Розетта - Эвинг Барбара - Страница 14

Джордж промолчал. Он ничего не сказал о брате.

— Мне уже осточертели швейцарские горы и итальянские озера, — сказал он. Затем он привычным движением прикоснулся к ноздре. — Я вижу более широкие горизонты, Уильям! Я уверен, что на древностях можно сделать кучу денег. Ты же знаешь, я привез в страну много сокровищ: из Греции, из Италии и, после анархии, из Франции. Сокровища продавались за гроши, когда французские богачи думали только о том, как бы спасти жизнь.

— Купив за гроши, насколько я помню, ты продал их в Англии за большие деньги! — рассмеялся Уильям, маркиз Оллсуотер. — Ну, Джордж, древности лежат в Египте и ждут тебя.

— Это может стать моим вкладом в развитие страны! И, возможно, заинтересует принца Уэльского…

— Ты хочешь сказать, что отдашь эти сокровища нации? — насмешливо спросил Уильям.

— Конечно же, нет. Но, если я привезу столь древние вещи в Британию из такого места, как Египет, — продолжал Джордж высокопарно, — я смогу улучшить вкус нации!

Уильям снова рассмеялся.

— Местные плюются на них как на порождения язычества. Они используют их в качестве нужников!

— Поспеши с наследником, Уильям, — мягко заметил Джордж в полумраке кареты, — потому что, возможно, ты поедешь со мной. — Уильям молчал.

Обед закончился, подогнали кареты, и гости отправились веселиться дальше. Виконт и маркиз покинули дом на Беркли-сквер и отправились, как они сказали, в театр, хотя на самом деле, естественно, в игорный дом (а потом, возможно, еще куда-нибудь). Стояла мерзкая декабрьская погода. Мужчины могли бы пойти пешком, но, если даже забыть о погоде, Лондон был далеко не безопасным местом. По темным улицам рыскали бандиты и солдаты-инвалиды, оставшиеся не у дел.

Внезапно Джордж резко сменил тему разговора.

— Сейчас самое время, чтобы Роза вернулась на Грейт-Смит-стрит к моей матери и ко мне. По-моему, она ведет себя смешно и неподобающе. Цепляется за Уимпоул-стрит, словно бедный Гарри может вернуться. Она ничего не дала нам, ни наследника, ничего. Конечно, она в нашей власти, должна зависеть от нашей доброй воли. — Он снова чихнул над своей золотой табакеркой. — Если бы на меня когда-нибудь тратили столько денег, сколько тратят на женщин, я бы не был тем, чем я есть. Ее отец заключил удачный брачный союз, поэтому у нее теперь есть определенная независимость, хоть мой брат и мертв. Это очень неприлично для женщины. — Он уставился на приближающиеся огни Сент-Джеймс-сквер. — Она разрушает его репутацию, — добавил он. Его взбесило насмешливое выражение лица Уильяма, которое он увидел при свете проехавшей мимо кареты. Его собственное лицо побагровело в темноте. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Ее поведение должно быть идеальным, чтобы его поведение не ставили под сомнение. То, как умер Гарри, должно быть предано забвению. Это все, на что мы можем надеяться. — Он тяжело вздохнул, попробовал ослабить галстук. Упоминание о брате и его смерти до сих пор вызывало у него противоречивые чувства. — Для тебя все проще: ты там, ты в безопасности, часть высшего общества, герцог Хоуксфилд брат твоей матери. А мы до сих пор находимся на задворках. Нам следует быть очень внимательными. Ты же знаешь, что король и королева не примут человека, если существует хотя бы намек на его причастность к какому-либо скандалу.

Уильям мягко ответил:

— Чем быстрее ты поднимешься, Джордж, тем лучше. Для нас не существует правил, пока мы сохраняем внешнюю благопристойность.

— Я знаю, — мрачно ответил Джордж. — Как же хорошо я это знаю! — Он посмотрел в окно. — Роза — дура. Вся эта притворная заинтересованность греческим и иероглифами! Я хочу, чтобы она составила компанию матери на Грейт-Смит-стрит, а затем… ну, ты знаешь остальное. Герцог Хоуксфилд не дурак, ему известно, что я — решение многих его проблем.

Тени перемежались со светом, пока карета ехала на юг. Внезапно кучер затеял гонку с другим экипажем. Они мчались на головокружительной скорости к Пиккадилли. Две столкнувшиеся кареты, показавшиеся впереди, заставили их сбавить темп. Падали первые хлопья снега, оседая на гладкой сбруе лошадей.

