Розетта - Эвинг Барбара - Страница 28

В какой-то момент Розе показалось, что Долли исчезла. Энн, Джордж и Уильям мгновенно всполошились.

— Где она, Роза? — быстро спросил Джордж обвиняющим тоном. — Ты же была с ней.

— Действительно так. Но один из знакомых ее семьи попросил разрешения с ней поговорить и увел ее куда-то.

— Ее нельзя оставлять одну ни на минуту, слышишь? — Роза увидела, что Джордж был в самом деле обеспокоен не на шутку. — Она должна постоянно быть с нами!

— Бал — не тюрьма, Джордж, — возразила она. — Может, ей захотелось подышать свежим воздухом, здесь очень душно. — Она с удивлением наблюдала, как Энн, Джордж и Уильям лихорадочно обшаривают бальный зал. Энн была очень бледна. Да что с ними такое?

Долли наконец нашли. Ее буквально прижал к стене старый жирный французский друг ее отца, который радостно приветствовал Уильяма и принялся рассказывать ему, как до этого Долли, о нуждах аристократов при новом режиме. У него было багровое от ярости лицо. Энн подошла к Долли и крепко взяла ее за руку.

Конечно, это же Энн.

Роза медленно двинулась прочь, оставив всех родственников в жарком, набитом битком бальном зале. «Энн читает дневник Долли. Они выставляют себя на посмешище, читая ее дневник, где девочка пишет о высоком французском маркизе. Но ведь они знают, что все молодые девушки склонны выдавать желаемое за действительное. Долли сама сказала, что Уильям привык к ее фантазиям!»

Долли, взволнованная событиями вечера, прежде чем ложиться спать, сделала запись в дневнике. Она описала все, включая общественный танцевальный зал. Единственной ложью (ее немного понесло) были слова о французском маркизе, который в тот вечер, вопреки всем правилам, «под сенью парижских деревьев, при свете луны нежно поцеловал ее в губы».

Глава двенадцатая

В день парада весеннее солнце слабо освещало Париж. В воздухе пахло дождем, но, тем не менее, собралась огромная толпа, чтобы посмотреть на своего героя. Звонили колокола, стреляли пушки. Джордж и Роза знали, что вдовствующая виконтесса не сможет ничего испортить, поскольку между ней и Наполеоном стояло много французских солдат. Долли шепнула Розе немного разочарованно:

— Всего лишь коротышка на лошади. — Он был слишком далеко, чтобы его можно было отчетливо рассмотреть, и это всех очень расстроило. — И войска у него неопрятно выглядят! — добавила Долли.

Роза вспомнила, как Гарри часто рассказывал о славной битве на Ниле, выигранной Нельсоном, о море, охваченном огнем, о Наполеоне, которого нигде не могли найти, о тысячах французов, которые так и не вернулись домой. В одном из окон Тюильри видно было Жозефину с великолепной шалью на плечах. В толпе шептали, что Наполеон привез много такого добра из Египта. Роза также заметила, что Джордж, Уильям и Энн что-то оживленно обсуждали, поглядывая на солдат. Потом Энн и Уильям с Долли ушли, а Джордж остался, время от времени на всякий случай поглядывая на мать.

Не успели они вернуться в гостиницу, устроиться в salon de thé[36] (Энн еще не успела найти бренди, чтобы ослабить зубную боль), как на улице раздался шум и скрип колес подъезжающей кареты. В кафе ворвалась герцогиня Сифорт. Она отмахнулась от французских слуг веером, словно они были мухами.

— Генриетта! — воскликнула она. Все поняли, что она, конечно же, знакома со вдовствующей виконтессой.

— Генриетта! — Она уселась на стул, обмахивая свои пышные формы, тяжело дыша и громко требуя чая. Как и вдова, она носила накладные локоны, прикрепленные к шляпке. Один из них даже немного отстал, таким сильным было волнение герцогини. — Генриетта, на подготовку у тебя есть час… мне неверно сообщили… Жозефина принимает у себя сегодня, Наполеон завтра отбывает из Парижа, поэтому, скорее всего, сегодня будет у нее. В любом случае, это твой единственный шанс встретиться с ним. Я раздобыла приглашение для тебя, виконта Гокрогера и, конечно же, для Розы. Ты должна быстро переодеться и ехать со мной.

Джордж и Долли встревоженно переглянулись.

— Ох! — воскликнула Энн обиженно. Она была членом более аристократичной семьи, чем Фэллоны. Еще и эти больные зубы.

— Я тоже должна поехать! Я тоже должна поехать! — закричала Долли, взглянув на Розу.

