Розетта - Эвинг Барбара - Страница 56

— Продолжай вести дневник, Долли, отмечай интересные вещи, которые случаются с тобой.

Долли посмотрела на Розу.

— Я не смогла бы написать о том, что мне довелось пережить, — просто сказала она звонким голосом. — Думаю, что страницы сгорели бы сами по себе. — Несколько секунд она молчала. — Ты поможешь мне?

Роза не отрывала взгляд от собственных рук.

— Я потеряла детей, Долли. Я не избавлялась от них. Я очень их хотела. А затем моего мужа… убили.

— Ох, — Долли растерялась. — Я не знала.

— Джордж может тебе рассказать.

— Я не собираюсь обсуждать это с Джорджем.

Они сидели молча, но Долли не могла долго хранить молчание.

— Ну, я не хочу этого ребенка. Я принимала меры предосторожности, я об этом знаю все. Я хочу поехать в Египет и увидеть сокровища, ездить на верблюдах, о которых рассказывал Пьер. Я, конечно, знаю многих людей, которые могли бы мне помочь, но они все друзья Джорджа и обязательно расскажут ему.

— Долли… я слышала, что… иногда… эти меры могут привести к тому, что ты не сможешь забеременеть, когда захочешь.

— Мне все равно, — ответила Долли, вставая. — Если ты не поможешь мне, тогда иди к своему викарию, а я обращусь к джину! Я надеюсь, что ты не будешь обсуждать этот разговор с Джорджем. — Она снова обернулась. — Ты выйдешь за Пьера Монтана?

— Нет, — ответила Роза, — не выйду. — Она тоже встала; ее сердце было готово выскочить из груди. Она не знала, лжет она или нет. Посмотрев на молодое и вместе с тем постаревшее лицо Долли, она почувствовала всю степень своей беспомощности. — Береги себя, Долли, — наконец произнесла она. — Надеюсь, ты не будешь делать ничего опасного, о чем однажды можешь пожалеть.

Долли уже хотела огрызнуться, но потом вдруг замолчала. Она поняла, что Розе небезразлична ее судьба.

— Пока, Роза, — она слабо улыбнулась. — Спасибо.

К досаде Горация, он не застал ее, когда прибежал из соседней комнаты.

Гораций вернулся на мягкий диван. Вино придало ему решимости. Он откинулся на спинку дивана и представил Розу в Уэнтуотере. В принципе, это было бы даже неплохо. Что-то в Розе заставляло его нервно ерзать на месте.

— Как я говорил, Роза, тебе лучше поехать вместе со мной в Уэнтуотер. Просто я сам не управлюсь, а ты все равно ничего не делаешь. — Он не заметил бледности на лице Розы. Она была в панике: Джордж едет в Египет. Она позвонила Мэтти.

— Возвращайся в Уэнтуотер или поезжай в Индию, но пожалуйста, Гораций, оставь меня в покое. У меня своя жизнь.

Гораций был искренне удивлен.

— Что значит «своя жизнь»? Что ты имеешь в виду? Ты же женщина! — Он схватил ее за руку.

К еще большему удивлению Горация, возле него выросла Мэтти, держа в руках его пальто. Гораций не был готов уходить.

— Ступай, Гораций, — сказала Роза. — Уезжай домой.

Когда Роза увидела на мосту в лучах заходящего солнца Фанни с маленьким Горацием и Джейн, она бросилась к ним со всех ног, на ходу придерживая рукой подол платья. Они стояли возле дальнего конца моста на правом берегу. Мимо проезжали кареты, кричали люди, в ноздри лезла удушающая вонь Сены, но она не обращала на все это внимания, бежала и бежала к кузине, как бежала по этому самому мосту много лет тому назад.

— Я здесь! — крикнула она. — Я здесь! — Она хотела добавить: «Джордж тоже здесь!»

Они обнялись и расплакались. Все говорили без умолку. Вскоре они пришли в номер в одной небольшой чудной гостинице на улице Мазарини на левом берегу, выпили горячего шоколада со сливками. Мэтти растопила камин, и все сразу же согрелись. Дети оживились, они стояли возле окна и смотрели, как зажигают фонари на улице. Они смотрели вниз, на забавных французов. Гораций и Джейн постоянно говорили друг другу «bonjour»[79] и «bon soir»[80], словно маленькие шумные попугайчики.