— Должен сказать, что твоя невестка — очень привлекательная женщина, — заметил Уильям. — Но неудивительно, что она все еще печалится. Стать вдовой в ее возрасте!

Джордж уставился в окно и снова начал чихать.

— Снег идет, — сказал он, словно не слышал слов Уильяма. Потом внезапно добавил: — Как тут узнаешь, о чем думает Роза? Она уже не та невинная девочка, которую мы согласились принять в семью ради Гарри. Она сильно изменилась. Она затаилась, как змея!

Уильяма удивила злоба в голосе Джорджа. Он рассмеялся.

— Я говорю, Джордж…

Но Джордж подался вперед, взъерошил волосы друга и тоже рассмеялся.

— Забудь, дорогой, — сказал он.

Оказавшись в одиночестве дома на Уимпоул-стрит, Роза Фэллон вздохнула с огромным облегчением. Она запретила Мэтти ждать ее прихода и велела дежурившему слуге идти спать. Роза уселась возле гудящего камина. Наконец она смогла снять зимние сапоги и забраться на диван в длинной голубой гостиной. Она слышала, как потрескивают сучья в камине, как время от времени в тихом доме бьют часы. На столе возле нее лежала старая книга, которая когда-то принадлежала отцу. Роза взяла ее сразу же, как только вошла. Она зажгла маленькую скрученную сигару и откинулась на спинку дивана.

Ее деверь настоял на том, чтобы она присутствовала на обеде у семьи Торренс. Он сказал, что как раз самое время начать исполнять свои светские обязанности. А эта семья была очень значительной. Роза попыталась все уладить. Она согласилась, не зная, что хозяйка, герцогиня, немного не от мира сего. Роза несколько раз встречалась с семьей Торренс в Беркли-сквер. Иногда кто-нибудь из них забредал на Уимпоул-стрит к Джорджу на прием. Герцог с вечно багровым лицом, с его склонностью проматывать состояние семьи на любовниц и азартные игры (очевидно, иногда он играл на любовниц); глупо хихикающие замужние дочери, хотя старшая обладала определенной томностью, которую Роза заметила только сейчас: у нее была с кем-то связь. Но кто вызывал в ней самые неприятные чувства (и никогда не бывал у Джорджа на приемах), так это старый герцог Хоуксфилд. Сегодня вечером она очень удивилась, когда он вдруг стал рассказывать о лечебных свойствах ладанного дерева и о своем решении засадить поля мимозой. Она полагала, что ее в нем поражала власть: его близость к королю Георгу, слегка отталкивающая, но доминантная аура. Он был тем, к кому прислушивались в этой семье. Все замолчали, когда он прочистил горло, и она заметила сегодня вечером, что он наблюдал за ней. Но она была в безопасности, поскольку не являлась членом его семьи. «Вот человек, которому я бы не хотела перейти дорогу».

Уильям выглядел молодой копией дяди, но в нем чувствовалась мягкость, он был менее представительным, хотя, несомненно, очень симпатичным. Розе понравилось, как он заступался за младшую сестру. Роза только перед сегодняшним вечером заметила Долли — ребенка, всегда мелькавшего на заднем плане, — какой чудной она стала! И какая она высокая и нескладная. «Словно фламинго», — внезапно подумала Роза. Сигаретный дым медленно поднимался к потолку. Розеттский камень… как она хотела, чтобы отец был жив и мог услышать эти необычные новости о городе, где старик пел, сидя возле ступы и песта. Возможно, они бы в конце концов вернулись в Розетту. «Если мечты претворятся в жизнь», — как сказал отец. Вдруг Роза подумала, а не имел ли он в виду свои мечты? Она почувствовала неприятный холодок, пробежавший по спине, словно бы к ней прикоснулся призрак. Затем он пропал. Она посмотрела на книгу отца, посвященную иероглифам, которую когда-то так хорошо знала.

Она много лет не вспоминала о словах, о письме, об иероглифах. Роза почти забыла, как любила слова, любила их больше всего на свете. Снова вспомнились прогулки с матерью в детстве, как они читали объявления, которые, бывало, висели у церкви на Ганновер-стрит, или большие вывески в витринах на Бонд-стрит, или названия книг в книжных лавках, которые она с трудом могла выговорить. Как, например, «Британская энциклопедия». Почему люди так легко принимают дар чтения как должное? Что заставляет наш мозг работать? Внезапно она снова вспомнила о герцогине Торренс, сидевшей сегодня вечером за столом и крошившей сыр. Она светилась радостной, искренней и пустой улыбкой хозяйки. Роза Фэллон снова поежилась. Какая ужасная судьба: сидеть за собственным обеденным столом с безумной улыбкой на лице.