Уильям попытался ее успокоить, но Роза твердо сказала:

— Пусть Долли поедет. Ее тоже, возможно, пустят. Ей пятнадцать лет, для нее это шанс увидеть своими глазами, как делается история. Я скажу, что она моя кузина. — Долли зарделась от удовольствия.

— Тогда мы тоже отправляемся, — твердо заявила Энн. — Уильям с легкостью достанет для нас приглашения. Нужно просто упомянуть имя Торренс. Думаю, это будет настоящим chic[37] — рассказывать потом, что видела Наполеона.

Уильям удивленно поднял брови и с сомнением посмотрел на Джорджа. Но виконт Гокрогер нервно ходил по комнате взад-вперед и не заметил этого.

— Ты слишком утомлена, мама, — быстро сказал он. — Так много впечатлений в Париже. Я настоятельно прошу тебя не ехать!

Но виконтесса с удивительным проворством бросилась в свою комнату, зовя служанку и вопя:

— В Париже так грязно! Мне нужно подготовиться ко встрече с Наполеоном!

Она вся буквально дрожала от предвкушения, когда бежала прочь из кафе. Герцогиня, оживленно жестикулируя, не отставала от нее ни на шаг.

— Мы должны остановить ее, — прошипел Джордж, взяв огромную понюшку табака из золотой табакерки. Он начал неудержимо чихать, потом вытер нос белым платком и резко опустился на стул.

— Ее уже не остановить, — невесело отозвалась Роза, которая для себя решила, что ее даже порадует небольшая стычка между знаменитым низкорослым лидером Франции и виконтессой Гокрогер. Она бросила взгляд на нелепо выглядящего бледного Джорджа, на его дурацкую табакерку. — Джордж, — решительно сказала она, — очень мала вероятность того, что Наполеон слышал о твоей семье. Полагаю, ты зря тешишь себя мыслью, что он знает, кто ты. И я очень сомневаюсь, что твоя мать будет вести себя на людях непристойно. Думаю, она будет вести себя как леди.

Уильям нехотя отправился добывать дополнительные приглашения. Женщины быстро переоделись и вернулись в кафе. Джордж не переставал нервно мерить шагами salon de thé. Он был глубоко озабочен сохранением чести семьи Фэллон. Роза заметила, что они с Энн часто о чем-то разговаривали вполголоса. После таких разговоров Джордж выглядел обеспокоенным.

— Где Долли? — рассеянно повторил он несколько раз.

— Я здесь, — нетерпеливо отозвалась Долли. — В своем самом лучшем белом платье, жду, когда меня повезут на встречу с Наполеоном Бонапартом!

Через час, несмотря на возражения Джорджа, Уильям и Энн уехали, а славная семья Фэллон вместе с Долли погрузилась в просторную карету герцогини Сифорт и поспешила в Тюильри.

— У нас с Наполеоном мир, — напоминал виконт Гокрогер, стараясь держать себя в руках.

— У меня с ним мира нет, — возразила вдовствующая виконтесса. Служанка ради такого случая приколола ей несколько лишних локонов, так что ее шляпка слегка приподнималась над головой.

У Долли впервые за целый день перехватило дыхание, когда она подошла к внутренней двери. Эту дверь охранял высокий мужчина в тюрбане и шароварах. На боку у него висела сабля. Он был очень похож на человека из ее сна.

— Он так похож на мужчину, который… который мне приснился… он…

— Он мамлюкский бей, его привезли из Египта, — сказала какая-то женщина по-английски, но с сильным акцентом. Она была женой итальянского министра иностранных дел. Когда они прошли в салон, то дыхание перехватило не только у Долли. Комната была великолепна, она просто сияла, будучи оформленной в ярко-желтых тонах; темная лакированная мебель и задрапированные стулья дополняли картину. Подсвечники сияли тысячами свечей, которые отражались в зеркалах, создавая впечатление нереальности происходящего. Зеркала были изящно задрапированы длинными шалями с бахромой. Подобная мода не была известна в Англии. На мраморных столах гордо стояли севрские вазы и ормульские часы. В комнате слышалась звонкая иностранная речь. Фэллоны увидели Уильяма и Энн в противоположном углу комнаты, но затем поняли, что здесь были не только англичане, а также и другие иностранцы. Роза заметила, что этот факт немного смутил вдовствующую виконтессу. Она недовольно засопела, обводя присутствующих пронзительным взглядом голубых глаз. Мужчин тоже было мало: не считая нескольких державшихся особняком французов в странноватой форме, которые, по всей видимости, были офицерами Наполеона, Джорджа и Уильяма, в комнате находился еще десяток мужчин. Остальные шестьдесят-семьдесят гостей были восхищенными женщинами, съехавшимися со всей Европы. Они щебетали, словно взволнованные птицы.