скоро начнут свататься.

— Конечно. Мне следовало прийти раньше. У меня был урок арабского с тем старым, выжившим из ума профессором, которого мама нашла в музее.

— Он сумасшедший?

Розетта задумалась.

— Да, — ответила она. — Он англичанин, но считает себя арабом, носит арабскую одежду и небольшой тюрбан, но он все равно похож на англичанина! Говорят, что у него есть кальян — водяная трубка. Всех очень интересует, что он в нее кладет. Однако он прекрасно знает язык. Но мне так жаль, что я не застала тетю Фанни! Мне очень понравилось ее выступление вчера вечером. Люди любят ее, потому что она такая простая и прямая.

— Она жаловалась, что преподобный Гораций Харботтом снова нехорошо себя ведет!

— Так случается всегда, когда она уезжает! Но Джейн и Гораций сказали мне, что, когда она возвращается, он говорит: «Я бы съел немного супа». — И они с Розеттой рассмеялись, хотя мисс Горди заметила, что Розетту что-то беспокоит. Мисс Горди знала по собственному опыту, что Розетта сама обо всем расскажет, когда придет время.

— Бедный преподобный Харботтом, — посетовала мисс Горди, — его обыграли давным-давно. Он не знает, когда герцогиня Брейфилд может постучать в его дверь. А они с лордом Стоуном — частые гости Харботтома. Его положение только укрепляется, когда к дому подъезжают изящные экипажи, но подобные неожиданные визиты заставляют его постоянно беспокоиться. — Розетта хихикнула, напомнив мисс Горди, что, хотя она и была образованной, здравомыслящей, умной девушкой, она все еще во многом оставалась ребенком. — У тебя хлопья снега в волосах, молодая леди.

— А у вас лицо раскраснелось от огня! — Розетта примостилась среди книг мисс Горди.

— Я узнала, что умерла мисс Джейн Остин, — заметила мисс Горди, складывая газету. — Я хотела с ней пообщаться, а теперь возможности уже не будет.

— Что бы вы ей сказали?

— Много чего. Я большая поклонница ее творчества. Но в особенности мне хотелось бы обсудить ее героинь. Мне интересно, как создатель Элизабет Беннет мог позднее подарить нам героиню масштаба Фанни Прайс в «Мэнсфилд Парке». Эта новая героиня — немного скучная личность с такой… так я это вижу, хотя могу ошибаться… похвальной скромностью. — Неожиданно мисс Горди всплеснула руками. — Меня все время преследует ощущение, что для женщин мир катится вспять, а не победно марширует в будущее. Я не выдерживаю самой мысли об этом, потому что я выросла в век просвещения, новых идей и надежд. Если женщины должны… — Впервые в жизни мисс Горди не знала, что сказать. Она опустила лицо на руки. Розетта увидела старые морщинистые пальцы, на которых не было никаких украшений. — Если наших женщин снова загонят в дома, чтобы очаг опять стал центром их мира, то наше будущее обречено.

— Я стану вашей новой женщиной, — сказала Розетта.

— Дорогая моя, я знаю, что так оно и будет. Я имею в виду не отдельных личностей. Всегда будут отважные люди. Я предчувствую нечто плохое, я чувствую, что все женские свободы, которые, как мы видели нашими собственными глазами, претворяются в жизнь… вспомни приключения своей матери и тети Фанни, когда они были моложе, вспомни миссис Венецию Алебастер… эти свободы могут исчезнуть, так и не возникнув.

Розетта смотрела на мисс Горди серьезным, внимательным пронзительным взглядом.

— Мисс Горди, — начала она, — вчера вечером я встретила француза по имени Пьер Монтан.

Ее слова повисли в удивленной тишине.

— Правда?

— Вы знаете его, мисс Горди?

— Я встречалась с ним.

— Он был на лекции с женой и детьми.

Внезапно мисс Горди отвернулась.

— Понятно.

— Моя мать знакома с ним?

— Странный вопрос.

— Правда?

Подчас Розетта любила сидеть так, как не подобает сидеть леди — подогнув под себя одну ногу. Когда Мэтти и Фло приехали в Англию, чтобы проведать их, мисс Горди заметила, что Фло сидит точно так же. Обе девочки могли находится в этой позе, казалось, часами, не двигаясь, словно статуи. Сейчас Розетта сидела именно так среди разбросанных повсюду книг.

— Есть нечто, — медленно сказала Розетта, — что мама скрывает от меня. — Она внимательно посмотрела на мисс Горди. — Она всегда рассказывала мне мою историю, как она нашла меня и как герцог предложил ей выйти за него замуж, чтобы она могла стать моей законной опекуншей, но… мисс Горди… я гадала… как она узнала, что я родилась?

Мисс Горди на секунду, казалось, растерялась. Странная интуиция Розетты всегда ставила ее в тупик.

— Дорогая моя… стало… стало известно, что твой отец…