— Что произошло? — наконец спросила Фанни. Она смеялась, но было заметно, что в любой момент она готова расплакаться. Ее лицо выражало сильную озабоченность. — Я почти потеряла веру в наш план! Что он сказал?

— Мне так жаль! Мы приехали только сегодня днем! — И тихим голосом добавила: — Гораций задержал нас на несколько дней.

Но она недостаточно понизила голос. Маленький Гораций тут же повернулся к ним.

— Папа приезжает? — радостно спросил он. Он быстренько примостился возле тети, глядя на нее сияющими глазами. Джейн последовала за ним. — Папа приезжает? — снова спросил он. Джейни смотрела на тетю, и в ее глазах без труда можно было прочесть тот же вопрос.

Роза посмотрела на маленького Горация. Конечно, он любил отца.

— Кажется, он не приедет, — ответила она всем, — по крайней мере, не сейчас. — Гораций сразу погрустнел. — Все вы знаете, как много он работает. Но он очень хочет, чтобы ты продолжал учить все, что можешь, все, что позволит ему… гордиться тобой.

— А мной, а мной? — закричала Джейн.

— И тобой, конечно же, — ответила тетя, поняв, что Гораций никогда не говорил о дочери, а если говорил о сыне, то не как о любимом ребенке, а как о важном инструменте для достижения своих целей.

— И мной, — слегка улыбнувшись, добавила Фанни. Она все еще была обеспокоена.

— Он вернулся в Уэнтуотер, — сообщила Роза. На лице Фанни отразилось огромное облегчение, которое она немедленно постаралась скрыть.

— Он должен быть здесь, с нами, — сказал маленький Гораций и сильно лягнул сестру которая тут же расплакалась. Гораций тоже начал реветь. Фанни постаралась их успокоить.

— Ваш отец передал еще, — продолжила Роза, пытаясь перекричать детей, — что ты, Гораций, теперь единственный мужчина среди нас, и нам понадобится твоя помощь.

— Я хочу домой! — хныкал Гораций.

— Он меня пнул! — плакала Джейн.

Через пять минут дети заснули на диване возле камина; слезы медленно высыхали на их лицах. В комнате наступила тишина, только тихо потрескивали поленья в камине. Джейн запихнула в рот ленту от платья, а Гораций прижал к себе подушечку.

— Такое творится с самого нашего приезда сюда, — хмуро заметила Фанни. — Я была так уверена, что поездка пойдет им на пользу, но они стали практически неуправляемы, особенно Гораций. Возможно, стоило оставить его в Уэнтуотере. Они никогда себя так не вели. Думаю, сын очень сердится на меня. — И она рассмеялась, хотя смех ее был близок к плачу. — Значит, Гораций отпустил нас?

— Думаю… думаю, да.

— Он не заберет у меня детей?

Роза не знала, что сказать в ответ.

— Он… он успокоится, я полагаю. Я не знаю, что он предпримет.

— Понятно. — Роза, взглянув на озабоченное лицо кузины, подумала, не сошли ли они с ума. — Мы только во Франции! — продолжала Фанни. — Ты думаешь, мы когда-нибудь попадем в Индию?

— Фанни, Фанни, послушай! Джордж, Уильям и Долли едут в том же направлении!

— Что?

Роза рассказала о визите Долли.

— Мы уехали в ту ночь, когда узнали об этом. Они не могли сильно отстать.

— Но… он не знает о ребенке Гарри?

— Конечно, нет.

— Тогда это не имеет значения, Роза. Ты можешь сделать вид, что интересуешься иероглифами!

— Это всегда имеет значение, когда Джордж неподалеку! Поверить не могу, что они вздумали путешествовать именно сейчас!

— Тогда мы должны немедленно покинуть Париж!

— Но нам следует увидеться с Пьером Монтаном. Мне необходимо встретиться с ним.

Фанни снова заметила странную интонацию в голосе Розы, когда та говорила о французе.

— Ну разумеется, ты встретишься с ним. Уверена, что он поможет нам.

— Я послала ему записку, как только мы приехали, — сообщила Роза. — Я написала, что мы отправимся в Комиссию завтра утром, что мы хотели уехать из Лондона как можно скорее! Также я написала, что Гораций решил не сопровождать нас. Не знаю, что он ответит на это… наверное, расскажет много страшных историй о женщинах, которые путешествовали в одиночку.

Роза как-то странно вела себя. Фанни заметила это, но ничего не сказала, лишь произнесла: