Розетта - Эвинг Барбара - Страница 45

— Виконтесса, — прошептал он.

— Роза больше не виконтесса! — смеясь, заметила Долли. — Теперь виконтесса — я!

Но он взял Розу за руку, посмотрел на нее. Роза ему спокойно улыбалась.

— Я рада снова видеть вас, — сказала она и заметила, что его лицо преобразилось.

Долли взяла француза под другую руку, пытаясь увести его. Но какое-то мгновение, не боясь показаться невежливым, он не двигался с места.

— Я сказал, что приду, только если вы будете присутствовать. — И он улыбнулся Фанни, когда Роза представила их друг другу.

Только после этого, не отступая от норм приличия, месье Монтан позволил увести себя высокой молодой леди, которая снова слегка прижалась к нему в своем тонком платье.

— Святые угодники, — тихо сказала Фанни.

Среди гостей присутствовала группа коллекционеров древностей: они окружили Пьера и принялись забрасывать его вопросами. Долли ни на секунду не отпускала его руку.

Когда они сели за стол, Фанни буквально побледнела, увидев обилие пищи. Слуги в париках постоянно подносили все новые блюда. Люди нагибались, набирали себе полные тарелки еды, потом принимались, громко чавкая, ее поглощать, кашляя, плюясь и отхаркивая, потом набирали еще. Стараясь не показаться невоспитанной из-за того, что ест не то, что окружающие, Фанни стала наблюдать за гостями и заметила, что французский ученый не сводит глаз с кузины, слушая при этом Долли, которая сидела возле него.

А Энн Торренс, потягивая вино, с ужасом смотрела на герцога Хоуксфилда, который бросал частые взгляды на Розу. Хотя сейчас Уильям появлялся у нее в спальне намного чаще, что подчас было трудно вынести, потому что от него воняло, и Энн приходилось отворачиваться и молиться о том, чтобы наконец забеременеть, ей это никак не удавалось. Она еще более испугалась, когда услышала, что герцог приглашает Розу и Фанни посетить Хоуксфилд-касл. Какие у него были планы на Розу? Почему он ею так интересовался? Почему Уильям так избегает взгляда Розы? Неужели ее, Энн, собираются заменить? Как можно, когда дела обстоят так неясно, удалять сейчас передние зубы?

Наконец подали десерт, гости насытились и принялись общаться. Пьера Монтана снова засыпали вопросами.

— Египетские древности войдут в моду, — заметил Джордж. Джентльмены, сидевшие возле него, одобрительно загудели. — Я в этом уверен. Необходимо срочно за них взяться. Какой путь самый короткий теперь, после окончания войны?

— Я полагаю, что сейчас, с уходом военных флотов из Средиземного моря, там стало еще опаснее. Я слышал множество историй о пиратах. Я слышал, что некоторые миссионеры и торговцы собирались плыть в Индию через Египет, но так и не прибыли туда. Я думаю, что любой, кто отправится в хаос, которым сейчас является Египет, рискует жизнью. Я бы ни за что не посмел снова пересечь пустыню. Мы потеряли там слишком много людей.

Фанни заметила, что Роза слушает ученого, словно загипнотизированная. Она подумала, не нашла ли кузина себе нового поклонника.

Внезапно послышался тонкий детский голосок Долли. Она положила руку на плечо француза и спросила:

— Месье Монтан, а если к вашим услугам будут лучшие проводники, лучшие носильщики?

— Я могу лишь сказать, что лучшие проводники представляют опасность в первую очередь.

— Иероглифы, месье Монтан, — встрял в разговор безо всяких прелюдий герцог Хоуксфилд. — Продвинулось ли дело расшифровки на том берегу Ла-Манша? Поскольку здесь, по всей видимости, мы зашли в тупик.

— Расшифровка вызывает огромный интерес, месье, — ответил Пьер, — но продвижения не наблюдается.

Пьер развел руками. Этим он сильно разочаровал присутствующих, поскольку все гости до последнего человека полагали, что французы уже что-то расшифровали и теперь скрывают перевод.

— Скажите, месье Монтан, — громко спросила вдова, — как скоро начнут продавать эти прекрасные египетские украшения? Некоторые из них столь милы. Вы же знаете, мы все видели их, когда были в Париже, — сообщила она пораженным гостям. — Довольно грубо ограненные камни, вы понимаете, но некоторые небольшие картины и украшения представляют определенный интерес.

Пока она говорила, красивый сине-золотой египетский перстень самым бесстыдным образом сверкал при свете ламп. Внезапно Джордж, Уильям, Долли и Роза замерли от ужаса, даже Энн, протянув руку к бутылке с бренди, остановилась. Потому что француз заметил перстень.

Пьер Монтан издал тихий звук, посмотрел на вдову, потом перевел взгляд на перстень. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он сидел словно окаменев, как будто он сам превратился в одну из статуй, привезенных из Египта. Роза невольно затаила дыхание. Пьер Монтан знает об английских дуэлях? Джорджа глубоко обеспокоило выражение лица француза. Он весь покраснел, глядя на руку матери. Как ни в чем не бывало, вдова продолжала:

— Состоится ли распродажа?

Наконец, когда Пьер смог ответить, его голос и глаза были очень спокойны и холодны.

— Вам действительно очень повезло, мадам, — сухо заметил он, — ведь вы уже получили такое сокровище, каким является этот египетский перстень, который мне очень знаком. — Он резко встал и, вероятно, хотел продолжать. Роза закрыла глаза от невыносимого стыда (затем слегка приоткрыла один). Джордж тоже встал, его примеру последовал герцог Хоуксфилд.

— Месье, вы испытываете наше гостеприимство, — тихо сказал герцог властным голосом. — Мы обсудим этот вопрос позже, если вы не возражаете.

Пьер промолчал, затем холодно поклонился герцогу и сел. Какое-то время никто из гостей не понимал, что же произошло.

Но вдова, казалось, вообще ничего не заметила.

— Мне действительно улыбнулась удача! — сказала она, заметив, как все рассматривают перстень. — Конечно, вы знаете, что мой сын коллекционирует древности, подобные этой. Он много о них знает. Несомненно, больше, чем вы сами, месье. — Но постепенно она стала замечать, что герцог Хоуксфилд пристально смотрит на нее, что он взбешен. Ее голос слегка дрогнул, она промокнула губы салфеткой и предложила Энн и дамам пройти в новую оранжерею.

Роза, которая уже никак не была связана с Фэллонами, с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Потом, когда она перешла в оранжерею в компании беседующих женщин, увидев блестящие глаза Долли, ее вздымающуюся грудь, скучный взгляд и то, как она томно обмахивалась веером, Роза поняла, что Долли потеряна для нее навсегда. И ей захотелось расплакаться. «Я не могу помочь ей». Казалось, что девочка, которая с такой радостью разговаривала с матерью и сочиняла небылицы для журнала, чтобы развеселить брата, больше не существовала.

Когда подогнали кареты и молодые леди в белом собрались уходить, месье Монтан тоже решил удалиться. Его невозможно было убедить остаться. Герцог без лишних слов назначил встречу ему и Джорджу на следующее утро. Долли демонстративно отвернулась, когда Роза и Фанни прощались с Пьером.

— Вы должны поехать с нами, — вежливо заметила Роза.

В карете она извинилась за свекровь.

— Этот вопрос будет решен, без сомнения! — заявил Пьер с такой галантностью, что обе женщины улыбнулись, восхищаясь его французской politesse[75], поскольку за обедом его смятение и ярость из-за египетского перстня были очевидны. — Мы знали, что он исчез, но я не ожидал найти его в Лондоне!

— Месье Монтан, — внезапно сказала Роза, когда они вышли из кареты, — приходите к нам на чай завтра днем. Вы сможете рассказать нам о благополучном завершении этого досадного происшествия и… — она не смогла сдержаться, — вы расскажете нам еще о Египте.

Пьер ответил, что он придет с радостью, и поцеловал им руки.

Войдя в гостиную, Фанни повалилась на диван, трясясь от смеха.

— Что за сумасшедший дом, Роза! Если ты тоже так жила, то я не понимаю, кузина, как ты все это терпела? Все незаметно наблюдают друг за другом, подначивают. Гости едят, плюются, кричат, валяются, плетут интриги. Вдова, оказывается, не более чем обыкновенная воровка. По сравнению с этим наша жизнь на Брук-стрит и Бейкер-стрит кажется сказочной.